Что в имени тебе моём...осталось

— Доченька, это последняя коробка. Кира, ты уверена, что хочешь от всего этого избавиться? — Да, мне все это ни к чему. Мне не нужны воспоминания о нем, я отдам все вещи его матери. Мне безумно его жалко, мам, но я собиралась с ним развестись... Я снова заплакала. Я всеми силами старалась не показать своих слез маме, чтобы не расстраивать ее, ведь она и так очень сильно переживала по поводу развода. Мама любила Костю, нашла с ним общий язык. Он всегда повторял, что "жену-то ладно, а вот тещу такую он больше не найдёт". Но больше всего она, конечно, переживала за меня. Я была так влюблена в Костю, что ей казалось, если дело будет доходить до развода, то я буду умирать, что я не вынесу этого. Но как только мама поняла, что я сама приняла это решение, и, причём, довольно спокойно, она расслабилась. Узнав о смерти моего супруга, она испугалась того, что дочка повторяет её же судьбу. Хотя у нас ситуации, по сути, разные, я просто не успела оформить развод. Как супруг, Костя давно для меня умер. Только теперь я понимаю, как ужасно это звучит! Прости меня! А заплакала я от того, что как другу, человеку, с которым я делила жизнь восемь лет, я не успела сказать добрые слова. Кажется, последними моими словами ему было: "Какой же ты идиот, как я могла столько лет на тебя потратить! Ничтожество!" И я буду вечно себя корить за это! Я упаковала 32 года жизни своего бывшего мужа в пять коробок, на это мне понадобился один день, одна подруга в виде мамы и одна бутылка вина. — Меня зовут Кира и я алкоголик. Cheers! — ухмыльнулась я с поднятым бокалом, выдохнув сигаретный дым в пустую комнату.