Paralyzed

— Приехали! – крикнул писклявый голосок с улицы, а после был слышен весёлый визг. На это слово среагировал весь дом, и люди, что были в нем, вышли на улицу. Около открытых ворот для въезда машин остановилось два больших чёрных лакированных автомобиля. — Привет, мои хорошие! – говорила миловидная женщина, чей возраст был приблизительно под 50 лет, – я тоже по вам соскучилась. А почему это вы без курток?! Быстро одеваться! И будете мне помогать с сумками, – и, наконец, расцеловав всех детишек, женщина отпустила их из своих объятих. Казалось, все семьи стояли около этих машин и встречали прибывших. Но был один человек, что не был рад прибытию этих людей, в частности женщины, что так широко улыбалась всем. Холодный поток слегка колыхал распущенные каштановые волосы девушки. Глаза подрагивали от неожиданных порывов ветра. На лице не было никаких эмоций, а в голове было столько ненависти и злости, что, казалось, голова могла попросту взорваться от этих мыслей. Глубоко вздохнув, и отбросив все эти думы из головы, что так назойливо там ветелись, девушка прикрыла глаза. Внутри всё будто переключилось. И вновь распахнув светлые, чистые голубые очи, шатенка слегка улыбнулась, а суровый взгляд сменился на воздушный и добрый. Неожиданно, подул сильных ветер, и холод вновь пробрал тело девушки до костей. Еще бы, выйти в одном лишь белом свитере с толстым переплётом, что в такую погоду совершенно не греет и таких же белоснежных джинсах. А на ноги нацепив первые попавшиеся белые спортивные кроссовки. — Пойдёмте в дом, там тепло, – сказала одна из женщин, что выбегала вместе со всеми, чтобы встретить приезжих, – думаю, чайник вскипел. И вы наверное устали после долгой дороги, – и, любезно пропустив гостей вперёд ко входу на участок, пошла за ними. Взяв все сумки из машин, прибывшие любезно пошли впереди. Вдруг, из этого самого входа выбегает девушка, лет 17, что чуть не задела шатенку, которая всё так же стояла на левую сторону от входа. — Кто это сделал?! – завопила выбежевшая, и резко повернувшись к, до этого момента незамеченной, шатенке, подошла к ней и со всей дури влепила пощёчину. Шлепок был очень звонкий, а щека потерпевшей моментально покраснела. На краешках глаз от такого удара появились маленькие частички слёз. Но даже при всём этом, шатенка продолжала стоять в той маске доброты и воздушности. А через несколько секунд после удара, девушка вернула голову в то положение, в котором она была изначально. И её глаза, полные доброты, но лицо, уже без улыбки, рассматривали истеричку. Всё происходило за секунды. Последовал еще один хлопок. Шатенке дали еще одну пощёчину, только теперь жертвой стала другая щека. — Я знаю, что это сделала ты! – продолжала истерически вопить выбежевшая, – ты просто не представляешь, что с тобой произойдёт, когда я натравлю на тебя своего парня. Он, по одному моему щелчку, тебя по стенке размажет и глазом не поведёт, – исторический смех перерос в гадкий оскал перемешанный с ухмылкой. За всем этим наблюдали еще не вошедшие на участок гости и семьи, что выбегали из дома встречать приезжих. Все молчали, и просто стояли и смотрели на это зрелище. Глухое прокашливание рядом с истеричкой заставило первую обернуться. — Прости, это я разбил, когда вытирал пыль, – низкий голос пробирал до костей, а в его словах не было ноток сожаления. — Ох... – глаза, полные злобы и гнева, сменились на влюблённый взгляд, а руки опустились, – ой, ничего страшного, не извиняйся. Новую куплю, – истеричка тихо захихикала, элегантно прикрывая рот рукой. Парень молча обошёл эту личность и, кинув взгляд на шатенку, прошёл на участок. "Но ведь он только приехал..." – пронеслось в голове у шатенки. Через пару минут, зашли и все остальные. Последней, как всегда, заходила шатенка, но неожиданно дверь забора захлопыватся перед её носом и слышится щелчок. Забор закрыли на замок. — Думаю, ты у нас закалённая, постоишь там часок-другой, и я тебя потом впущу, – такой противный голос резал слух, что шатенке хотелось просто блевать. А истеричка злобно засмеялась, – но если хочешь войти сейчас, Ханыль, то можешь лишь извиниться передо мной. Минута молчания, казалось, длилась более 60-ти секунд. — Слушай, ты, сволота, я не собиралась на тебя больше минуты своего времени тратить, а прошло уже более чем, быстро ответила! – с каждым словом тон истерички становился всё громче, и всё больше наливался гневом. — Делай так, как считаешь нужным, Кюбок – немного погодя, ответила шатенка. Её голос был хриплым, а тело все промёрзло. Через несколько секунд послышались шаги, что отдалялись от забора, и противное хихиканье. "Что ж, на сегодня я предоставлена сама себе полностью" – подумала девушка, и, вздохнув полной грудью, пошла по дороге. Холодный ветер бил в лицо, а воздух, что вдыхала девушка, и чей путь по телу она чувствовала, слегка щекотал и жёг ноздри. *** Темнеет рано, и, сейчас, когда на часах пол седьмого, девушка остановилась на холме, с которого было видно огни этого дачного посёлка, а когда-то чёткая линия горизонта, сейчас была стерта. Телефон завибрировал в кармане джинс, и, вытащив его, девушка прочитала надпись на экране. Улыбнувшись, она взяла трубку. — Алло? – голос стал более хриплым и девушка слегка прокашлялась. — Ты почему целый день куда-то попадаешь?! – сразу же набросился с вопросами женский голос на том конце провода, – Ты сейчас в доме? Ты пьёшь горячий чай? Ты укутана в плед? Что ты сегодня ела? Ты гуляла с собакой? Всё хорошо? — На все вопросы у меня для тебя один ответ, "нет" – Ханыль почувствовала, как глаза начинает слегка щипать, а взор мутнеть. Только не плакать! — Божечки! Почему? Что случилось? – в голосе собеседницы была искренность, доброта, волнение за подругу. — Хорошо, тогда, слушай, – шатенка вздохнула полной грудью и, немного погодя начала рассказ, – приехали моя крестная, что, после такой долгой разлуки не обратила на меня совершенно никакого внимания. Приехала со своей новой семьёй, и еще несколькими людьм, среди которых были неизвестные мне личности. А перед тем, как приехавшие хотели зайти на участок, выбежала Кюбок. Ударила меня, наорала, а потом один из гостей сказал ей, что это он сделал и она поверила, проводя его влюблённым взглядом. Дальше зашли все остальные, и перед моим носом дверь закрылась, ты сама понимаешь, кто это был. Она сказала ты можешь подождать под забором или извиниться. Я лишь сказала, что пусть сама решает. И она ушла. Я не буду как бездомная собака сидеть около забора, я пошла гулять. И сегодня предоставлена сама себе... — Во что ты одета? – со всей серьёзностью спросила собеседница, будто проигнорировав рассказ шатенки. — Свитер, джинсы и кроссовки, – Ханыль чувствовала себя, будто она отчитывается маме как маленький ребёнок. — Ты найдёшь решение? — Я уже нашла, но мне нужно время, чтобы до конца всё обдумать, – взгляд шатенки устремился на носки кроссовок, а голос с каждым словом становился тише. — Я верю в тебя, – последнее, что Ханыль услышала от собеседницы, – ты справишься. Ты ведь помнишь, что черная полоса сменится на белую, а белая в любой момент может стать чёрной. Я не могу больше ничего тебе сказать, но я в тебе на все двести процентов уверена. Ты сможешь, – слова собеседницы отдавались в ушах, а её голос был полон уверенности и веры в подругу. Прерывистые гудки. Девушка, что позвонила шатенке, сбросила вызов. А слова её зарядили и подбодрили Ханыль. *** На часах семь вечера. Зайдя на маленькую аллею, девушка села на скамейку и, прикрыв глаза, придалась размышлениям. Холодный ветер колыхал волосы, ресницы слегка подрагивали, а конечностей девушка практически не чувствовала. На улице очень холодно. Вдруг, на аккуратненький носик девушки упало что-то холодное, и, через мгновение превратилось в маленькую капельку. Девушка открыла глаза, хотя делать этого совершенно не хотелось, её клонило в сон. Начался небольшой снегопад. Маленькие снежинки сменялись крупными хлопьями, а ветер утих. Снежинки кружились в танце, вырисовывая в воздухе непонятные узоры, и аккуратно приземлялись на землю, которая по стечению некоторого времени покрылась белоснежным ковром. — Грустишь? – сказал детский голос откуда-то из кустов. — Я? Нет, совсем нет, – ответила Ханыль, прикрыв глаза, а потом резко спросив, – а кто это спрашивает? У меня глюки? Собеседник лишь тихо, по-доброму посмеялся. — Нет, с тобой в этом плане всё хорошо, – девушка видела очертания говорящего, – а меня тебе пока не обязательно знать, мы еще встретимся, – в его образе была теплота, а его добрую улыбку было сложно не заметить. Девушке стало теплее, тело будто начало отогревать, словно рядом поставили обогреватель. Вот только как она может начать согреваться? — Но... – неожиданно прервал тишину неизвестный человек, – ты еще должна жить. Открой глаза, я чувствую, что тебе пора домой. Ханыль? Ханыль! – маленький мальчик побежал к девушке. Между ними оставалось пару шагов, перед тем как шатенка резко открыла глаза. Тело сразу же пробрал холод, а глаза начали слезиться. — Что? Я здесь. Всё хорошо, – начала говорить девушка, только кому? – эй, здесь есть кто-нибудь? – Ханыль, сидя на лавке, стала оборачивается по сторонам, но везде было пусто. Ни единой души. — Кто это? Кто это был? – девушка уставила свой взгляд на землю, повторяя один и тот же вопрос. Но ответа на него так и не нашлось, – значит, это лишь ведение или сон, – шатенка прикрыла глаза, и, глубоко вздохнув, опять открыла их. Глянув на часы, девушка удивилась, было уже пол десятого. Пора бы вернуться. Возможно, ворота открыли. За такое время семьи могли заметить, что одного человека не хватает. Хотя, это же всего один человек, которого никто не замечал. Значит, они не спохватились и не начали искать девушку. Спать захотелось еще сильнее, и, поэтому, Ханыль встряхнув головой, чтобы прогнать это желание, быстро поднялась с лавки и пошла к дому. Пока Ханыль держала путь к месту жительства, она наслаждалась такой погодой, на небе стали поблёскивать мелкие звёзды, а снегопад давно прекратился. Через 30 минут спокойной ходьбы девушка дошла до домов, что стояли рядом с её местом проживания. Около ворот стоял один из приезжих парней. Курил. На нем не было куртки, лишь лёгкая футболка, что подчёркивала его шикарную фигуру и накаченное тело и домашние спортивные штаны, что развивались от малейшего дуновения ветра. — Где была? – парень, даже не повернувшись к Ханыль задал ей вопрос. — Тебя это сильно заботит? – устало проговорила девушка. — Не знаю, – он пожал плечами, и, повернувшись к шатенке оглядела её с ног до головы, – почему без куртки? – он вопросительно изогнул бровь. — Я... – девушка не могла сказать, что её просто оставили за забором, и она решила не кричать никому, а пойти подальше от этого дома, – не могу сказать, – выдохнула Ханыль. — Не можешь сказать? – юноша усмехнулся, – ты убиваешь себя, своё здоровье. Тебе нужно беречь себя, а не давать на растерзание, – парень слегка улыбнулся, смотря куда-то в землю, – пойдём домой. Я и пяти минут тут простоять не смог, пока курил, а ты весь день так ходила, – осторожно подойдя к девушке, юноша взял её за плечи и повёл к забору. — Все пришли? – неожиданно спросила Ханыль. — Думаю, теперь да, – юноша улыбнулся. Странный тип. Отворив дверь в комнату девушки, Хваёнг слегка зажмурился, потому что даже в ночное время комната будто светилась. Помещение было всё в белых тонах. Большое окно с широким подоконником, белоснежные шторы, кровать из белого дерева, кипильно-белое постельное бельё, белый письменный стол с белым кожаным креслом на колёсиках, а рядом со столом белоснежный стеллаж с разными книгами, журналами, фигурками и всякой всячиной. Дополнял эту комнату белоснежный мягкий ковёр с крупными ворсинками посередине комнаты. — Я пойду на кухню, а ты посиди здесь. Думаю, Кюбок будет не очень рада твоему приходу, – парень подмигнул. — А тебя волнует то, что будет она рада или нет? – девушка слегка приподняла одну бровь. — Не-а, меня её мнение не особо волнует, – парень пожал плечами, – но, с другой стороны, если хочешь, можешь идти со мной... Просто у тебя очень плачевный вид, что расспросов от родителей не избежать, – юноша грустно усмехнулся. "Точно, родители... Они наверное постоянно обо мне спрашивали, а семьи говорили, что я у себя в комнате, что со мной всё хорошо..." – девушка сразу же поникла. — Держи, так ты согреешься быстрее, – парень протянул Ханыль огромный бежевый плед с толстым переплётом, который девушка приняла, перед тем как юноша скрылся в дверном проёме. — Спасибо, Хваёнг, – проговорила девушка совсем хриплым голосом, но парень её уже не слышал. Через 5 минут юноша вернулся к Ханыль с горячим чаем, печеньками и какими-то вещами. — Вот, я принёс чай и вкусняшек, – аккуратно поставив это на стол, проговорил Хваёнг, – а это – вещи для тебя, чтобы ты переоделась. Они тёплые, ты быстро согреешься, – он протянул их девушке, что закуталась в огромный плед. — Ты не мог бы выйти, – тихо проговорила Ханыль, – мне нужно переодеться. — А, да, хорошо, – юноша ухмыльнулся, и, осмотрев девушку с головы до ног, вышел из комнаты. Через короткий промежуток времени девушка позвала Хваёнга. — Почему ты еще закутана в плед? – сразу же спросил парень. — Я не могу... переодеться. Руки совершенно не поднимаются, – девушка опустила голову. Ей было стыдно и, даже, возможно, противно но себя самой, от своей беспомощности. — Хах, ну-ну, – парень ухмыльнулся, – давай я тебе помогу отогреть их. — Я... А-а! – Ханыль всрикнула от неожиданности. Парень в один шаг преодолел расстояние между ними и резко развернул её к себе спиной, заключив в крепкие объятия. Минуту погодя, он спросил: — Тепло? — Д-да, очень, – голос слегка дрожал. Девушка не ожидала такого поворота событий. — Давай я тебе помогу, – резко сказал юноша, и, ухмыльнувшись, взял свитер за края, парень одним рывком сняло его. Волосы девушки небрежно упали на спину, а её руки машинально закрыли грудь, хоть Ханыль стояла лицом к нему. "Красивая..." – пронеслось в голове у Хваёнга. Взяв с тумбочки большую футболку, что он принёс, он спокойно надел одежду на девушку. — Штаны уже сама сможешь переодеть? Или мне помочь? – ухмыляясь говорил юноша. — Н-нет, я сама, – Ханыль было очень стыдно. И быстро выпихав парня из комнаты, она переодела штаны. — Ты закончила? – в дверном проёме показалась голова Хваёнга. — Д-да, я всё, – тихо ответила девушка. — Садись, чай остывает, – сказал парень указывая на кровать. Когда девушка забралась к изголовью кровати и сделала себе укрытие из подушек, Хваёнг подал ей чай, и, сев рядом с девушкой, обратил взор в окно. *** Можно сказать, что было достаточно тихо, но иногда шум с кухни, которая находилась этажом ниже, проникал в комнату и разрезал тишину. В комнате горел только один маленький ночник, что освещал лишь её часть. Ханыль давно уже уснула на плече Хваёнга. Последний в свою очередь еще не спал, внимательно рассматривая дремлющую девушку. В практически абсолютной тьме, что разрезал синий свет ночника, было видно, что ресницы девушки слегка подрагивают. Наверняка она сейчас видит какой-нибудь прекрасный сон. Таких по истине красивых и аккуратных девушек юноша не видел давно. Пухлые губы, аккуратный чуть вздернутый носик, пушистые ресницы, мягкие волосы, что пахнут детским шампунем. Мягкая кожа цвета белого мрамора с лёгким румянцем на щеках. Под левым глазом аккуратная родинка, и что самое интересное, она напоминала по своей форме сердечко. Тихо встав с кровати, чтобы не нарушить чуткий сон этого ангелочка, Хваёнг взял кружку и тарелочку с печеньем и осторожно вышел из комнаты. *** — Ну и где ты был? – сразу же, как Хваёнг зашёл на кухню, спросила Кюбок. — А тебе так интересно? Лучше бы поострожней со мной общалась. Ведь один щелчок пальцев, и нашему и так натянутому общению конец, – щёлкнув у носа девушки сказал юноша, – тем более, ты меня явно не хочешь потерять, – он гадко ухмыльнулся. "Он знает?" – девушка была в лёгком замешательстве, а Хваёнг будто прочитал её мысли, продолжил: — Я прекрасно знаю, что ты в меня влюблена по уши, и парень твой тебе нужен только для прикрытия, – подмигнув сказал юноша, расплываясь в гладкой улыбке, – так что побереги то, что пока у тебя есть. Ведь в один момент это может исчезнуть, оставив тебя ни с чем, – и, сказав последнее предложение, Хваёнг скрылся за аркой в гостиную. — Да чтоб тебя! – крикнула Кюбок, звонко топнув ногой. Этого юноша уже не слышал. "Я должна как-то сделать его своим... Точно! Надавлю на самое слабое место," – девушка гадко ухмыльнулась своим мыслям. Через 20 минут свет во всём доме погас. Все легли спать. Или, почти все. *** На часах 7.30. У девушки звонит будильник, оповещающий Ханыль вставать с постели и приниматься за утренние дела. Потянувшись на кровати, девушка нехотя выбралась из нагретых подушек. Выполнив все утренние процедуры, она выпила чашку горячего чая и вышла на улицу. Холодно и темно. Яркое жёлтое солнце еще не проснулось и не осветило всё вокруг. Глубоко вздохнув, девушка вышла за порог дома и, только она хотела завернуть за его угол, как раздался щелчок. Вернувшись к двери, девушка не смогла открыть её. Закрыли. Но ведь сейчас только начало девятого. Кричать нет смысла, никто не откроет. Ханыль не стала волноваться, и пошла туда, куда собиралась. Подойдя в маленькой терраске, в которой расположился большой холст на триноге, а на скамейках покоились масляные краски, в тюбиках или смешанные на деревянной палитре, девушка зашла внутрь. И вдруг, девушка ужаснулась, её холст был проткнут и порезан, а нож, которым видимо это сделали, лежал на одной из лавочек. В уголках глаз появились маленькие капельки слез, а руки начали дрожать. А всё потому, что в эту картину она вложила часть своей души, а сейчас, её творение с этой частью было разбито и порвано на мелкие кусочки. У Ханыль невольно потекли слезы, что обжигали белоснежные щечки на морозе. Только сейчас девушка поняла, что она замёрзла в этой белой футболке и полупрозрачных лёгких штанах. Надо двигаться, чтобы хоть как-то согреться. Следующие полчаса девушка бегала, прыгала, приседала чтобы стало хоть чуточку теплее. Но эти занятия её утомили, и она присела на одну из лавочек в беседке. Прошло еще примерно полчаса, пока девушка размышляла обо многом. Начало склонить в сон. Еще через полчаса девушка не могла больше сдерживать сонливость, и уснула на скамейке, поджав ноги к груди и обвив их руками. *** Открыв глаза, юноша взглянул на часы, что стояли на тумбочке. Без пятнадцати одиннадцать, пора бы вставать с кровати. Вышедши в коридор, парень сразу же пошёл на улицу покурить. — Дорогой, ты куда? – спросила женщина лет 40 у юноши, что собирался уже выходить на улицу. — Перекурить, – спокойно ответил тот. — Давай, я с тобой выйду, хочу проветриться, – женщина улыбнулась. — Мы тоже пожалуй проветримся, – вмешался в разговор мужчина, что только что вышел из кухни, а за ним еще несколько человек. Покинув помещение, и завернув за угол дома, Хваёнг увидел силуэт девушки в беседке, что сидела на лавке. "Ханыль." – пронеслось в голове у юноши. Ускорив шаг, парень подошёл к беседке. — Ханыль, что делаешь? – юноша задал вопрос девушке, заходя в беседку. Полотно порвано, рядом лежит нож, а девушка сидит поджав колени к груди. — Ханыль, ты спишь? – голос юноши слегка дрогнул. Что-то неладное. Осторожно подойдя к девушке, парень помахал перед её лицом ладонью, и пару раз щёлкнув, понял, что она так не проснётся. Но, через пару секунд осознал, из носа не идёт пар при выдохе, как это было когда он только к ней подошёл, а грудь не поднимается и опускается в такт вдохам и выдохам. Парень прислонился к её груди, и выражение лица из более-менее спокойного превратилось в испуганное, а глаза защипало из-за резко подступивших слёз. — Сердце... Оно... Остановилось... – по щекам невольно потекли слёзы, а в горле застрял ком. — Люди! – закричал юноша, – быстрее, вызывайте скорую! – крик был полон отчаяния и безысходности. Неужели, конец?