Ты мне вообще не нравишься

Сквозь тучи я вижу любви свет, Он согревает меня, когда в моей жизни появляется холод Foreigner — I Want to Know What Love Is

Азирафаэль ранее не видел небольшую змейку на виске Кроули и не понимал, это из-за длинных волос или собственной невнимательности. Закралась мысль, что ее там вообще никогда не было, что являлось куда более логичным выводом, однако не меняло сути: в данный момент змейка была, либо же появилась, и привлекала внимание куда больше, чем новая стрижка. Нет, Азирафаэль подумал, что Кроули так тоже неплохо, но самому ему было несколько непривычно, поскольку ангел больше года наблюдал за тем, как демон беспрестанно кряхтит, пытаясь собрать свои волосы. Видимо, Кроули это все окончательно надоело, раз он явился без своих прекрасных волос, плавно ниспадающих до плеч. — Ну и чего ты застыл? — спросил Кроули, резко возвращая в реальность. Азирафаэль не знал, почему замер, поскольку на это могло быть несколько причин: новая стрижка и горечь потери, змейка и элементарно то, что он безумно соскучился. Демона не было очень долго — больше трех недель! Ангел успел почти сойти с ума, как-то привыкший, что Кроули приезжает хотя бы раз в неделю. Демонские дела не терпели ожидания, но Азирафаэль тоже разучился ждать. К тому же, в этом тихом районе было до невозможности скучно, и ангел развлекал себя тем, что читал, докучал соседям и обхаживал растения Кроули. За последнее ему еще прилетит, если хозяин узнает, как сильно ангел их разбаловал. Детки начали расти лучше, познав любовь, вытянулись и расслабились — о, конечно расслабились! Они стояли в прихожей уже минут пять. Кроули долго ждал, когда Азирафаэль очнется, но он не обладал таким важным качеством, как терпение, поэтому что-то буркнул и ушел, направляясь в сторону кухни. Азирафаэль тут же последовал за ним, наконец-то придя в себя. На него смотрел совершенно другой Кроули, и это было так странно. — Я вспомнил, как в тот день, когда ты был милой нянюшкой и начал соблазнять меня, мне показалось, что у тебя на бедрах вьются огромные змеиные татуировки, — пояснил Азирафаэль. — Под чулками был темный силуэт, как будто у тебя все бедра обвили змеи, и я искренне удивился, когда увидел совершенно чистые ноги… — ангел вновь застопорился, придумывая цензурное название отсосу у дерева, но, естественно, сейчас он ничего не придумал, — потом. — Что, ангел, хочешь добавить немного краски в свою жизнь? — Кроули ухмыльнулся, посмотрел на свои ноги. — Могу устроить, если вспомню, какой рисунок был на чулках. Хотя это не столь важно. Азирафаэль представил, как ведет ладонями по огромному змею на бедрах Кроули, насколько затянутся их ласки, если змеи все-таки появятся. То, что Кроули не сложно, он не сомневался, но самому ему потом придется долго остывать, потому что даже фантазия заводила уже так, что внизу живота все сворачивалось в тугой ком. Он не был фанатом татуировок, но Кроули бы такое пошло, и тогда ему точно пришлось бы приезжать чаще, потому что Азирафаэль и не подумал бы его отпускать. — Опять свои стариковские извращенские мысли думаешь? — спросил Кроули. — С чего ты взял? — Я чувствую. Кроули оказался рядом за пару шагов и сразу накрыл щеку ангела своей ладонью, погладил, стянул очки, чтобы посмотреть в глаза. — Эх, испортил я тебя, ангел, — вздохнул Кроули. — О чем ты там думал? Признавайся. Вместо слов Азирафаэль по-хозяйски обнял его за талию, притянул ближе и поцеловал. Азирафаэль соскучился по этому щемящему сердце чувству. Кроули наконец-то вернулся и выглядел еще более горячо, на что ангел мог среагировать лишь одним образом. Ему нравилось то, как выглядел Кроули, и эта маленькая змейка словно задевала какие-то границы, немного переходя их, зазывала совершить грех. Азирафаэль укусил демона за нижнюю губу и оттянул, вырывая глухой стон, а после всосал ее, щекоча языком. Да, Кроули точно испортил его, раз сейчас сам закатывал глаза из-за неожиданных финтов ангела, который и целоваться-то когда-то не умел. В отместку Кроули потянул его за волосы, откидывая голову назад, чтобы выбить всю дурь из его головы своим языком. Они могли стоять так часами: ноги не уставали, однако, возбуждение крепло. Колени слегка дрожали, и Азирафаэль про себя признался, что они били все рекорды, поскольку обычно до постели они общались, рассказывали новости, а иногда успевали поругаться. В этот раз с прихода демона прошло минут десять, а они уже сцепились языками. — Мне иногда кажется, что ты тут на тихушниках-соседях тренируешься, пока меня нет, — решил Кроули, прерывая поцелуй, чтобы скользнуть носом за ухо, вдохнуть ставший родным запах. — Если бы ты знал, насколько тяжело тебя ждать, — ангел прервался на высокий стон, когда Кроули принялся вылизывать его ухо, ладонью крепко сжимая ягодицу. — Очень тяжело… с моими принципами. Кроули оглушительно громко причмокнул губами у самого уха и отодвинулся, чтобы посмотреть на чуть поплывшего Азирафаэля. Пожалуй, он смотрелся довольно горячо с покрасневшими влажными губами и пустым взглядом. — Как же повезло, что мне достался такой принципиальный ангел, — решил Кроули и вновь поцеловал, но быстро, лишь закрепляя результат. Кроули лично выбирал кровать в этот дом, сказав, что так ангелу будет удобнее. Огромная постель занимала треть спальни, и демон тактично упустил тот момент, что удобнее будет им. Азирафаэлю подошло бы и что попроще, но демон любил помасштабнее, больше, ярче. Но матрас правда был удобный, как для сна, так и для долгой любви. Азирафаэль нисколько не был против того, что его завалили на спину, нависли сверху, плотоядно ухмыляясь. Кроули горячо выдохнул ему в шею, оттянул бабочку, но дальше раздевать его не рискнул. Он выпрямился, чтобы заняться своей одеждой, пока Азирафаэль со знанием дела расправлялся со своей. Кроули как-то раз психанул и заявил, что на ангеле слишком много всего, что ему слишком не терпится, чтобы потом еще оставлять одежду целой. Ангел согласился раздеваться самостоятельно, за чем было довольно интересно наблюдать, когда пальцы не слушались, а пуговки выскальзывали из них, точно живые. Было видно, что ангел не единственный, кто соскучился. Кроули не дал ему снять рубашку, напирая вновь. Он сам быстро расправился с пуговицами и дернул Азирафаэля на себя, крепко хватаясь за бедра. Молочная кожа так и манила, чтобы демон коснулся ее языком, прикусил, засасывая нежную ранку. Азирафаэль обвил его талию ногами, притягивая теснее. — Тебе бы тоже пошла какая-нибудь замечательная татуировка где-то, где никто не увидит, — задумчиво протянул Кроули, любуясь почти невинно чистой грудью. На такой светлой коже небольшое черное пятно сразу бы возымело определенный эффект. И Кроули хотел, чтобы видел это лишь он, чтобы потом не пришлось отгонять толпы поклонников его ангела, как было, когда пара местных жителей чересчур часто наведывалась к мистеру Феллу. Они приходили «пообщаться», но что было бы, знай они, что скрывает многослойная одежда их нового соседа? Кроули не ревновал — просто не привык делиться. — Нет, ангел мой, я передумал. Никаких тату, — Кроули страшно зыркнул, качая головой, отчего Азирафаэль тихо рассмеялся. Их позиции сегодня были ясны с самого начала, и Азирафаэль не смел спорить — он был совсем не против. Кроули не торопился, охладев немного, долго любовался им, гладил мягкие бедра, но не удержался и лизнул ключицу. Ангелу было крайне неудобно держаться за столь короткие волосы: привык, что у Кроули длинные пряди, за которые можно и тянуть, когда он брал его сзади, или гладить, перебирая, когда они просто подолгу целовались. Но был в новой стрижке особый шарм: Азирафаэлю даже нравилось касаться открытой шеи, гладить кончиками пальцев, а после замечать легкие мурашки. Самому Кроули, кажется, тоже было неплохо, и его затылок оказался неожиданно чувствительным. Азирафаэль взял на заметку, думая, что будет неплохо помучить демона, разукрасить его шею и плечи. Он тихонько щекотал их короткими ногтями, наблюдая за тем, как Кроули смотрит на него и часто вздрагивает, с восторгом поглаживая нежные бока. Азирафаэль соскучился ровно настолько, насколько не хватало терпения. Жадных поцелуев тоже не хватало, а кожа горела огнем. Ангел лишь открыл рот, и тут же закрыл, ощутив шустрые, влажные пальцы между ног. Кроули умел любить, будто был рожден для этого. В его первый минет Азирафаэль кричал, чувствуя, что попросту умрет. Он и не думал, что умения одного языка могут довести его до исступления, и еще ему не хватало смелости догадаться, насколько далеко могло унести демона, раз у того, кажется, никогда не было стыда. Влажный длинный язык только что был у него во рту, затем властно вылизывал соски, скользил вокруг пупка, чувственно касался нежной кожи внизу живота. Ангела подбрасывало на месте. Кроули уже приподнялся и исследовал его шею, которую отлично знал, но это был всего лишь блеф, потому что через мгновение демон очутился между широко разведенных ног. Азирафаэль был слишком трезв, чтобы добровольно согласиться на то, что Кроули так давно хотел, поэтому демон решил не спрашивать. Сперва он ощутил острые зубы на своем бедре — совсем близко к члену, и успел лишь ухватиться за простыни и удивленно распахнуть глаза. Азирафаэль и сам давно грезил об этом, но в совершенно других позициях. Тогда он вспоминал былые времена и тонкие кружевные стринги, которые чисто случайно оказались в сумке Кроули. «Это с работы», — ответил демон, запихал белье обратно, а после оно пропало, будто его и не было. Хотелось спросить, предложить кое-что, но Азирафаэль не смог. Когда-нибудь… Азирафаэль верил его словам, зная, чем Кроули был занят в тот момент, но бордовое кружево было слишком в стиле Кроули, и на его тощей заднице смотрелось бы просто замечательно. Он бы мог вернуться к старому образу, который вряд ли когда-нибудь покинет дурную кудрявую голову. У Азирафаэля во рту скапливалась слюна: хотелось перегнуть демона через массивный стол на кухне и долго с упоением вылизывать, пока тонкое белье давило бы на демонское естество. Но Кроули опередил его. Его язык был волшебным, и Азирафаэль не знал, проклясть его или восхвалить. Демон орудовал им прекрасно, иногда входил внутрь, шумно дыша. Ангел тихо вскрикнул, когда к языку присоединились пальцы и легко вошли в него, а зубы сжались на одной из ягодиц так сильно, что точно останется след. Ангел был возбужден еще внизу, чуть остыл, пока они раздевались, но желание накатило с новой, невиданной силой. Он так хотел кончить, скорее ощутить Кроули внутри — не пальцы или язык, а крупный член, которым он работал не менее профессионально. Азирафаэль был готов просить, но и такая неторопливая ласка, пусть и мучительная, ему до дрожи нравилась. Поэтому ангел сдался и потянулся ниже, чтобы избавить себя от страданий, за что больно получил по рукам. — Кроули! А Кроули лишь улыбнулся и безмолвно направился выше, накрывая губами яйцо, всасывая его, а пальцами касаясь там, где было особенно нужно. Ощущений было слишком много, но член никто не трогал, как специально, от чего возникали чувство пустоты и зуд, нетерпение, от которого все тело горело. Азирафаэль очень сильно жалел, что Кроули постригся, потому что хотел до боли оттянуть его за волосы, чтобы не маялся ерундой. Кроули имел какую-то извращенную страсть к тому, чтобы заниматься сексом лицом к лицу. В крайне редких случаях он позволял себе брать ангела со спины и то в конце сдавался, переворачивая его на спину. Он обожал ноги ангела, его пухлые бедра и бока, а еще ему нравилось выражение блаженства на ангельском лице, в чем он однажды признался, а после прятался, не привыкший откровенничать. Азирафаэль застывал, впитывал каждое его признание, с легкой улыбкой радуясь тому, насколько трепетно демон относился к некоторым вещам, о чем Азирафаэль никогда бы не подумал. В такие моменты ангел был согласен на что угодно, а ради редкого смущения Кроули принял бы любую кару за то, как он, ангел, легко влюбился в демона. Он бы даже не пытался что-то придумать, сознался и сам шагнул в огонь, познавший самое большое чудо из чудес, пьянящее чувство. И он жалел, что не застал этого раньше, но радовался, что впереди целая вечность, и Кроули убедил его, что избавиться от него не так-то просто. Секс тоже оказался замечательной частью их жизни. Кроули брал его нежно, склонился и оставил мягкий поцелуй на укушенной ранее ключице, после поднял голову, посмотрел с легкой улыбкой. Он двигался неторопливо, но больно держал за бедро, и от контраста ощущений Азирафаэля вело, но и это ему было мало. Он упорно давил пяткой на поясницу, подмахивал, срывал голос. В голове было совсем пусто, и тихий скрип кровати, ритмично бьющейся о стену, мешал. Ангел тряхнул головой, взвыл от особенно глубокого толчка и в одно движение остановил демона, чтобы перевернуться. Ему пришлось туго сжаться, улегшись на чужую грудь. Запыхавшийся Кроули крепко вцепился, удерживая, но покорно оказался на спине, вскоре сев, чтобы ангел опустился как можно ниже. Его член был так глубоко, что голубые глаза стали удивительно огромными. Ангел закусил губу, поднимаясь и вновь насаживаясь, оставил на открытых плечах роспись ярких царапин. У Азирафаэля же было достаточно волос на голове, чтобы держаться крепко, откинуть голову и вгрызаться в шею, ловя губами сердцебиение. Азирафаэль вздрогнул, когда чужие ладони остановились на талии. Демон двинул бедрами, насаживая его глубже, лизнул в подбородок, набирая прежний темп. Кроули нравилось все: запах Азирафаэля, его тихие сдавленные стоны, мягкая кожа. Ангел безумно хотел его поцеловать, но лишь склонился к шее, несильно кусая и тут же пылко целуя, чтобы заглушить свои стоны. Ангел чувствовал, что его голова вот-вот лопнет. Он мелко дрожал, ощущая приближающийся конец, бедра побаливали от того, что он напрягал их каждый раз, когда опускался и сжимался, касаясь ягодицами бедер демона. Азирафаэль позволил Кроули двигаться, напряженно замерев и чуть приподнявшись. Им нужно было совсем чуть-чуть, чтобы накрыло с головой, а перед глазами вспыхнуло. На коленях Кроули было удобно. Демон обнимал, дыша в шею, иногда лихорадочно целовал, касаясь губами, куда попадет. Тело приятно ныло, и Азирафаэль решил мягко уложить Кроули на спину, чтобы скатиться к его боку, удобно лечь и накрыться чем-нибудь. Он вспотел, отчего слегка мерз, и даже горячие ладони не спасали. В итоге Кроули сам устроился на его груди. Он обнял ангела и прикрыл глаза, когда головы коснулись чужие пальцы. — Нет, мне все-таки нравится, — заключил Азирафаэль, любуясь взмокшим затылком. — А я знал! — Кроули уместил подбородок на его груди, как делал, когда был хитрой маленькой змеей. Азирафаэль сразу посмотрел на его висок, коснулся и очертил змейку пальцами. Азирафаэль всегда был нейтрален к змеям. Ну, есть и есть. Ангелу змеи ничего не могли сделать, поэтому он не испытывал ни любви, ни ненависти. В последнее время он слишком часто видел змей, и к одной конкретной испытывал лишь светлое чувство. Змеи Азирафаэлю очень даже нравились.

***

— Ты как курица наседка, — заметил Кроули. — Не мешай. — Не мешать что? Думать соседям, что ты старый извращенец? — Я работаю вообще-то! — Хорошая у тебя работа! Всем бы такую! Кроули изначально застолбил это кресло, решив, что здесь ему будет максимально комфортно. Азирафаэль только рукой махнул, мол, ну и пожалуйста. Приезжая к «другу» Энтони всегда занимал свое место, откуда удобно было наблюдать за ангелом. Азирафаэль уже с полчаса смотрел в окно. Во дворе, куда так удачно выходили окна его дома, играл Адам со своими новыми друзьями. Ангел не сразу их принял, хоть и знал, что мальчику нужны нормальные друзья его возраста. Янг удивительно легко нашел общий язык со сверстниками, подружился с ними, виделся едва ли не каждый день. Как нянька Азирафаэль гордился им, но немного переживал, что вылилось в слежку. Два мальчугана и девочка здорово сошлись, носясь по району маленьким ураганом. Они неоднократно забирались в сад Азирафаэля, где драли его яблоки, будто специально, чтобы хозяин мягко отругал их, но потом позвал к себе, чтобы угостить чем-нибудь. За угощениями, правда, мистер Фелл часто учил их жизни, продолжал твердить, что нужно быть достойными людьми, чем сильно напоминал Адаму Янгу одного садовника. У мистера Фелла был хороший друг, иногда приезжающий на своей шикарной машине. Он и подбивал ребят таскать яблоки, что оставалось их маленьким секретом. Господина Кроули дети обожали: он выглядел, как крутой богатый мужчина, а еще все время носил очки и учил всяким пакостям, чем напоминал Адаму Янгу одну нянюшку. Сейчас Энтони сидел у друга и часто вздыхал, потому что мистер Фелл вдруг решил, что соседские дети — куда интереснее, чем общество «друга». Кроули ненавидел такие моменты и каждый раз обещал уехать, если Азирафаэль не сядет рядом и не займется их пьянством. Естественно, никуда он не уезжал, а просто гундел пуще прежнего. — Это моя работа, — ответил ангел, не оборачиваясь. — Твоя работа давно закончена, — Кроули поднялся с места, вздыхая. — Адам нормальный пацан, завел друзей, скоро в школу пойдет. — А вдруг… — Вдруг в него вселится Сатана? Что? — Кроули встал рядом, уперся плечом в стену. — Пиши свои бумажки и поехали куда-нибудь на лазурный берег. Я устал от этой Англии. Здесь слишком холодно. Временами Кроули капризничал похлеще любого избалованного ребенка, и сейчас Азирафаэль жалел, что демон перестал быть милой нянюшкой. Азирафаэлю приходилось следить сразу за несколькими детьми на улице и одним — дома. Однако замечательные времена остались в прошлом, а сейчас не было ни няни, ни садовника — были милые, но строгие соседи, которые вполне могли уехать на пару недель. — Или нет! Поехали на Сицилию! — Кроули явно загорелся идеей отпуска. — Там есть один чудный ресторан… И вот они уже строили планы. Азирафаэль нахмурился, пока демон мечтательно смотрел куда-то за его спину. Ангел уже видел, как Кроули мысленно заказывает билеты и номер в отеле, как они гуляют по узким улочкам, пьют вино в ресторанчике. — Ты сейчас серьезно? — Азирафаэль не верил тому, что разворачивалось на его глазах. — А что такого? Ты, я, Италия, — Кроули поиграл бровями и ослепительно улыбнулся. — Тебе нужен отдых! Ты же в четырех стенах загнешься. Азирафаэль и не спорил. Правда, его несколько смущал тот факт, что Кроули, этот коварный милый демон, предложил ему укатить в Италию, чтобы… просто отдохнуть и наслаждаться жизнью? Кроули предлагал ему закончить работу досрочно, поскольку он все уже доделал, чтобы бросить все и просто хорошо провести время вместе? Сейчас на солнечной Сицилии, должно быть, прохладно, но солнце печет, и демон сможет обогреть свои вечно мерзнущие змеиные косточки, а Азирафаэль — насладиться местной кухней и красотами, а еще — прелестным обществом своего совершенно-точно-не-друга. Перспектива погреться на солнце без размышлений о работе радовала. Азирафаэль и сам мыслями был далеко не здесь, видел ленивые утра, вечерние пьянки, смех и много секса. Они вылезли из постели два часа назад, а Азирафаэлю уже не терпелось повторить. Какой кошмар! Кроули все стоял рядом, ждал ответа, но он ему стал ни к чему — все было и так понятно. Взгляд голубых глаз сверкал в предвкушении, а внимание давно уже переключилось с детей на демона, что Кроули и надо было. Ангел мимолетно посмотрел на ребятишек: те играли в какую-то детскую игру, смеялись и не выглядели как-то зловеще. Рядом носился небольшой пес, и мелкие звонко кричали, кидая ему мячик. — А у тебя разве нет работы? — вдруг вспомнил ангел. — Для тебя я найду время всегда, — ответил демон, почти шипя последнее слово. «Для себя, — мысленно поправил его Азирафаэль. — Окей, для нас». Азирафаэль переплел свои пальцы, сдерживая все, что так хотелось вырваться. Кроули порой говорил такие милые вещи, несвойственные демонам, что в груди что-то больно обрывалось. Кроули едва стоял на месте, готовый сорваться в любой момент. Дай ему волю, он Азирафаэля на плечо закинет и утащит, и ангелу это несомненно нравилось. Сицилия. И Кроули. Азирафаэль прикинул, сколько ему надо на пояснительную, и понял, что его вообще могли не отпустить. Он вновь взглянул на Кроули, чтобы спросить, что ему такого придумать, чтобы от него точно отвязались — в этом у демона было больше опыта. Однако ангел невольно засмотрелся: у Кроули на шее виднелся алый след, и ангел довольно улыбнулся, склоняясь, чтобы коснуться его губами. — Я согласен, — кивнул ангел, — но с одним условием. Мы полетим, потому что в твою машину я ни за что не сяду. Кроули открыл рот, хотел было возразить, но вовремя заткнулся. После всего спорить о машине? Серьезно?