Kid

Тони встретил своего соулмейта в 34 года, и в этом почти нет ничего странного. Почти. Начать стоит с того, что до шестнадцати лет Тони был уверен, что у него нет родственной души, ведь в то время, как его сверстники во всю находили у себя на теле всяческие сопливые записки, оставленные их соулмейтами, у Тони не было ничего. Ни синячка, ни царапинки. Конечно, он чувствовал себя обделенным, окружённый людьми, рассказывающими о том, как нашли на теле глупую закорючку лет в пять или небольшой ушиб, разбитую коленку, да что угодно. Тони лишь улыбался, слыша сотый рассказ за день, и утешал себя мыслью, что возможно, он всё же не одинок. И Тони оказался прав. К тому дню, он уже как неделю болел чем-то вирусным, благополучно пропуская все занятия. И вот, Тони, сражённый болезнью, чувствует жжение под коленкой. Первое время он не обращал внимание на это незначительное ощущение, но когда всё же посмотрел, то не мог и дальше оставаться в кровати, вскакивая с неё, несмотря на своё довольно болезненное состояние. На коленке был синяк! Еле заметный, бледно-жёлтый, но синяк! Синяк, полученный не из-за собственной неуклюжести, а синяк, который получил его всё же существующий соулмейт. Это был знак, что Тони теперь не один и у него есть родственная душа. Старк был так воодушевлён приятным известием, что и вовсе забыл, что его организм был сражён болезнью, которая не позволяла ему встать с кровати до этого целую неделю. Он даже смог выбраться из комнаты, и подобно маленькому ребёнку, засуетиться вокруг никого не трогающей матери. Старк был слишком рад, для того, чтобы обращать внимание на что-либо вокруг. И только потом до Тони начало доходить, что такое позднее появление могло означать лишь большую разницу в возрасте, и ведь даже не факт, что они вообще встретятся.

В двадцать лет Тони был твёрдо уверен, что с его родственной душой разница в возрасте была не меньше десяти лет. Об этом говорило всё, начиная от разбитых коленок, постоянных синяках и заканчивая глупыми рисунками на руках. Тони был готов закатывать глаза, потому что, ему похоже, достался самый энергичный и неугомонный ребёнок из всех. Хотя, все дети чересчур активные, но не настолько же, чтобы биться ногами и руками о всевозможные поверхности и разбивать колени чуть ли не каждый день. К стрессу из-за учёбы добавляются переживания за сохранность его родственной души. И буквально через год Тони находит у себя на руке первую фразу. Он не заметил её сразу, поэтому паста из-под обычной гелевой ручки немного размазалась, делая из без того кривые буквы ещё смазаннее. «Привет!» — криво выведенные детским почерком. Может, малышу не так давно рассказали о родственных душах, и он решил проверить так ли это. Тони улыбается и пишет ответ красной ручкой.

***

А потом его соулмейт идёт в школу, и это можно было бы назвать адом, если бы не было так забавно. Видимо, ребёнок смышленый и быстро прознал, что его родственная душа старше и опытнее его и успешно пользовался этим, потому что, Тони не может объяснить по другому постоянно появляющиеся на ладонях примеры. Он, конечно, рассматривал варианты, что ребенку просто было удобнее решать так, но это были просто примеры, без записанного хода мыслей или ответов. Ну и Тони всегда помогал своему ребёнку. Писал на руках ответы и чувствовал, как его соулмейт радуется, и даже скорее не от хорошей оценки, а от осознания того, что его родственная душа готова помогать ему. Тони даже завидовал ему, в каком-то смысле, потому что у него самого никогда не было этого. Может, поэтому он и старается выразить эту невидимую связь, данную им с самого рождения. Вот только его соулмейт был ребёнком, очень любопытным причём, но всё же ребёнком. Он очень много писал на руках, рассказывая и спрашивая что-то. Тони знал абсолютно всё, начиная о том какое сегодня прекрасное утро, заканчивая вкусом чая, который приготовила его тётя на ночь. А ещё Тони знал, что у него с его соулмейтом разница в тринадцать лет и он парень. Супер.

***

В двадцать один год Питер работал в цветочном магазине, параллельно учась. Ему всегда нравились растения и ничто не расслабляет его так, как возможность повозиться с ними. В тот особенный день он проснулся как и всегда, пришёл на работу вовремя, как и обычно, улыбался каждому посетителю, рассказывая о тех или иных цветах, как и в любой другой день. Этот день начинался как и множество других, кто-то мог бы назвать это рутиной, но Питеру нравилось, нравилось такое время провождения, это была его работа. Паркер только что вернулся со своего обеденного перерыва, во время которого он сидел в кафе напротив цветочного магазина со своей подругой ЭмДжей. Они знакомы ещё с первого класса и полностью доверяли друг другу. ЭмДжей работала в том кафе и Питер часто бегал к ней на перерывах, и не было ничего странного в том, что по возвращению в магазин, около входа, стоял мужчина. Их цветочный магазин вполне можно было назвать популярным, так что подходя ближе к запертой двери и посетителю, Питер виновато улыбается и открывает дверь, пропуская удивленного мужчину внутрь. — Выглядишь слишком молодо для продавца, сколько тебе? Пятнадцать? Четырнадцать? Питер только сейчас смотрит на своего посетителя, отмечая его строгий чёрный костюм, надетый на обычную цветную футболку с каким-то принтом и чёрные очки, ну может ещё и классную бороду, больше напоминающую несколько дневную щетину, но ему нравится, выглядит довольно круто и подходит под его образ. — Двадцать один, сэр, — отвечает Питер, стараясь вести себя вежливо, как его и учили. — Выглядишь довольно молодо, — мужчина улыбается насмешливо-добро, рассматривая один из кактусов. — Да, мне много кто говорит это, — Питер хмыкает, вспоминая, как часто его называют ребёнком. — Так, вы пришли за чем-то определённым или может вам подсказать? Мужчина обвёл взглядом комнату, останавливая его на Питере, думая над чем-то. — Ну наверное, это должно было быть что-то зелёное с листьями, — мужчина говорил неуверенно, наверное, он не особо разбирался в цветах и волновался от этого, хотя внешне выглядел вполне спокойно. — И неприхотливое, чтобы я не смог угробить его сразу. Питер задумался, перебирая в голове подходящие варианты. Наверное, мужчина выбирал что-то для своей квартиры, где жил один и хотел разбавить серость цветком, но часто пропадал на работе, от того и волнуясь за своего будущего зелёного друга. Питер вышел из своего рабочего места, обходя стол и несколько больших горшков на полу, которым не нашлось место на полках, и подошёл к одному из стеллажей, рассматривая цветы. — Что насчёт замиокулькаса? — спросил Пит, беря в руки горшок с названным растением, чтобы показать его покупателю. Впрочем, мужчина выглядел немного шокированным. — Ты… ты только что пытался вызвать дьявола? — он снова и снова повторял про себя названия цветка, пытаясь выговорить его. — Потому что я не могу по другому объяснить, то, что ты сказал. Питер тихо засмеялся, обнимая горшок с цветком. — Нет, конечно же нет, — сквозь улыбку сказал он. — У многих цветков странные названия, и этот не исключение, но зато он зеленый, имеет листья и вполне неприхотливый! — И на сколько он «неприхотливый»? — мужчина осматривает цветок в руках юноши и снова смотрит на его лицо. — Ну полив там, ещё что-нибудь? Питер немного суживает глаза, представляя перед собой раскрытую на нужной странице книгу «всё о 100 самых популярных растениях», которую он недавно снова пролистывал, повторяя информацию. — Замиокулькас довольно теплолюбивое растение, но вполне может расти где-нибудь в глубине дома, а поливать его стоит только после полного просыхания, чтобы избежать загнивания. Подкармливать нужно два раза в год, пересаживать в первые три года каждую весну, а когда рост замедляется — раз в три-четыре года. — Чётко проговорил Питер, но увидев непонимающее лицо покупателя тяжело вздохнул. — Вы ведь не запомнили, да? Может вам записать? Мужчина благодарно кивнул, забирая цветок из рук продавца, пока тот искал листик на своём столе, чтобы записать на него необходимую информацию. Питер роется почти две минуты в лёгком беспорядке на столе в поисках хоть какого-нибудь листика, но ничего не находит. «Чёрт» — думает он, потому что тот покупатель, приходивший почти перед самым обедом, забрал последний листок, и Паркер честное слово хотел зайти купить новых, но забыл. Питер чертыхается, тихо шепча себе под нос проклятья своей забывчивости, и с тяжёлым вздохом поворачивается к клиенту, который внимательно смотрит на него. — Извините, сэр, но похоже у меня закончились листы, — грустно улыбается Паркер, пытаясь найти выход их этой ситуации. Всё же нехорошо оставлять цветок на произвол судьбы. — Но если хотите, я мог бы записать ваш номер и скинуть уход сообщением. И только тогда, когда последнее слово слетело с губ Питера, он понял, как должно быть они нелепо выглядят сейчас, и немного покраснел. В этой фразе наверное не было ничего странного, но ему казалось, что он сказал что-то крайне глупое, за что ему стало стыдно. Мужчину эта реакция лишь позабавила и он снова ухмыльнулся, своей превосходной улыбкой, смотря с прищуром. И если до этого Питер покраснел ещё не так сильно, то после его слов, он мог посоревноваться с самим помидором. — А ты довольно быстрый, ребёнок. Питер не знает, что его смутило больше — странная фраза или не менее странное обращение. — Нет, что вы, если вы не хотите, то не надо, — начал оправдываться Питер, но был перебит. — Не нервничай ты так, старик просто пошутил. — «какая самокритичность» — подумал Пит, незаметно для себя успокоившись. — Ну, ты готов записывать? Паркер схватил ручку, поднося её к руке, и кивнул. Мужчина быстро продиктовал свой номер, Питер записал его с первого раза и очень спешил, чтобы не пришлось просить повторить, из-за чего всё выглядело смазано. — Ой, а вы планируете дать ему имя? — неожиданно спрашивает Питер, но мужчина смотрит на него с недопониманием. — Некоторые покупатели предпочитают давать имена им сразу. Я встречал традесканцию Ричарда, фуксию Люцифера и ещё афеландру Аделаиду. — Во имя Господа, ребёнок, прекрати призывать дьявола, — просит он и Питер снова тихо смеётся. Какое-то время мужчина молчит, задумываясь о чём-то, пока Паркер пробивал цветок. — Как твоё имя? Питер даже вздрагивает немного от неожиданного вопроса, чуть ли не роняя цветок, но вовремя поставив его на стол. — Питер, а что? — Так и назову цветок, — пожимая плечами мужчина, говоря так, словно нет в этом ничего необычного. Питер качает головой: — нет, нет, нет, нельзя называть цветок в честь первого встречного, — объясняет он, осматривая цветок. — Этот замиокулькас выглядит как стопроцентный, ммм, Джеральд, да, он определённо Джеральд, ну вы посмотрите! Мужчина вздыхает наигранно-раздражённо, начиная всматриваться в цветок. После нескольких секунд ему начинает казаться, что он сходит с ума, потому что цветок действительно выглядит, как стопроцентный Джеральд. — Чёрт, а ты прав! — Мужчина смеётся, а Питер победно улыбается. — О, а вам нужен горшок и грунт? — Этой дьявольской штуке нужен ещё и грунт? Так уж и быть — неси. Питер снова выходит из-за стола, подходя к стеллажу с горшками и берёт тот, что будет достаточно большим, а на обратном пути он берёт грунт подходящий по типу корней, и уже на кассе шепчет сожаления Джеральду. Мужчина громко вскрикивает «я всё слышу!», Питер снова смеётся, пробивая товары. — С вас сорок три доллара ровно. Мужчина протягивает несколько купюр, Питер сначала зависает на его пальцах, а потом его взгляд цепляется за кривую надпись на кисти, которая кажется смутно знакомой, и в сотый раз проклиная своё любопытство, спрашивает: — Извините, а что у вас на руке? Посетитель долго смотрит на свою кисть, а затем переводит серьезный взгляд на Питера и неожиданно улыбается. — Ну, здравствуй, любитель зелёного чая перед сном, а также по совместительству моя родственная душа, я Тони Старк, просто Тони. — Ой.

***

Тони качает головой, стараясь стряхнуть внезапное воспоминание. Прошло уже как два года со дня встречи Питера а-ля я-внесу-солнечный-свет-в-любую-жизни-а-ещё-ромашковый-чай-потому-что-он-очень-полезный-и-вкусный. Полтора года они встречаются и Тони всё ещё не может простить, что Питер, при встрече с ним, своей родственной душой, сказал всего лишь «ой»! Просто «ой»! Тони не так себе всё представлял, но если по секрету, это был лучший день в его жизни и он бы ни за что ничего не поменял бы. Зато теперь у Тони есть своё маленькое личное солнышко, греющее его, которое наконец-то согласилось переехать к нему. На самом деле, он предложил Питеру съехаться ещё в самом начале их отношений, но Паркер упрямился, постоянно отнекиваясь. А потом всё вышло само, начиная забытыми наушниками, перекочевавшей зубной щётки, пары футболок, домашних шорт и, как ни странно, пары небольших горшков с цветами. И вот сейчас Тони нёс последнюю коробку с вещами Питера. Коридор казался захламленным из-за небольшого количества этих самых коробок, но стоило только представить, как квартира оживёт, когда вещи будут разобраны, и приходило понимание, что все усилия потраченные на перевоз коробок были не зря. Тони поставил довольно большую коробку у кучки других и довольно вздохнул. Вещей у Питера хоть было и немного, но их транспортировка с одного конца города на другой занимала слишком много сил. Слишком выматывающе. Рядом на пол опустился очередной цветок, которые переносил Питер, а сам Паркер, пристав на цыпочки, положил голову Тони на плечо, приобнимая его за плечи, практически повисая на нём. Старк надеялся, что младший предложит отложить разбор ящиков и заняться чем-то другим, к примеру, посмотреть фильм, но Паркер, как обычно, был полон сил и желания поскорее закончить работу. — Давай, Тони, чем быстрее начнём разбирать коробки — тем быстрее закончим и сможем полноценно отдохнуть! — Питер отстранился, на что мужчина разочарованно вздохнул от понимания, что придется снова напрягаться, в свой-то выходной. — Давай, это не так уж и сложно! Питер схватил одну из коробок, предположительно с вещами, и понёс её в комнату, чтобы сразу разложить всё по полочкам. Он шёл забавно переминаясь с ноги на ногу, так как коробка была слишком тяжёлой для него, и, конечно же, он был слишком самоуверенным, чтобы попросить помощи у Старка. Конечно, Питер был сильным, но иногда забывал, что нет ничего страшного в том, чтобы просить помощи, Тони ни раз напоминал ему, что всегда готов помогать и парень кивал головой, но всё равно забывал. И даже сейчас, Тони без лишних слов выхватил коробку из рук Питера, занося её в их общую спальню, ставя её на пол. Питер раздраженно фыркнул разрезая запечатанную скотчем коробку канцелярским ножом. — Я бы и сам донёс. — Конечно, ребёнок, — коротко хмыкнул Тони, уходя за второй коробкой с вещами. Впрочем, с вещами они разбираются довольно быстро, уходит меньше часа, а обе коробки были уже полностью пусты, в отличие от шкафа. Питер выглядел достаточно уставшим и Тони предлагал ему отложить это дело, но Паркер твёрдо стоял на своём, утверждая, что осталось совсем немного. Коробок действительно было всего несколько и содержали они во основном мелочь, вроде книг или статуэток, которые младший просто не мог не взять с собой. И если первая коробка действительно не содержала ничего интересного, то стоило только распаковать вторую, как взгляд цепляется за что-то интересное. Старк сразу хватает разноцветный тюбик, изучая надпись. Питер негромко вскрикивает, замечая это. — Нет, Тони, отдай! — и требовательно тянет руку, немного краснея, просит Паркер. Это забавляет Тони, но не как-то, что он держит сейчас детскую зубную пасту. — Боже, Питер, это что, детская зубная паста? — Старк по-доброму смеется, наблюдая, как Питер краснеет ещё больше и пытается вырвать у него из рук тюбик. — Сколько тебе лет, ребёнок? — Не говори это так, словно в этом есть что-то странное! — Паркер почти садиться к Тони на колени в попытках забрать пасту, но старшего это веселило ещё больше. — Ты ведёшь себя, как ребёнок, Пит, — в перерывах между смехом проговорил Старк. — Я всё понимаю, но детская зубная паста, серьёзно? Тони, продолжая смеяться, выбирается из-под Питера и уходит в ванную, чтобы сразу поставить тюбик с пастой у зеркала, рядом с зубными щётками. Не то, чтобы это было что-то очень серьёзное, просто очередная возможность напомнить Питеру о его милом, детском характере. Тони ни в коем случае не хотел обидеть его, наоборот, хотел показать, как сильно любит, но показать по-своему, по-Старковски. Возвращаясь в гостиную, где они вместе с Паркером разбирали коробку сидя на пушистом ковре, который очень нравился младшему, Тони застал забавную картину. Питер лежал лицом вниз, держа руки ровно по линии тела. — Ох, Пит, что случилось, меня буквально не было меньше минуты! — Театрально взволнованно проговорил Тони, прекрасно понимая, что младший снова что-то придумал, сделал несколько шагов ближе к Питеру, наблюдая затем, как он, словно в замедленной съемке, сказал чуть громче, чем прошептал бы. — Я доверял тебе, Тони, а ты ранил мои вовсе не детские чувства! — Питер пытался сымитировать предсмертное хрипение, но получалось у него плохо, так что он просто снова спрятал лицо в ковре. Тони расслаблено выдохнул, улыбнулся, приседая на корточки перед Питером. Он тыкнул его пару раз в бок пальцем, заставляя младшего зайтись в смехе и сжаться, переворачиваясь на спину, с улыбкой смотря в потолок. — Никогда больше так не делай, — попросил Питер. Тони прекрасно знал, что щекотка — это его слабое место. — Хорошо, — Старк кивнул, хотя прекрасно знал, что вечером в борьбе за одеяло ему придется вновь применить этот запрещенный приём, до тех пор, пока они не заснут в обнимку. — Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? — Нет, — Питер тут же энергично поднялся с пола, потягиваясь. — Коробки, Тони, не забывай о коробках. Ты сам этого хотел. Тони с тяжёлым вздохом поднялся вслед за Питером, притягивая его к себе за талию, и целуя в самый уголок улыбки. — А потом?