Подставленный

       — Лайт! — в дверь постучались, и Ягами вздрогнул, выныривая из своих мыслей.       В последние дни убийства не прекращались, и, казалось, «Кира» совсем не имел никакого чувства вины, ничего, присущего человеку. Обьяснить, как этому убийце удавалось обрывать жизни людей на расстоянии, оказалось задачей не из простых. Да и попросту неисполнимой — оставалось только найти его и выпытать, как у него вышло провернуть такое. Ведь не может быть такого оружия, которым можно убить каждого. Или… оно существует? Да нет, это бред! Выдумки! Но не стоит их отметать и забывать о существовании — любая версия, даже самая безрассудная, может оказаться ключом к разгадке личности преступника.       Последняя выходка Киры — убийство двенадцати агентов ФБР повергла его в шок. Среди фотографий, представленных в новостях, Лайт узнал одного — Рея Пенбера. Пару раз Лайт замечал, как он следил за ним. Он разогрел паранойю Лайта, который теперь постоянно оглядывался на улицах — вдруг слежка. Лайт не знал его имени, но от того стало не легче — подозрения могли пасть на любого, за кем успели проследить агенты. Или только на тех, за кем следил один определённый агент. Узнать об этом — никак, вся информация находилась в руках Эл, а объединятся с ним пока не хотелось. Пока — но это не значит, что позже он не свяжется со своим коллегой.       Что можно сказать о том, кто это сделал? Хитёр, комплекс бога, возможно — молодой полицейский с комплексом бога, желающий некого одобрения. И безмерный идиот, раз он считает, что очистить мир от преступности можно отчистить столь кровавым образом. Не боится запачкать кровью невинных свои руки… Попросту — серийный убийца, считающий, что творит благое дело. А вот здоровый психически или нет — уже вопрос другой.       Глаза закрывались — время на сон в последние дни значительно сократилось, мозг требовал отдыха. Придётся отправится в постель: поговорит с отцом и ляжет спать.        — Лайт, ты спишь? — из-за двери раздался голос отца.       Лайт с какой-то болью понял, как редко слышал его голос в последнее время: дни напролёт тот пропадал на работе, уходил рано, возвращался поздно, а то и вовсе проводил целые сутки в полицейском участке, работая над делом Киры. Он то взрослый, но вот Сестрёнке Саю не хватало отцовской любви, и она пыталась найти в Лайте замену ему: всё чаще и чаще просила сделать с ней уроки, просила совета. Лайт был готов делиться с ней своим вниманием — и в ответ сестрёнка умела скрашивать даже самый мрачный и серый день.        — Нет, отец, — Лайт собрал все записи в кучку. Надо же, он пришёл раньше, чем обычно. — Заходи.       Насколько Лайт был осведомлён, отец работал над делом Киры — он был одним из немногих, кто остался, когда узнали, что преступнику нужно узнать только имя и лицо человека, чтобы убить. И рисковал своей жизнью, полностью осознавая это. Полицейкие же подставляли себя под удар — показывали свои корочки, с их именами, должностью. Если отец покажет Кире свои документы — можно считать того трупом. Лайт не хотел потерять отца. Не хотел думать о том, что любая встреча может оказаться последней. Но на месте руководителя расследования по делу Киры он поступил бы точно так же — остался бы до конца, даже если конец означал смерть.       Лайт убрал заметки по Кире в верхний ящик стола, когда дверь открылась. Лайт обернулся — отец выглядел изможденным, под глазами залегли плотные тени — следствие постоянного недосыпа. Сердце сжалось от жалости к нему. Отца бы оставить на пару дней дома, но в рамках расследования эти два дня могли значить многое.       — Спустись, пожалуйста. Нам есть о чём поговорить.       Лайт покусал внутреннюю сторону щеки — отец хотел сказать что-то важное, он был уверен. По пустякам он бы говорить не стал. Значит — будет говорить о том, что будет до конца участвовать в деле Киры. Лайт знал это только благодаря тому, что немного разговорил коллегу отца, Мацуду, да и посмотрел данные в базе данных полиции. Возможно, отец запрет всех дома, скажет, что их спрячут — чтобы Кира не мог шантажировать — как альтернатива. Лайт решил не гадать — всё равно скоро всё узнает.       Внизу уже было накрыто на столе — ужин никто не отменял. А если учесть, что ужин проходил в кругу семьи — было бы огромным упущением не собраться вместе, очень уж редко в последнее время стали собираться семейным кругом.       Как Лайт и ожидал, отец отложил разговор до конца ужина — тяжёлые темы портят аппетит. — Как обычно, — Лайт улыбнулся, — Везде высшие отметки.       Хоть Лайт и не хотел открывать своё «хобби» семье, ему было приятно, что хорошая учёба вызывает в родителях гордость.        — Лайт самый лучший ученик в школе! — вставила Саю, — И он так хорошо объясняет, если я что-то не понимаю!       Саю никогда не говорила брату, что любит его, но в этих словах было то тепло, которое испытывают между собой братья и сёстры. Старший — защитит и поможет, даже не из чувства долга, а из любви к младшему. Лайт чувствовал, что разговор не задался. С рельсов лёгкого семейного разговора за ужином было тяжело перейти на более тяжелую тему.       — А как у тебя дела на работе? — Лайт поднял взгляд от опустевшей тарелки на отца.       Недолгое молчание — морщины на лице отца проступили сильнее. Он сжал палочки до побеления костяшек. Мать встревожено взглянула на Соитиро.       — Я сейчас работаю над делом Киры, — произнёс он, руки в замок, — И оно достаточно опасное, я не могу раскрыть подробности, но скажу одно: многие ушли, когда поняли, что работа с этим делом может окончиться смертью. Я остался.       Саю и Сатико побледнели, Лайт же сохранил лицо.       — Отец, — Лайт посмотрел в глаза отцу, — Я уверен, что твоё решение правильное… Будь я на твоём месте, я бы остался, — Лайт вздохнул, собираясь с мыслями, — Только ты будь осторожнее и не свети своим именем, пожалуйста. Я уверен, что совместно с L вы раскроете дело, он лучший детектив в мире и сможет найти преступника и отдаст в руки правосудия.       — Лайт, ты что! — Саю ахнула, — Дело Киры очень опасное, отец может умереть! Ему надо отказаться от него!       Лайт заметил, как напрягся отец — Лайт решил, что обдумает это позже, — и слегка побледнел, но в целом сохранил лицо.        — Саю, — Лайт как можно мягче обратился к сестре, но та сорвалась с места и убежала к себе в комнату. Лайт вздохнул, устало перевёл взгляд на отца, — Отец, не принимай близко к сердцу, она очень переживает. Пойду попробую её успокоить.       Лайт встал, поблагодарил мать за ужин и отнёс посуду в раковину, пообещав, что помоет её, перед сном, и оставил родителей наедине.