And twirl round

Они оба серьезно подошли к этому. Долго обдумывали шансы, все стеснялись спросить, как оказалось позже, готовились месяцами. И правда, Намджун потратил непозволительно много денег на кольцо ручной работы, которое точно понравилось бы Чонгуку. Чонгук в это же время обошел буквально все ювелирные магазины, пересмотрел все кольца и не спал ночами, чтобы выбрать то самое. И черт, он так нервничал, прятался от Намджуна, крутил в голове постоянно отмазки «зачем ему нужно его кольцо», но Намджун делал то же самое, поэтому ни один из них не заметил странностей в поведении другого. Еще и их трехлетняя годовщина была буквально через пару недель, традиционно отмечаемая в ресторане, где когда-то Чонгук уронил целую тарелку салата прямо Намджуну на новую рубашку. Вообще-то, он отличный официант, вот только засмотрелся тогда на Намджуна и зазевался, запнувшись о ножку стула. Было громко и больно. Больно потому, что он не только выронил тарелку из рук, но и сам упал на пол, ударившись боком об угол стола. Прямо к ногам Намджуна, и когда тот поднялся, чтобы помочь, спросил своим чудесным голосом, все ли в порядке, Чонгук сразу понял, что обязан заполучить этого мужчину себе. И вот так спустя три года они сидели за тем же столом друг напротив друга и пригубливали вино, ожидая свою пасту. Ужин был вкусным. Намджун постоянно дергал ногой от нервов — хорошо, что Чонгук не замечал этого. Тот втихую вытирал потные ладони о брюки, готовый пойти в наступление. — Хен, я бы хотел спросить у тебя кое-что, — Намджун поднял взгляд от тарелки на Чонгука, кивнул, пережевывая кусок мяса, поместившийся во весь его рот. Чонгук прочистил горло и начал рыться в карманах пиджака, вынул небольшую бархатную коробочку. Намджун продолжал жевать, чуть раскрыв глаза и все держа вилку с ножом. — Ты выйдешь за меня? Одновременно с этим Чонгук открыл коробочку, где было самое красивое кольцо, какое Намджун только видел. Но он подумал об этом чуть позже. В тот же момент он подавился куском полупережеванного мяса от неожиданности, чуть не выплюнул его, но все же удержал у себя во рту, потянулся за бокалом вина. Чонгук смотрел выжидающе с искорками надежды в широких зрачках. Намджун никак не мог откашляться. У него уже слезы из глаз брызнули, а лицо явно покраснело. Поэтому вместо ответа он просто вынул свою коробочку с кольцом для Чонгука, сунул ему ее в руки, даже не открыв. А Чонгук заплакал, как только увидел кольцо. И сразу же надел его, потом полез с поцелуями к смогшему отдышаться Намджуну, который теперь задыхался от слез, вызванных слезами Чонгука. И от счастья. И, вообще, они снова чуть не перевернули стол. Подготовка к свадьбе была муторной. Они взяли все в свои руки; хотя и не собирались праздновать шикарно, но все равно куча важных вещей оказалась в итоге длинным списком, где были указаны даже салфетки и подсчитаны бутылки напитков на каждого. Но главной вещью была танцевальная веранда, о которой мечтал Чонгук. Он хотел устроить вечер танцев, и Намджун согласился, но с условием, что он будет лишь наблюдателем, позволив себе неуклюже станцевать только первый танец молодых. Которому его, как назло, учил именно Хосок за две недели до самой свадьбы. Намджун каждый раз надеялся выбраться из его студии живым и не до конца ущемленным, но не выходило. Зато он смог выучить танец и даже станцевал один раз без отдавливания Хосоку ног. Но похвалы так и не получил. Сейчас, кажется, все вылетело у Намджуна из головы. Не только танец, но даже и его имя. Он все крутится у зеркала, разглаживает несуществующие складки на кремового цвета пиджаке и не дает своими движениями Сокджину сделать ему прическу. Тот даже прикрикивает на него, и только после этого он наконец садится обратно на стул, позволяя чужим рукам нанести воск на черные волосы. Так странно ощущать отсутствие кольца на безымянном пальце… За несколько месяцев Намджун совсем привык к нему. Они с Чонгуком решили, что нет нужды покупать вторую пару колец, поэтому просто сняли свои нынешние и отдали их Чимину, который с восторгом, иначе и не описать (вся их компания видела его истории в Инстаграмм), согласился провести церемонию обмена клятвами. Все в том же Инстаграмм, который Намджун сейчас смотрит, чтобы хоть как-то успокоить себя, снова кучи историй от того же Чимина: его фото в зеркале в костюме, видео-панорама зала, украшенного еще с утра (Намджун лично следил за всем), небольшие видео с Тэхеном, тоже разодетым, в машине, они о чем-то говорят, но у Намджуна звук на телефоне выключен, поэтому он просто смотрит. Не сдерживает смешка, когда новое видео начинается с Хосока, упрямо пытающегося уложить выбившуюся челку в отражении лакированной поверхности рояля, одновременно с этим уворачиваясь от Юнги, прогоняющего его прочь от своего инструмента. Дальше уже Чимин бьет по клавише, пока Юнги играет, и тот буквально нападает на него с фальшиво-злым выражением лица. — Кому нужен свадебный марш, когда есть я, — сказал еще в самом начале приготовлений Юнги, когда Намджун сообщил ему о свадьбе и спросил, не мог бы тот сыграть на церемонии. — Не бойся, Намджун-а, я сочиню музыку специально для твоей свадьбы. Это будет одной из моих лучших работ. Намджун тогда чуть не расплакался снова после того, как его отец повесил трубку, не успел он даже договорить имя Чонгука. Он знал, что так будет, но все равно не смог морально подготовиться, и в итоге даже приостановился в обзванивании друзей, уйдя к Чонгуку на диван лежать в обнимку до тех пор, пока не стало лучше. Сам Чонгук не стал звонить своей семье — ему хватило прошлого раза, который оставил его разочарованным с разбитым сердцем. Нет, нельзя думать о плохом. Сегодня у Намджуна один из счастливейших дней жизни (хотя любой день с Чонгуком он может назвать счастливым), в который он не верит до сих пор, и его настоящая семья вся собралась с искренними улыбками и пожеланиями, готовая всегда поддержать. Все словно сон. Наверное, из-за того, что он так часто фантазировал об этом, реальность стала казаться выдумкой. Или же это просто неуверенность, смешанная с ожиданием и счастьем… О, новая история от Чимина. На видео Чонгук доедает ветку винограда и переключается на бананы. Он тоже уже одет и уложен, светло-розовый костюм смягчает его черты лица, хоть и не прячет напряжения. Не может перестать есть от нервов — подписано таким же розовым цветом. Намджун облегченно выдыхает. Конечно, ему не нравится видеть Чонгука тревожным, но мысль, что он не один такой, успокаивает его. Снова обновление. В этот раз Намджун включает звук. — Итак, Чонгук, через полчаса ты выйдешь замуж, — говорит Чимин за кадром тяжелым пусанским диалектом. Чонгук кивает, откусывая от банана. Длинная челка падает ему на глаза, он пытается смахнуть ее, дергая головой, но в итоге ему помогает Тэхен. — Что ты чувствуешь по этому поводу? — Я рад. Намджуни-хен лучший, — Чонгук смотрит в камеру так невинно, что у Намджуна сердце сжимается; он даже не обращает внимания на звуки умиления Сокджина за спиной. — Еще волнуюсь, конечно же. — Не боишься, что ему не понравится поцелуй со вкусом банана? — Чимин явно пытается расслабить Чонгука шутками и издевками, за что Намджун ему премного благодарен. — Хен не брезгует целовать меня после… Запись обрывается. Сокджин откровенно ржет, а Намджун покрывается пятнами, нисколько не сомневаясь в том, что ответ Чонгука точно не был невинным, в отличие от его взгляда. — Ладно, нам пора, — сквозь смех говорит Сокджин, хлопая Намджуна по плечу. В мгновение он становится серьезным, поправляет свой костюм и следует на выход за Намджуном. Веранда и вправду красивая. Намджун не был ей впечатлен так сильно утром, когда совсем не было ни людей, ни блюд на расставленных по краям столах, но теперь все стало лучше — место выглядит живым. Юнги создал легкую атмосферу, играя свои и известные композиции, развлекая немногочисленных гостей перед началом церемонии. Чимин уже стоит на своем месте за трибуной, сложив руки в замок, кольца лежат перед ним на маленькой подушке, и он никак не может перестать ерзать, бормоча себе под нос. Явно повторяет свою речь; Намджун тоже все прогоняет клятву в мыслях, надеясь, что не собьется и не забудет ничего. А если он уронит кольцо, то будет ненавидеть себя до конца жизни. — Попрошу всех пройти на свои места! — выкрикивает Хосок, отходя от камеры. Намджун вздрагивает, только встав у трибуны. Сокджин стоит позади него, Чимин по правую руку, Юнги сидит за роялем прямо напротив и улыбается, играя по памяти. — Начинаем через несколько минут! Гости расходятся по столам, садятся на выделенное каждому поименно место, разговоры утихают, Юнги начинает играть свою композицию вместо свадебного марша, и Намджун уверен, что она прекрасна, но сейчас он не может сосредоточиться ни на чем, кроме попыток уговорить организм прекратить так сильно потеть. Наконец, появляется Чонгук. Он идет через весь зал с Тэхеном под локоть, такой идеальный, со смущенной улыбкой и кудрявыми волосами, от которых у Намджуна спирает дыхание. Кажется, он только что полюбил его сильнее. И вдруг уже все становится неважно, вселенная Намджуна концентрируется на одном Чонгуке, когда тот смотрит ему в глаза и улыбается шире. А когда Чонгук берет его за руки, Намджун перестает беспокоиться. Абсолютное умиротворение. Он не может оторвать взгляда от Чонгука, как и не может перестать улыбаться ему. Наступает полная тишина на пару секунд, после Чимин слегка откашливается и начинает: — Сегодня мы все собрались здесь, чтобы стать свидетелями заключения уз между Ким Намджуном и Чон Чонгуком. Пожалуйста, Ким Намджун, произнеси свою речь первым. Намджун кивает, кидает взгляд на Юнги, который подмигивает ему, делает глубокий вдох и выдыхает, сжимая ладони Чонгука крепче. Поддерживающие тычки Сокджина щекочут ему спину. — Мы вместе уже больше трех лет. Кому-то этот срок может показаться слишком большим, кому-то, наоборот, маленьким, но я не считаю, что мы спешим или чересчур медлим. Мы идем вместе в своем темпе, и даже решились на такой шаг, как свадьба. Мне все равно, настоящая она или нет, пока ты рядом. Пока я знаю, что бы ни произошло, ты будешь со мной, меня не страшат никакие трудности. Ты являешься не только любовью всей моей жизни, но и человеком, который всегда учит меня чему-то новому: как не бояться показывать свои чувства, свою нежность, при этом оставаясь сильным и не позволяя другим решать за тебя кто ты есть. Как быть лучше, принимать свои плохие стороны, понимать, что я обычный человек. Как не стремиться к невозможному, а наслаждаться простыми вещами, находить романтичное в обыденном. Ты моя муза, Чонгук. И я надеюсь, что ты согласишься остаться ей до самого конца. Я люблю тебя. В голове точно было больше. И ушла целая страница, чтобы написать это все. Но как только Намджун закончил говорить, речь показалась ему слишком короткой. Словно его слова не были достаточно важными, в них не было вложено нужного смысла, и черт, на самом деле Чонгук делал и делает для него намного больше, чем он сказал. И его любовь нельзя выразить одной фразой, даже если повторить ее миллионы раз, даже с эпитетами и вычурными оборотами. Даже если выбить эти слова на граните, оставить их навечно в этом мире, этого не хватит. Его любовь невозможно оценить материальным. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю, что у меня сейчас сердце разорвется. Оно стучит слишком сильно, — шепчет Намджун, чувствуя, как выступают слезы. Он держит руки Чонгука в своих, так крепко, как только может, пытаясь показать через жесты ту часть любви, что никак не может быть высказана. У Чонгука краснеет нос, губы кривятся, и Намджун сразу замечает это, пугается, сжимает его лицо в ладонях, утирая большими пальцами текущие слезы. — О нет, почему ты плачешь? — Дурак, ты когда придумывал такую речь, думал, что я не буду плакать? — Чонгук звучит обиженно. Он убирает руки Намджуна от своего лица, снова держит их, не давая Намджуну утирать его слезы. — А теперь моя очередь. Чимин все пытается остановить свой плач, но у него не особо выходит, поэтому он просто мямлит в ладонь, что теперь говорит Чонгук, и пытается отдышаться. — Твои речи всегда лучше моих, поэтому я просто записывал все, что мне приходило в голову, когда я думал о тебе. Спасибо, что есть в моей жизни. Спасибо, что любишь меня, ведь это взаимно. Спасибо за все прекрасные утра, дни, вечера и ночи, проведенные со мной. Спасибо за поддержку, за нежные поцелуи и крепкие объятия. Спасибо, что я всегда могу прийти к тебе и высказаться. И ведь тогда, уронив на тебя салат, я понял, что это судьба. Услышал звон колокольчика, как только наши взгляды встретились. И я… Я просто хочу, чтобы все осталось именно так. Чтобы ты был со мной всегда. Я тоже люблю тебя, хен. Чонгук, говоривший все на одном дыхании, наконец делает глоток воздуха. У него уши, нос и глаза красные, на щеках высохшие дорожки слез, руки подрагивают. Намджун, тоже плачущий, притягивает Чонгука к себе, обнимает изо всех сил, на что Чонгук смеется ему в плечо, обнимая в ответ так же сильно. Чимин наконец успокаивается, собирается и возвращается к своей роли. — Теперь можете обменяться кольцами, — Намджун с трудом берет кольцо Чонгука с подушки, почти роняет его, но только почти, никто над ним не смеется, на том спасибо. Чонгук держит левую руку вытянутой; она дрожит слишком сильно, поэтому Намджуну приходится сжать его ладонь, чтобы надеть кольцо на палец. Наконец Намджун смог это сделать. Чонгук более ловкий. Он, несмотря на смазанное зрение, легко окольцовывает Намджуна и сразу берет его за руку. Они ждут сигнала от Чимина. — Ким Намджун, Чон Чонгук, вы можете поцеловать друг друга как мужья. Чонгук тянется первым. Он встречает Намджуна на полпути, обвивает руками его шею и втягивает в легкий поцелуй — просто приоткрытые губы. Все вокруг хлопают, Намджун улыбается в поцелуй, положив руки Чонгуку на талию (они теплые и тяжелые, такие родные). На душе сразу легко, а голова кружится от счастья. Совсем не хочется отрываться. Намджуна из транса выводит Сокджин, снова тычущий ему в спину, но на этот раз в попытках оторвать его от Чонгука. Не то чтобы Намджун не любит хена, но Чонгука он любит сильнее, поэтому, обняв теперь уже своего мужа покрепче за талию, он наклоняет его. Чонгук удивленно мычит, хватается за его плечи, губ не убирает, продолжая целовать. Хосок издает странный вскрик, и за ним остальные начинают свистеть и кричать, подначивая их не останавливаться. Чонгук все клонится и клонится к земле, выгибаясь в спине, даже поднятая нога цепляет Намджуну бедро, но он никак не хочет отпускать чужие губы, достаточно наглеет, чтобы толкнуть язык Намджуну в рот, а тот и не против совсем. Зато Сокджин против. — Ну все, перестаньте, — шипит он в лица им обоим, повернувшись так, чтобы со стороны нельзя было особо ничего понять. — У вас вся ночь впереди. Сокджин умеет добиваться своего, даже если для этого ему приходится орудовать не только словами, но и руками. Так, он ощутимо толкает молодоженов, отчего они чуть не сваливаются с трибуны, быстро отрываясь друг от друга и стараясь встать в устойчивые позы. Чимин не сдерживает смешка. — Сокджин-хен прав, сейчас пора спуститься к гостям, — говорит он, сам покидая трибуну и убегая к Хосоку, стоящему за камерой. Тот двигается, освобождая место у дисплея, дает Чимину поиграться с камерой, на что Чонгук бурчит, что он сейчас снимает их с максимальным приближением. С тихим смешком Намджун протягивает Чонгуку руку, берет его ладонь в свою и спускает их в зал, где все начинают ворковать над их заплаканными лицами. В какой-то момент они расходятся, увлекаются разговорами в своих небольших компаниях, переходя из одной в другую, иногда встречаясь и дополняя истории друг друга, смеются над рассказами гостей и следят, чтобы бокалы всегда были наполнены и никто не скучал. Намджун как раз в середине ностальгирования по университетским будням со своими бывшими однокурсницами, когда основной свет выключается, оставляя их в тени, а прожекторы наводятся на танцевальную площадку, откуда постепенно расходятся люди. Он оборачивается в попытках понять, что происходит, но натыкается только на показывающего ему большие пальцы вверх и широко улыбающегося Тэхена за пультом управления освещением. Юнги проходит мимо, хлопает по плечу, и только тогда Намджун понимает. — Итак, пришло время для первого танца молодых! — провозглашает Чимин, а для Намджуна это словно гром посреди ясного неба. Чонгук появляется откуда-то со стороны, берет его за руку и уводит в середину площадки, как раз в место, где все лучи прожекторов сходятся в один. У Намджуна снова потеют ладони. — Кажется, я внезапно разучился ходить, — шепчет он Чонгуку, но тот только улыбается и качает головой. — Ну же, хен, всего один танец. До тошноты знакомая музыка заполняет утихший зал. Намджун честно попытался запомнить название композиции, но Юнги произнес слишком быстро и невнятно неизвестные ему слова, явно увидел смятение на его лице и тогда просто сыграл. Намджуну понравилось, да и Юнги не нужно было учить новую музыку, поэтому на ней и решили остановиться. Но когда она играла снова и снова, снова и снова, и так до бесконечности, до галлюцинаций и навязчивости во сне, Намджун возненавидел ее. Он всего лишь пытался выучить танец, в итоге превратившийся в пытку. Рука на автомате ложится Чонгуку на талию, притягивает его ближе к телу, ноги встают на позицию. Намджун смотрит Чонгуку в лицо, как учил Хосок, рассматривает чуть раскрытые губы, припухлые щеки и уже спокойные глаза, не пытается думать о движениях, но не выходит, и в итоге он все же наступает несколько раз Чонгуку на ноги, топча светлые ботинки. Чонгук лишь шипит на него слегка, продолжает танцевать, словно ничего не происходит каждые пару секунд, в которые Намджун краснеет все больше, делая ошибки там, где никогда их не было во время репетиций. Чонгуку вроде нормально, ему самому же не нравится это; он не может выглядеть так плохо на собственной свадьбе. Поэтому Намджун решает исправить ситуацию. — Я тебя сейчас подниму, — шепчет он Чонгуку, кладя вторую руку на талию тоже. — Держись крепко за меня. — Что? — Чонгук не успевает собраться, как Намджун подхватывает его в повороте и поднимает за талию, держит удобнее под бедра. Он хватается за его плечи, глаза большие от неожиданности, и Намджун смеется. Смотрит на Чонгука, напуганного, с лезущей в лицо челкой, и снова у него это чувство бесконечного счастья, рокочущее в груди, выливающееся наружу через смех и нежнейшую улыбку, которой Чонгук улыбается в ответ. Внезапно мелодия вливается в его мир, больше не ненавистная, снова любимая, как в первый раз, играющая целым букетом новых красок и эмоций, и ноги становятся совсем легкими, сами движутся в ритме по кругу. Намджун держит в руках смысл своей жизни, человека, ради которого он готов на все, просто горячо любимого им Чонгука. Держит, не хочет отпускать никогда. И кружит, не желая останавливаться. И кружит, кружит, кружит.