Русская рулетка.

Вторая бутылка опустошилась еще быстрее первой. Дазай мысленно приказал себе остановиться, пока еще мог позволить себе такую роскошь, как адекватное мышление. Он и так слишком расслабился в компании врага. Возможно, стоило отказаться, когда Достоествский предложил ему выпить, но суицидников риск не пугает. - Ох, да, согласен, русская водка - вещь. - сказал Дазай, отодвигая пустую рюмку. "Чуя бы точно оценил", мысленно добавил он. - Я, честно говоря, к алкоголю равнодушен, и за разговором все равно, что пить. - Федор выпил не меньше Осаму, но выглядел абсолютно трезвым. Было далеко за полночь, и кроме них в баре на окраине города не осталось ни души. Даже бармен куда-то вышел, до смерти перепугавшись из-за невольно подслушанного разговора молодых людей. - Что еще интересного у вас в России имеется? - разрывая повисшую тишину, спросил Дазай. - Хм. Ты слышал про русскую рулетку? - что-то очень недоброе блеснуло в глазах Демона. - Нет. Расскажи. - Группа людей заряжают револьвер наполовину, крутят, передают по кругу, каждый по очереди стреляет себе в висок. - Мне что-то захотелось побольше погрузиться в культуру твоей страны. Сыграем, Федор-кун? - Осаму уловил ложь собеседника, и правила русской рулетки он прекрасно знал. Но с тремя патронами интереснее, чем с одним. Достоевский тихо усмехнулся, извлек откуда-то револьвер. Открыл барабан, положил три патрона, разместив их через один, и передал шатену. - Ха, ты всегда револьвер с собой носишь, когда с другом выпить идешь? - парень равнодушно крутанул барабан, приставил дуло к виску. Он не чувствовал и тени страха, когда это Дазай боялся смерти? Он желал ее, искал. Спустил курок, выстрелил. Он даже не зажмурился. А улыбка, пугающая и будто бы приклеенная на скотч, ни на секунду не дрогнула. Пистолет щелкнул впустую. Еще раз раскрутил, еще раз выстрелил. Третий, четвертый. После шестой неудачи Дазай вернул револьвер хозяину. - Что-то не похоже, чтобы в этой вашей рулетке был смысл. Твоя очередь. - с печальными нотками в приторно сладком голосе протянул он. Федор ничуть не удивился такому развитию событий. Он и не надеялся избавиться от соперника так просто. Брюнет раскрутил барабан, медленно поднес пистолет к виску, и выстрелил, закрыв глаза. Нет, и ему умереть здесь было не суждено. Револьвер вернулся на место. - Ты такой забавный, Федор-кун. Можешь убить меня в любой момент, да хоть этим же пистолетом, прямо сейчас. Я же приношу тебе немало проблем. Но ты все ходишь вокруг да около, ведешь свою собственную игру, понятную лишь единицам. Я тебе так дорог, а? - не меняя тона, с ноткой издевки закончил он. - А как бы ты сам поступил на моем месте? - взгляд красных глаз Достоевского, казалось бы, был устремлен прямо в душу собеседника. Жутковато, но Дазай и не с такими в гляделки играл. - Точно так же, - без раздумий ответил детектив. - К чему мне так скоро терять наконец обретенного равного по силе соперника? В крайнем случае, его всегда можно убить. - Вот ты сам себе и ответил. Глядя на тебя, я будто смотрю в зеркало. А сейчас прошу прощения, мне нужно идти. - Федор положил на стол несколько купюр, поднялся и направился к двери. - У тебя могут быть самые идеальные планы, продуманные до мелочей, но не забывай - в эту игру играют двое. Мы мыслим в одном направлении, можем предугадывать следующие шаги друг друга, наши шансы равны. Но я проигрывать не люблю. - тут Федор и услышал тон настоящего мафиози, холодный и без эмоций. - Однако, между нами все же есть одно отличие. У меня есть четкая цель. - сказал Достоевский, обернувшись. - У тебя же не осталось ни цели, ни принципов. В тебе и жизни не осталось. Ты сам не понимаешь, что и зачем делаешь. Единственное, чего ты по-настоящему хочешь - умереть. Мы оба добьемся того, чего желаем. - Да, тут ты прав. - едва слышно проговорил Дазай, уставившись в пустоту, под тихий звон колокольчика на двери, что потревожил уходящий.