but that's alright

      План был выполнен, когда Зим попал под крыло своей матери, когда новый король — еще принц — вернулся на трон, с должным королевским почтением слушая то, что ему предстоит выполнять за отца. Каллум бы лучше справился, и только его ждут до начала коронации Эзрана. Мальчишка и только он должен получить по наследству все проблемы Католиса, жителей, да и остаться собой, не теряясь среди рутины. Он за свои года так много понимал, но в тот же момент совсем не соображал, разбирая слова старших по слогам и желая вновь украсть сладкую плюшку с кухни. Хотя бы честно признается в том, что думать на данный момент сложно, разводя руки в стороны и облегчённо вздыхая.       — Я понимаю, что, если не пойму, то не пойму. Если пойму, то пойму. Если и пойму, то позже, — так Эзран по-дурацки объясняется перед членами Высшего совета Католиса, в частности перед такой заботливой в нынешнем положении Опели. Ему сложно и все это знают. Знают и то, что он просто ребёнок, который еще не готов к разговорам о королевстве самостоятельно, ребёнок, которого нужно направлять в сторону его первых королевских шагов. Не так, как придворный маг, вдобавок, изменщик.       После нескольких часов утомительных бесед со взрослыми каждый хочет отдохнуть в тишине, да и Эзран, каким его будут помнить все в королевстве, тот еще засранец, снова сбегает, проходя через арку кухни и прося несколько плюшек, не просто стащив под шумок, как делал обычно. Ему можно все, но и так же нельзя абсолютно ничего. Принцу нужно иногда прятаться или с животными, или в обнаружившиеся для чужих глаз закрома под замком с сотней-другой ингредиентов для темных магов. Нужен свой привычный отдых, каким он был каких-то три недели назад.       Чавк же грустит по-своему — блекло сереет и недовольно глухо рычит, привлекая внимание. Молодой принц уходит, не замечая грустные глаза друга. Все так изменилось с их возвращения, что, кажется, не вернётся уже на круги своя.       В голове столько мыслей. Как же там Каллум? А Рейла? Она же самый крутой эльф, которого он встречал! А встречал за свою жизнь он только двух. Первый хотел убить его, да и вторая тоже, только обстоятельства заставили передумать. От этих двух нет вестей, и Зим уже с мамой — он чувствует, у себя в голове слышит его довольное скуление и разливающееся по телу тепло, но ему одиноко без друга. Эзран надеется, что они с Рейлой еще встретятся, она вернётся, и они вместе изменят общее мнение об эльфах.       Мечты юного короля всегда похожи на сказку со счастливым концом, где человек впервые награждает эльфа за службу, даёт звание Сэр… Дама, нет, Леди Рейла! Каллум посмеётся, когда это услышит. Да, он бы захотел увидеть эльфийку в платье и во весь голос шутить с аккомпанементом кузнечика. Куда бы только она спрятала свои острые клинки? И зачем они будут нужны, когда в мире останется все только хорошее, не останется никаких проблем между людьми и эльфами? Непонятно.       Эзран приходит в себя очень быстро, отодвигает раму картины и выходит, встречая своего лучшего друга. Друг, даже не питомец, был недоволен, но рад встрече взглядов.       — Чавк, ты чего здесь делаешь? — спрашивает он, опускаясь на корточки и забирая хамележаба на руки, а тот отвечает, возвращаясь к своему привычному цвету. — Извини, правда, я не хотел. Ты же меня понимаешь, верно?       Тот издаёт глухой рык. Эзран мог поделиться последней плюшкой и своими печалями с другом, что и делает сейчас, прижимая его к груди и отправляясь вдаль по темным коридорам с доспехами и гобеленами, по круглой лестнице и к покоям отца. Он не заходил сюда все это время. Было больно, печально, грустно — он не озвучивает свои мысли, но показывает Чавку свои слезы. Он понимает, языком слизывая их, как и слюни Эзрана изо рта, если тот лежит на левом боку.       Сквозь плывущее изображение он рассматривает комнату — поле боя последнего дыхания отца, а слезы снова наворачиваются на глаза. Сын и отец были тесно связаны всегда, а Эзран даже не смог попрощаться, прячась. И сейчас прячется. Мальчик замечает каждую деталь комнаты, каждую дыру на простыни от одноручного оружия, запоминает стрелы и пятна крови, размазанные сапогами солдат. Даже птичья клетка не остаётся без внимания. Эзран открывает дверь на балкон, чтобы проветрить комнату и самому проветриться, когда слёзы останавливаются. Чавк что-то бурчит, а Эз его понимает.       — Нет, стать таким же королём, как папа, не получится, для этого нужны годы. У меня их нет, — плохо сказывается о себе принц, присаживаясь на край балкона и свесив ноги через перила.       Может Чавк и простой глупый питомец, но умеет поднять настроение в нужный момент, облизывая лицо принца липким языком, а Эз смеётся, заваливаясь на спину. Счастье длится недолго. Корвус с прищуром оглядывает дверь и проходит в комнату короля, прислушиваясь к смеху сбежавшего Эзрана. Он просто должен с ним поговорить сам, а не все эти члены совета. Запугивают мальчика, точно не делают лучше.       — Я постараюсь стать хорошим королём и не забывать о тебе, Чавк, обещаю, — Эзран прикрывает глаза, выдыхая, а друг издаёт спокойный рык, устраиваясь на животе. Корвус даже боится выходить к балкону, прислушиваясь. — Да, мы все постараемся. Только нужно сказать, чтобы плюшек делали побольше. И с лунными ягодами тоже на какой-нибудь праздник… единения?       Хамележаб одобрительно бурчит. После их большого путешествия ягоды стали самым вкусным и любимым предпочтением. Рейла знает, что вкусно, а что — нет. Питомец вовсе будет рад светиться, после вкусного перекуса по обычаю громко рыгнув. Эти мысли заставляют улыбнуться.       Солнце остаётся таким же спокойным теплом на темной коже, пока его не заслоняют облака. Подозрительно быстро пролетающие мимо, что будущий король думает на Чавка и его хвост, прося не вилять. И ведь виной не хвост. Эзран приоткрывает глаза, оглядывая друга и снова в небо к летающей кругами птице с черным оперением, после нескольких кругов присевшей на вершину соседней башни.       — Это же Пип! — вдруг выдаёт он, отвлекаясь на питомца отца, а Чавк поднимается от шума. Да, эти зелёные пёрышки на голове он мог узнать только в одной птице. Мальчик старается привлечь внимание, махая рукой, да поднимаясь на ноги. — Пип, мы тут! Пип!       Птица присматривается к Эзрану с лёгким наклоном головы, вскоре решаясь подлететь, цепляясь крепкими когтями за свою жёрдочку. Эзран чувствует, что Пип волнуется, боится и запутался. Вирен его точно держал не в лучших условиях, в клетке, что сейчас опрокинута в покоях бывшего короля. Всего какие-то несколько секунд молчания и Эзран снова в слезы, а Корвус присматривается, оценивая обстановку.       — Папа, как мне тебя не хватает…

***

      Они восстановили мир и спокойствие, им не нужно убивать, защищаться от какой-либо угрозы со стороны солнечных эльфов, полуночных, звёздных и других. Они остались здесь на несколько дней, запасаясь провиантом в небольшом поселении эльфов, точно людские, да и просто рассуждая, что будут делать дальше.       Наконец Каллум ходит с капюшоном на голову, скрывая своё человеческое происхождение, часто пряча руки за спиной и стараясь не говорить, чтобы не было слышно акцента. Он хотя бы мог понять, как себя чувствуют эльфы, уходящие из Зедии к обычным людям. Такие есть, но их слишком мало.       — Рейла, ты отправишься со мной к Эзрану? К нам. В Католис, — спрашивает и исправляется Каллум, от появившейся неуверенности сжимая лямку, удерживающую скетчбук. Или просто знает, что ей нужно остаться дома, на своей эльфийской стороне, а Каллуму вернуться обратно на человеческую. Не испытывать судьбу, когда так хочется продлить путешествие. К тому же, на него тут отовсюду косые взгляды.       — Чтобы снова покататься на корабле или лодке, и проверить себя на прочность? — задаёт она риторический вопрос с толикой сарказма в голосе, наклоняя голову чуть в сторону, и не дожидается ответа. — Конечно, Рейла, я хочу тебя мучить еще и весь обратный путь к людям…       — Которые хотят тебя убить, да-да, — продолжает он за неё, махая ладонью и прикрывая глаза. Эльфийка молча смотрит на Каллума и, черт, ей нравится, что он догадывается о нужных словах в нужный момент. Она улыбается.       Но что ей и правда, делать? Родителей искать после их отставки не хочется, хотя рядом с королевой драконов раньше она с лёгкостью могла их встретить, поговорить с ними, рассказать много нового, что уже не передать в письмах и не прочитать на свой день рождения. И не поесть сладкий сюрприз от Рунаана после. Семейное, наверное, все время косячить и приносить неприятности. А остальные пусть презирают её, как ту, что бросила своих товарищей на погибель.       — Куда ты без меня денешься, — та с усмешкой приобнимает принца за плечи, второй рукой доставая клинок, опасно и по-своему элегантно его разворачивая, что Каллуму хочется смотреть вечность, — если бы не мы, то вы бы с Эзраном давно попали в передрягу. Я, что, должна бросить тебя на растерзание? Съедят тебя там, а ты даже не умеешь разводить костёр и отличать съедобные ягоды от несъедобных.       — Все я умею. Просто подумал, что у тебя тут могут быть свои дела, жизнь, друзья, еще кто-нибудь, — с печалью в голосе начинает оправдываться Каллум, хотя знает, что не хотел бы отправляться в одиночку к новым путешествиям. Может быть, без неё не справится.       — С этим немного проще. Меня считали погибшей из-за того, что Эз жив и здоров. Помнишь же ту ленту? Обратно в Зедию вернулась только одна. Теперь считают, что мы все провалились. Но хотя бы принц дома и меня можно понять. Вот бы Рунаан увидел…       — Рунаан? — спрашивает он довольно простой вопрос, в удивлении поднимая брови. Так часто удивляться нельзя: уже появляется заметная морщина, пусть и под растрёпанной чёлкой. В голове же хочется добавить к образу обычного эльфа еще и Рейлу рядом, почему-то представляя их парой. Глупое воображение играет с ним, к сожалению, злые шутки.       — Эльф. Ты видел его тогда в замке. Мы были повязаны, он был мне, как отец, и он не стал слушать. Если бы послушал… — Рейла легко убирает оружие и оглядывает запястье, сжимая руку в кулак. — Но в любом случае мы справились с задачей. Надеюсь, все будет хорошо. У меня две руки, мы с тобой двое, а это значит, что все будет отлично.       — Правильно, — Каллум кивает, положив руки на плечи, чтобы подбодрить ту и избавить от лишних мыслей. Она не виновата. Никто не виноват. Сейчас не будет никакой войны, все вернётся на круги своя. Как выяснилось, рыцари Люкс Ауреи не станут уходить от своих обязанностей в защите Зедии от набегов людей, а люди сами просто так не поймут, что пора перестать проливать кровь просто так. Глупые люди. Глупые эльфы.       Рейла улыбается, поправляя капюшон на голове мага.       — Так что, в путь? — интересуется она, оглядывая сумку на плече Каллума. Еда есть, вода найдётся по пути, да и еда тоже (радует, что не те хлебодубинки или слизни). Принц положительно кивает.       Им нужно отчитаться до конца у королевы, попрощаться с Зимом, что даже чуть подрос, теперь летая во всю, но стараясь держаться на своих четырёх. Или им только кажется, что он подрос, с улыбками вспоминая то сияющее яйцо. Следующее такое увидят только через сотню лет, если не больше.       Каллум хотел бы остаться еще ненадолго, просиживая своё любимое место в лесу и зарисовывая волшебных существ, что не боятся эльфов и даже людей — они не разбирают их на две расы, зная, что им не причинят вреда. Еще больше зверей и насекомых ему нравится рисовать ту необычную растительность, о которой видел только рисунки в книгах с легендами Зедии и рассказывал Рейле. Она, конечно, подтверждает это, рассказывая что-то новое и такое обычное. Для неё.       Они быстро пересекают аллею, а Каллум впервые замечает трёхлистник под ногами. В Зедии он везде, но он увидел его только сейчас, решив совсем быстро зарисовать на одном из чистых листов.       — А ты знал, что есть еще и четырёхлистники? — так невзначай вбрасывает она новую информацию в голову мага, на что тот отрицательно мычит и качает головой. — Говорят, если найдёшь и сохранишь, то с тобой обязательно будет сопутствовать удача.       — Правда? — Каллум откликается, зарисовывая рядом растение с четырьмя листками и заодно срывает один с тремя, решив засушить. Может еще и Клаудии понадобится для её заклинаний. — Значит, если я увижу радугу…       — Нет, ты что. Это не работает так. Никакого золота, это байка для детей. А вот если найти клевер, все обязательно наладится.       — Тогда, как думаешь, сколько заклинаний можно использовать с одним трёхлистником? Ну, клевером, — тот глазами ищет себе подарок на удачу, вдруг, в последний день повезёт, да и срывает обычные для подарка Клаудии.       — Если ты о темной магии, то у нас такой не занимаются. И тебе не надо заниматься. А то снова будешь лихорадить и задыхаться, — Рейла подхватывает инициативу найти заветные четыре листа, присаживаясь рядом с магом и перебирая растения своими четырьмя. Одинаковые цифры обычно ищут себе подобных.       — Я для Клаудии, если ей это понадобится, — оправдывается Каллум, а Рейла вздыхает, поднимая взгляд на мага. Ей она не нравится совсем. Может, причиной стали разные цели и ситуации с самого начала, но они бы не стали подружками навсегда даже с клятвами под луной. Раз парень рад, то и она тоже.       Долго так сидеть в тишине было невозможно. Эльф вскоре просто оглядывает Каллума, сумку на плечах и радуется, как все так сложилось. Пока что хорошо, а дальше — кто знает. Еще кто знает, сколько он так может оставаться спокойным? Какая-то творческая фишка, которую ей не понять.       — Я нашёл! — Каллум через какое-то время с радостью срывает такой незначительный кусочек земель Зедии, присматриваясь. Четыре лепестка, ему даже не верится. Рейла не хочет признаваться вслух, что смотрела на мага с улыбкой, а просто вспоминает о следующем задании. Все это плохо закончится. Слезы из-за него, улыбка, а потом что? Слезы радости?       — Да-да, молодец, ты нашёл, а нам надо уже быть на полпути отсюда, если ты не забыл, — она поднимается, глазами указывая и на парня и вдаль аллеи.       — Я помню, но это тебе, чтобы люди не пытались гоняться с вилами, — тот протягивает эльфийке клевер, поднимаясь. Вряд ли будет разница в количестве лепестков для Клаудии, а Рейла будет рада.       Она, правда, рада, принимая такой подарок и выдвигаясь в путь. Хорошо, что Каллум не знает, что четырёхлистники могут расти кучками в лесу, точно, как и сородичи с тремя, стоит только поискать. Пусть пока что радуется. Или они оба.

***

      Ребра еще болезненно скулят, а голова иногда кружится, пока сестра раз за разом накладывает заклинания, чтобы Сорен быстрее выздоровел. Осталось совсем немного до возвращения в королевский замок, а он все еще в тяжёлом состоянии. Буквально вечером им предстоит отчитываться. Отец не будет рад полному провалу своих детей — с треском, а сами дети еще не знают, что он тоже погорел со своими пылкими амбициями. Сам виноват, теперь расплачивайся.       Вирен, как одержимый или сумасшедший, в темнице разговаривает сам с собой, пытаясь достучаться или уж докричаться до Ааравоса, что засел в его голове и теперь не выходит. Может он и правда сходит с ума, зря стараясь изо всех сил. «Хорошо, что его сдерживают оковы» — говорят надсмотрщики, иногда заглядывая и пропуская Опели. Она тоже хочет лучшего, поэтому Вирен не должен занять место короля.       Его дети, как и он, скорее тоже окажутся за решёткой. Знал о них только Эзран, да и мальчишка — не глуп, и в таком щекотливом положении кидаться словами направо и налево не станет.       — Ты как, Сорёнок? — спрашивает Клаудия, надевая сумку через плечо и поднимаясь с травы. Любимый брат, еще и такой беззащитный, как тут не перейти к милым издевательствам над именем.       — Лучше спрашивать у тебя, — парирует он заботой, наконец, не мечом, волнуясь как раз о её внешнем виде, и намекает на светлую прядь волос, часто выпадающей вперёд. Сорен её всегда поправляет за ухо, а та корчит недовольную рожицу.       — Не я недавно хотела подраться с белкой за последний орех, — смеясь, она помогает брату встать. Сорен хочет оправдать себя в чужих глазах, да теряет все мысли, почесав затылок с неприятным ощущением в рёбрах. Какой же он дурак. Её дурак.       Совсем немного и ему помогут целители в замке и отдых на мягкой кровати, а не чёрная магия с постоянным движением и сном на земле. Да, перед сном они обсуждают звезды, жизнь, как же отец будет зол на них, но им даже так нравится. Вряд ли они были бы еще ближе тех моментов.       Держась за Клаудию, Сорен идёт вперёд по небольшой лесной тропе. Идёт и чувствует каждую неровность под подошвой, вылезающие корни, мелкие камни. Хотя бы может это сделать. Настолько благодарен, что теперь никогда не спорит с сестрой насчёт какой-то мелочи. Она будто старше и, как мама, заботится о своём сыне.       Может, это им всегда и нужно было?       Но в замке сейчас было время на раздумья, что делать с придворным магом. Королю обычные подданные не могут сказать «нет», но взрослые вокруг так часто это делают, что Эзран устал слушать. Пока что принц, а не король. Корвус заранее знал, что никто не поверит связи будущего короля с животными, как и он сам не верил раньше. Пока сам не увидел, как мальчишка разговаривает с лесными жителями, как с обычными людьми. Да и с Чавком они слишком часто болтали, пока возвращались в замок.       — Принц Эзран, мы не можем просто поверить словам птицы вашего отца. Мы не понимаем на птичьем, — говорят ему, а сам виновник разговора оглядывает птицу на своём плече, что перевешивает его самого на сторону. Жёлтые глаза неодобрительно смотрят на Опели и понимают слова, тон, которым отказывают. У Пипа всегда такой взгляд, но сейчас тем более.       — Я понимаю его. Папа жив, но не жив, понимаете? Лорд Вирен…       — Эзран, мы знаем, как ты скучаешь по отцу, но, поверь, он не может быть жив, — Опели присаживается, чтобы их глаза были на одном уровне, как и права до коронации.       — Еще как может! — Эз срывается на крик, а Пип перелетает на плечи Корвуса, принимая еще и эстафету в защиту такого сложного мальчишки.       — Вы бы сначала выслушали, а потом стали говорить, что делать. Не принц Эзран, а король Эзран. Он — наш король и мы подчинимся его словам, а вы — советники и даёте только советы, — высказался мужчина, оглядывая еще и других. Старики, что с них взять. Хотят лучше, а выходит как обычно — через другое место.       Хорошо, что Корвус заступился, но это не так сильно помогло. Да, они выслушали весь магический замысел темной магии Вирена из уст птицы, похожий на бред. Харроу жив, еще и в какой-то никчёмной монете и в теле другого рыцаря. Он не может быть жив. Опели качает головой, все же прислушиваясь к словам. Да, Пип мог и не уследить за всем процессом, подумать о другом, улететь, соврать о злодеяниях мага, но молодой принц ждал одобрения и это ему дали хотя бы на время, чтобы позже сказать обратное.       Эзран не мог все это доказать, а Чавк подбодрил его своим привычным бурчанием, как и Корвус своей ладонью на хрупком плече мальчика. «Все будет хорошо», — читалось в глазах. Этого достаточно, чтобы принц улыбнулся.       Лорд Вирен же молчал на новые обвинения. Он посягнул на трон, он убил короля намеренно, не приложил усилий для защиты и остался ни с чем на цепи.       Ему достаточно.

***

      Путь из Зедии сулит быть долгим. Зим не хочет расставаться, а перед отъездом проведать его с матерью и попрощаться было плохой идеей. Он скулит, цепляясь за ноги, взлетает и садится на голову: тоже хочет отправиться к своему другу, а не оставаться на новом месте один.       — Зим… нет, Азимондиас, ты должен остаться здесь, с мамой и поскорее вырасти, чтобы Эзран гордился тобой, — Каллум берет на себя роль строгого отца, присаживаясь на землю и поглаживая дракона по голове, чтобы успокоить, и заботливо улыбается. Два принца станут королями, а Каллум просто останется привычным для всех Каллумом — магом, познавшим только один арканий неба. Тем, у кого только в магии есть толк.       Рейла присаживается тоже, поддакивая парню, и легко чешет под подбородком. Недолго, но этого достаточно, чтобы расстаться до следующей встречи.       Цепляясь пальцами за красные шипы их нынешнего транспорта, можно точно определить степень безумия от одного до десяти. Одиннадцать. Дракон с радостью готова помочь своим знакомым спасителям, да и они за то время в Зедии успели её проведать. Та самая дракониха, которую Рейла пыталась уберечь от людей и от Сорена в частности. Она не говорит, только Эз мог бы её понять. Пара даже так может что-то прочитать по глазам — они пока что не показывают агрессии, с расширенными зрачками глядя на такие хрупкие тела.       Пусть поджилки трясутся от страха у обоих, полетать на огромном драконе хочется больше. Хвастаться перед всеми будут позже. Сейчас они понимали, чем быстрее доберутся хотя бы до Бреши, тем быстрее прекратится самая ненужная часть совместного существования людей и эльфов. Подростки, что стараются изменить мир, спасти его от глупости взрослых, и успеть везде. Зрелище интересное.       Дракон осторожно распахивает тяжёлые крылья, поднимая песчинки с земли, залетающих в глаза дрожащих наездников, находящихся рядом эльфов и такого маленького принца дракона, что смотрит на старшую с восторгом. Каллуму даже не за что держаться, как на обычной лошади хотя бы с седлом: он просто надеется, что не свалится и не помрёт раньше времени, обнимая обеими руками Рейлу.       Сама Рейла уже не такая смелая, просто едва решительная рядом с магом и перед другими своими особями, да и драконом, что возможно захочет по пути их скинуть куда подальше, да и не париться с тем, чтобы в неё снова кто-то стрелял с использованием чёрной магии.       — В первый раз? — так спокойно интересуется один из эльфов у пары, поправляя зелёную ленту на шее и заводя руки за спину, выпрямляясь. Звучит так, будто они здесь слишком часто летают на драконах, но это просто шутка, чтобы удивить человека. Пусть на своей стороне рассказывает удивительные истории, пугая их королевства.       — Ну, да, но вообще-то нет. Мы не на драконе летали, — по-паникёрски отвечает Каллум за обоих, оглядывая крылья. В голове же первой мыслью было спокойно засесть под деревом и сделать зарисовку, но ситуация к этому совсем не располагала. Сделает это позже.       — Держись крепче, — советует Рейла, когда крылья делают несколько размашистых взмахов, поднимая двоих с самыми необычными эмоциями. Оба тут же кричат от неожиданности, а остальные эльфы только рады услышать это. Кто-то из них даже был уверен, что услышит два девчачьих визга, а не один, и выиграл.       Каллум с трудом открывает глаза. Не от страха, а от белёсых волос, от ветра попадающих на глаза. Он оглядывает совсем быстро отдаляющийся ландшафт Зедии, что так нравился своим волшебством в каждой его составляющей, а теперь переходит в скучную пустыню без намёка на магию. Он бы вернулся сюда еще раз, чтобы просто отдохнуть, как в зимнем домике, но не зимой, а в разгар весны или лета. Жаль, что людям нельзя просто взять и уехать в Зедию на выходные.       Граница казалась гораздо ближе и куда внушительней по размерам именно сверху. Яркая, пылающая, что не каждый осмелится пройти. Как только они пересекли почти весь континент? Да, маг точно выделит еще несколько страниц на рисование картин из путешествия, чтобы проверить себя, свои навыки и память. Сейчас же он думает, как не свалиться и крепче сжимает руки на талии эльфийки.       Совсем скоро всё изменится. Скоро.