Изгой

***

      На улице довольно ярко светило солнце для зимнего дня. Лучи солнца светили на белоснежный снег, давая ему мерцать, подобну тысячам алмазов.       Будний день. Все заняты своими делами. Взрослые на работах, а дети в школах и садиках. Самый обыденный день, который не предвещал беды.

***

*Ларри Джонсон*       Осталось всего пару уроков и мы с моим парнем пойдем домой. Я так ждал этого момента, ведь сегодня мы с ним должны были пойти на каток.       Прозвенел звонок с урока. Одноклассники все заторопились по своим делам. Кому-то надо было исправить оценку, кому-то сдать долги.       Я же, почти всю перемену, просидел в телефоне, выбирая подарок Салу на день влюбленных. Праздник будет уже совсем скоро и я решил подготовиться к нему заранее.       Так ничего и не найдя, я зашёл обратно в класс. Учительница куда-то вышла, а трое парнем, включая Томаса, добрались до моего Фишера.       Я подошёл поближе, пытаясь понять, что им нужно на этот раз. Как только я приблизился, то услышал их разговор. - Эй, слышь ты, голубятина, - говорил Томас голубоволосому, - Тебе не стыдно? Как вообще твои родители реагируют на твой выбор?, - поинтересовался новенький, ухмыляясь, и толкнул сидящего Фишера в плечо.       Мой возлюбленный ничего не отвечал. Он сидел и всеми силами делал вид, что игнорирует, но я то вижу, как слегка дрожат его плечи.       Сал сидел, не издавая и звука, а я уже понял, что он начинает плакать, скрывая свои глаза за длинными волосами. Тут уже решил влезть я. - Слышь, ты хули доебался?, - повернул я Томаса на себя и спросил. - От, а вот и второй голубочек, - офишировал меня брюнет, на что получил смех со стороны своих шестёрок, которые смотрели на меня и поддакивали всему, что скажет их главарь, - Тоже небось хочешь получить?, - замахнулся Томас на меня, но его остановила учительница, которая со звонком зашла в класс.       Брюнет лишь цокнул и, бросив яростный взгляд на меня, пошёл к своему месту.

***

      Уроки прошли довольно быстро, но Фишер так и не разговаривал ни с кем. Видимо его сильно задели слова новенького. *Конец Ларри Джонсон*

***

*Сал Фишер*       После этой небольшой стычки между Ларри и Томасом, я задумался, ведь и правда, отец даже не подозревает о моей ориентации.       Я старался ни с кем не разговаривать. Хотелось поскорее прийти домой и забыть этот разговор, ведь мне даже страшно было представить реакцию отца.       Как закончились все уроки, то Ларри попросил забрать наши вещи из раздевалки, а он пока сходит покурит. Я согласился, ведь мне было не трудно.       Я пошёл в раздевалку. Там почти никого не было, всего пару каких-то девочек, которые обсуждали свои планы на вечер.       Я взял наши вещи и медленно пошёл к Ларри за гаражи. Мне курить не хотелось, а вот Джонсон курит не очень быстро, так что время мне позволяло не торопиться.       Зайдя за гаражи, я увидел ужасающую картину. На снегу лежал мой возлюбленный, весь в крови. Его одежда уже успела промокнуть из-за тающего под ним снега. Г      лаза были закрыты, рот тоже, с стороны затылка текла кровь, окрашивая всё в ярко-алый цвет. Сигарета лежала у ног, уже мокрая насквозь.       Сердце быстрее забилось, разум охватила паника. Вещи упали мне под ноги, а руки стали дрожать. Мне стало страшно и больно, но не снаружи, а внутри.       Я стал быстро набирать скорую своими дрожащими пальцами, но выходило плохо. И вот, через минут десять приезжает скорая и быстро забирает моего Ларри, я поехал с ними.

***

      Ларри сразу же отнесли в операционную, а меня оставили в тяжёлых раздумьях за дверью.       Я очень сильно переживал и боялся даже представить свою жизнь без Джонсона. В груди все стало ещё сильнее болеть и это лишь от мысли о его смерти.       Отвлекли меня от моих раздумий звук бегущих каблуков. Это была Эйма. Она примчалась сразу же, как узнала про Ларри.       Теперь мы уже вдвоём в волнениях сидели и ждали вердикта врача. Это состояние просто неописуема. Эта неизвестность пожирала изнутри, не давая логично думать.       Через несколько часов к нам выходит доктор. По его печальному выражению лица и соболезнующих глазах можно было сразу всё понять, но мы все равно подбежали и стали задавать множество вопросов. - Простите. Мы сделали всё, что смогли, он умер, - оповестил нас грустной новостью врач и постарался побыстрее уйти с наших глаз.       Эйма упала на пол и стала очень сильно плакать, что ни один прохожий не мог пройти мимо, не посмотрев на нас.       У меня будто земля ушла из под ног, разум кричал "Нет. Он не умер". Я просто не хотел в это верить, а слёзы сами по себе стали стекать по щекам.

***

      Прошло около месяца. Тётя более менее пришла в себя и организовала похороны в самый солнечный день, ведь Джонсон любил тепло и солнце, которые состоятся 14 февраля.       Я лежал на его кровати и не представлял свою жизнь без него. Мне было сложно вставать и не увидеть Ларри, есть и не видеть его. Я не мог ничего делать, ведь просто вырвали кусок меня, не жалея.       Эйма ушла на похороны, а я просто не смог пойти, ведь до сих пор не верил. Мне казалось, что вот-вот, через минуту, дверь откроется и войдёт мой возлюбленный, но время шло, а он так и не появлялся.       Солнце так и слепило сквозь окна прямо в глаза, мне сразу вспомнились дни с Ларри. "Это не выносимо", - подумал и пошёл закрывать шторы, но увидел, что по улицам города гуляют парочки, наслаждаясь друг другом.       Я стал им завидовать. Мне было невыносимо больно, а они ещё и издеваются. Тогда я понял, что моя жизнь без Джонсона не важна и побежал в ванну.       Забежав, я достал из ящика, находившегося под раковиной, лезвие и, оголив вены на левой руке, стал создавать глубокие раны, пытаясь лишить себя жизни.       Уже где-то десятый порез, кровь сочится очень сильно и быстро, отчего я начинаю терять сознание. И вот, кислорода уже не хватает и я начинаю терять сознание. Даже не боровшись, я поддаюсь смерти и закрываю глаза... Навсегда. *Конец Сал Фишер* *Конец*