Тайна Стихий

      По её широкой кровати были разбросаны свитки и бумаги. Время окольцевало их желтизной и ветхостью, но буквы и чьи-то рисунки все еще можно было разглядеть. На ощупь они были чудовищны: демонически шероховатые, но так приятно пахнущие библиотекой и пролитым чаем. Она вроде как считалась аккуратной, однако когда дело доходило до таких вопросов, она превращалась в неуклюжую панду, пытающуюся предотвратить собою же созданнную катастрофу. Сколько свитков она испортила? Много. К счастью, пока она старательно изучала никому не нужные сведения, руки нередко доходили и до переписывания. Так что немало грешков она откупила равноценной добродетелью. Волосы, в обыденной жизни касавшиеся её плеч, сейчас растекались по ароматной подушке. Последняя не только пахла фальшивыми лугами, но и вобрала в себя этот приятный запах вечности и бумаги. До завтра. А потом вбирать заново... Постельное бельё, к сожалению, сменялось не по её настроению, а по таковому у Себастьяна. Ранее он занимался куда более романтичными делами, но теперь с удовольствием управлял внутренней жизнью замка. И да, сюда входили не только её подушки, но и простыня, и одеяла, и вещи поважнее. Свет, падающий на изысканный паркет, почему-то пугливо избегал лица, которое пора было бы уже пробудить. Обычно этим занимались назойливые, вечно спешащие куда-то (в её комнату) фрейлины, но ей повезло, воскресенье отнимало у них эти безбожные привелегии. Хмм, зато не отнимало у солнца. Где-то около кружился яркий лучик, стоило только наступить на её глаза. Она конечно зажмурится. По-утреннему зевнет, бесшумно, но до жути страшно. Откроет свои необычайные глаза — два светло-голубых кристалла, окруженных черной каймой и проронит гневное «мда». Луч вильнул. Простите, светило не осведомлено о вашей привычке работать по ночам. Она скинула с себя одеяло, которое вроде бы было на ней, но вроде бы и нет. Всем знакомое состояние. На пол салютом попадали и бумажки. От них запахло завистью заместо чая, обращенной к книгам, аккуратно лежащим на хрустальном столе. На столе этом она имела обыкновение писать и складировать толстые томики. Об этом говорила едва заметная трещина, украсившая стол после того, как кое-кто положил на его край подобную башне стопку. Она лениво, но не без энергичности скинула с себя и пижаму, заменив её желтым платьем, оголявшим плечи и часть декольте и начала маниакально подбирать волокиту своей макулатуры. Впрочем можно было бы и не скидывать с себя одеяло, как тюремную робу, после долгожданного освобождения. Стопки бумажек она с максимально возможной аккуратностью положила на столик, надеясь на его прочность и сознательность. Последней стол вряд ли конечно обладал, а первую потерял в жестоком и нечестном бою. **Упс**. Звоном рассыпались куски хрусталя по полу, ударами колоколов книги. Свитки разлетелись по комнате, с вредностью достав до самых её уголков. Девочкой она была хорошей, но слово которое она сказала, вам лучше бы не знать. Спустя полчаса она все-таки добралась до двери, но перед тем как открыть остановилась. В дверь постучали. —Здравствуйте, Ваше Величество, —голос звучал максимально официально, но нота иронии в нем все же присутствовала. —Похоже вы прямо за дверью? Она искусно подделала официальный тон, а вот иронии насыпала вдвое щедрее: —Ах, Себастьян! Утренние птицы только пропели, а вы уже рветесь в мои покои. —Не стоит паясничать, принцесса. За время которое вы спали, можно было бы трижды вывести медведей из спячки. Если конечно, вы легли вовремя. Она с размахом раскрыла дверь и посмотрела прямо в Себастьяна. Пронзительный взгляд задал вопрос «какого черта?», но сама она лишь прошипела: —Вам что-то нужно? Мужчина оглядел девушку с ног до макушки, подумал, что не так должна выглядеть принцесса, но плюнул, мысленно разумеется. Так как он решил, что истинную причину своего прихода раскрывать в сложившейся атмосфере было бы нелепо, он лишь язвительно, иронично и с огромным удовольствием проронил: —Лишь хотел убедиться в том, что вы еще живы. —Жива-живехонькая! —с обидой буркнула она, толкнула Себастьяна в сторону и с видом мужчины, узнавшего об истраченном семейном бюджете, направилась к жене... то есть спустилась по лестнице. Комната принцессы не отделялась от основной части замка какой-нибудь башней и находилась с самой северной стороны. Северная секция впрочем вся была «посвящена» девушке. Вмещала в себя небольшую библиотеку, комнаты бесконечных фрейлин, уютный сад с любимыми качелями и еще несколько значимых и не особо локаций. Себастьян тоже что-то буркнул, но уже под нос и без обиды. Соединив мизинцы с большими пальцами, он сотворил густое облако бордового дыма, которое объяло его и после яркой вспышки исчезло вместе с ним. Она забыла о Себастьяне как только её взгляд коснулся семейного стола, а нос аромата свежей выпечки. За этим столом они обычно ели вместе с отцом. Однако размер его избыточным не был. Отец иногда приглашал гостей или родственников, которые заполняли пустые места. Стол был длинными, но не таким уж широким, потому по бокам было лишь по одному месту. Король и принцесса сидели напротив друг друга. Если вдруг возникала необходимость пригласить больше, чем возможно принять за этим «уютным», как говорила она, столом, король пользовался залом для пиршеств. Но сегодня отца не было. Его не было и вчера, и позавчера, днем ранее он отъехал и вряд ли он будет завтра. Но она уже привыкла. Ничего страшного. Прислужник с удовольствием отодвинул от стола отцовское кресло, желая показать, что девчонка уже достойна занять его. В то время другой уже нес волшебные и без колдовства печенья; служанка наполнила фарфор горячим мятным напитком, а другая украсила стол корзинами с фруктами. Она с огромной элегантностью сделала то, что обычно называли «закусить». Для нее это был практически полноценный прием пищи. Встала она бесшумно, единственным звуком оказалось скромное, но искреннее «спасибо». На мгновение, лишь на одно, замок показался ей пустым и безжизненным. Когда её окутало следующее, она увидела женщину, теплоту которой можно было понять лишь взглянув на её руки. Старые и нежные, покрытые рябью едва заметных морщинок, руки источали почти материнскую любовь. Элли была няней и давним другом семьи Фрост. Лизи питала к ней чувство едва отличное от любви, но такое же сильное. В минуты, когда отца не было рядом, или когда хотелось бы, что это было так, Элеонора согревала Лизи трепетной любовью и кофе... Кофе. Элли была невероятным ценителем этого напитка. Как иссохший археолог раскапывал последнюю находку, так каждый раз она создавала свой шедевр. Она знала не только миллионы сортов, но и историю кофе в разных культурах. Громогласным эхом отзывался в ней интерес к человеку проронившему название этого напитка. А лучшим подарком был несомненно сверток с блестящими зернами сорта «Эль-Хобес». Элизабет тепло улыбнулась своей няне, но заметив, что та занята, направилась во двор сразу как получила улыбку в ответ. По правде, Лизи была очень добра и простодушна, заметить это было не сложно, однако общение с Себастьяном было не лучшим примером. С ним её связывала какая-то неприязнь. Нельзя сказать, что это было соперничество, но по ощущением именно так это и выглядело. Битва за самый едкий и саркастичный комментарий, за бóльшую иронию, за слащавую фальшь. И если уж Лизи «так ангельски добра», будем считать, что в этом виноват Себастьян. Многие знали, что Себастьян выглядит в разы моложе своих истинных лет, потому как архимагом он был еще при дедушке принцессы. Чтобы заполучить такой титул, в любом адекватном королевстве с неподкупным советом, придется изучать магию на протяжении долгих лет, будь то сорока или пятидесяти. Но о его профессиональных навыках никто и не спорил. Хотя не так уж и часто ему приходилось их показывать. Да. Прежние дела он оставил став неким «элементом мебели» в замке. Нужный, важный, но зачем он тут вообще? «"Мозолить мне глаза» — говорила принцесса. Интересно каким образом. Ну, хотя он носил красные одежды, тогда как Лизи терпеть не могла этот цвет. Двор как двор. Площадь, вымощенная «приятным» камнем, висячие сады, фруктовые деревья, немного хвои, кусты пахнущие грибами. Но в центре находилось то, что делало его незабываемым. Огромный фонтан, двенадцать, нет тринадцать метров! Мраморное дерево, украшенное драгоценными камнями и инкрустированное золотом. Из нескольких ветвей текла необычная жидкость. От воды отличалась бирюзовым свечением и странным свойством: в бассейн фонтана жидкость стекала как змея, хрустальным серпентином, да простите мне такую игру слов. Хотя, по секрету: это все же вода. Лизи удивлялась этой скульптуре, но еще больше пыталась её разгадать. В её комнате висел старый фамильный гобелен, с рисунком похожим на этот фонтан: на драгоценной ткани было вышито колоссальное древо, из ветвей которого истекали водопады. Где-то в середине гобелен был разодран. На месте где должна была быть часть кроны. Что для художника — смертельная потеря, для зануды — отсутствие одной буковки в знакомом всем слове. В одной из книг, Лизи прочитала, что однажды магия не делилась на элементы, а была универсальным искусством, способным подчинить мир вокруг. Но времена прошли, люди распались, вновь собрались в племена, племена в города, а те в страны... Каждая сверхдержава ассоциировалась со своей магией, своим элементом. Хотя и этому приходит конец. Планету украсили независимые государства, в которых обитали люди разных народов и «магий». Стирались границы. Этому послужила война? Или же неумолимый прогресс? А может и то, и другое? В краях нашей принцессы, была популярна магия воды. Она успешно «влилась» в быт жителей. Однако даже так — как принцессе Лизи было запрещено изучать магию. Хотя как банально это не было, на запрет она не особо обращала внимания. Единственным человеком, что был действительно против был её отец. Забавно. Против должен был быть любой, ведь против и король. Достаточно лишь намекнуть отцу принцессы, что и когда делала дочь, чтобы получить «очень материальное» спасибо... Вы правильно поступили, если брезгливо подумали «самоучка». Хотя вы могли бы прийти и в восторг, посмотрев на то, что может она, и на то, что не могут другие. К тому же у нее был маленький (не-а, просто огромный) козырь. Сейчас расскажу. В довоенные времена ходили легенды о невероятно большой библиотеке, Фрост Логикс, построенной Ариес Фрост, — королевой Эйдалора. Она была одним из тех магов, кто опирался на знания, а не на силу. Одним из тех завоевателей, что не уничтожал культуру, а вбирал её лучшие достижения. Одним из тех людей, кто умел отличать вершки от корешков. Она сотворила целую обитель для книг, уходящую далеко под землю. На каждом этаже, что глубже, располагались все более запретные и ценные знания, а между книг нередко находились пьедесталы с редчайшими артефактами. Не трудно представить как много людей желало попасть туда. Однако после войны, библиотека перестала быть секретом. Легенда ожила. Лизи нашла вход в неё через сам замок. Теперь все сокровища этого места в шаговой доступности... Основной же вход в библиотеку находился в столичной обсерватории Эйдалора. Уже за стенами королевского замка, но все еще в самом центре города. Лизи провела еще один день за чтением и изучением свитков, но хотя бы на свежем воздухе. Нашла она все эти письмена именно в той библиотеке. Стемнело быстро — только недавно наступила весна, да и со ст*Природа съежилась в комок и пролилась дождем. Лестница. Дверь. Кровать. Дождь за окном все лил и лил. Где-то вдали звенели колокола, но звон от них все приглушался, становясь аккомпанементом тяжёлых капель. Она была седой. Или лучше сказать «была обладательницей роскошных платиновых водопадов»? Выглядело это нисколько не жутко, да и никто из гостей даже и думать не мог, что это натуральный цвет. Она и вправду могла перекрасить бы их. Но ничего на свете не было для неё столь неприятно, как ложь. Лучше уж... маленькая недосказанность. Она была красива. Но у внешности нету мерила. При все ее этой внешней и внутренней красоте, ей не повезло. Она родилась не в том месте, не в той эпохе и даже не в том мире. Так вышло, так получилось, что никто не выбирает где, когда и кем родиться. Лизи тоже это понимала. Ей пророчили блестящее правление, покорных слуг и любящий народ. Она мечтала не об этом. Порой, она просто убегала. Чтобы босыми ногами коснуться свежей изумрудной травы, и отдаться ласковому ветру… В комнате раздался истошный крик. Он режущим галопом осмотрел коридоры замка, заглянул в королевские сады. Осмотрел замшелые блоки стен и пробрался туда, где уже никто никогда не бывает. Двери очень быстро, но почти бесшумно раскрылись. В комнату зашла Элли. Время было позднее, она много работала днем, однако на лице её ютилась нестареющая и неподдельная улыбка. Жуткая тишина господствовала недолго. На сей раз ее рассек теплый и добрый голос юной девушки. —Элли, дорогая, прошу не стоит беспокоится, мне не так уж и редко снятся кошмары, что бы делать из этого жуткую проблему. — милое личико озарила натянутая улыбка. Добрая няня хорошо понимала, что регулярные ночные крики нужно как-то прекратить. Она знала их чудовищную причину и один ловкий метод исцеления, но хотела избавиться от ужасных симптомов другим способом. —Ну конечно, —лицо пожилой женщины источало поразительное спокойствие, а бока чудесной улыбки украшали неглубокие ямочки. —Я принесу тебе чай с молоком, милая. Лизи, едва не засмеявшись, поправила: —Ты хотела сказать кофе, кофе с молоком? В прошлый раз ты мне тоже преподнесла вишневый сок, со вкусом, цветом и запахом кофе. Так и быть, если только ты настаиваешь. —последние слова прозвучали с любовью. Почти закрытая дверь мгновенно распахнулась и Элли по-боевому прокричала: «Настаиваю!». Няня настолько любила кофе, что готовила его вместо других напитков, просто забыв изначальное пожелание. Перед самым выходом из комнаты ее взор упал на книгу без названия и всяких надписей. Отделанную черной кожей книгу украшали орнаменты из черепов. Элли тяжело вздохнула. Она не пыталась что-то сказать этим. Просто она ощущала, что естественный порядок вещей не до конца устраивает её. Впрочем кого он устраивает... Дверь бесшумно закрылась. Иногда Лизи долго и серьёзно размышляла над тем, как и где Элли научилась так закрывать двери, беззвучно попадая в комнату и так же незаметно из неё исчезая. Девушка энергичным движением скинула с себя одеяло и присела на краю кровати. Взгляд пробежался по комнате, пульсировавшей лунным дыханием. Новый стеклянный столик с серебряными ножками, гобелен с рисунком древа, старый книжный шкаф, паркет, вазы с цветами, книга. Это была далеко не единственная «странная» книга. И далеко не единственная странность. Луна мигнула тусклым голубым светом. Мгновенно глаза девушки раскрылись, радужки покрылись ярким пурпурным сиянием. Легкой рукою она вытерла холодный пот со лба и немедленно встала. Она схватила одну из книг золотого шкафа, покрытую загадочными символами и выбежала из покоев. Тяжело дыша, она минула много коридоров и комнат, покуда не добралась до необычной двери. Она долго искала эту ее, словно в прошлый раз та была не здесь. Положив руку на замок в форме змеиной головы, Лизи мгновенно открыла дверь и исчезла в темноте. Всю жизнь Лизи была белой вороной, но и её можно понять. Она прошла через многое, в крайнем случае, не каждый проходит через нечто похожее. В стране, в гордой обители принцессы, были свои порядки и правила. Как потенциальный правитель она прошла через чудовищную процедуру — очищение. Так верховный сенат называл «детство» всех королей и королев Эйдалора. Очищением служил процесс изъятия ребёнка из королевской семьи в нейтральное место, то есть далекую, неизвестную деревушку и забытую всеми долину, в которой ребёнок жил от трех до шести лет. Предполагалось, что это должно привить в будущем монархе любовь и милосердие к народу, но на деле это оказывалось лишь мучительной пыткой. Юный человек привыкал к новым людям, совсем не похожим на родителей, к солнечному и выразительному лету, забавным и настоящим друзьям, а затем возвращался в совершенно другой мир балов, изысканных излишеств, бесконечных наук и искусств, мир полный пафоса и рутины. Лизи пробыла в очищении всего два года. На деревню, в которой она забывала тепло материнских рук и щекотную колючку отцовской бороды, напали и сожгли дотла. Можно сказать ей даже повезло. На ее маленьких глазах слепо убивали людей, а она выжила и даже стала принцессой. Она часто с болью улыбалась, рада была знакомству с «новой» семьей, в ее жизни снова появились друзья, хоть и большинство из них были мотивированы вовсе не дружбой, а лишь скверным чинопочитанием. Много слуг с которыми она общалась как с равными. Много королевских животных. Бесконечные галереи. Красоты дворца и так далее и тому подобное...Но знаете, было кое-что, что Лизи ценила по-настоящему. Но у неё отняли даже это. С тех пор прошло много времени и маленький улыбающийся ангел с вьющимися каштановыми кудрями стал беловласой холодной красавицей. И только глаза, два живых сапфира оказались в ней бессмертны.