я покажу тебе спонтанность.

Под палящим солнцем, которое освещает всю комнату, на широком подоконнике, подперев подушкой спину, сидит парень. Левая его рука постукивает по блокноту, уже наполовину заполненного его рисунками. Несмотря на тёплую погоду, темноволосый шмыгает носом, ругаясь на свой слабый иммунитет, и стирает последнюю нарисованную линию. Он делает музыку чуть погромче, стараясь заглушить какие-либо свои мысли благодаря ней. Что-то еще раз проведя карандашом, парень немного нервно кладёт блокнот на подоконник. Его перфекционизм не позволяет ему оставить что-то как есть: он лучше потратит время, которого у него не так много, чем будет мириться с тем, что сделал что-то не идеально, по его мнению, несмотря на то, что другие люди не соглашаются с ним. Попытка расслабиться не приводит ни к чему хорошему, и парень все же решает заняться лучше чем-то полезным. Хотя он и не самый большой фанат той же уборки, но однако часто ее делает, потому что живет один. Около полугода назад его мама переехала к своему новому парню, поэтому темноволосому пришлось научиться отвечать самому за свои действия и место, в котором он обитает. К тому же, так он хотя бы не тратит время зря. Через час, закончив с мытьем полов, парень радостно улыбается. Самое отвратительное он сделал, и теперь не хочет приступать ни к чему, что связано с тряпками. Не успев подумать над следующим занятием в этот длинный выходной день, темноволосый слышит звонок в дверь. — И кто это вообще? — удивляется он, прикидывая варианты. У его мамы есть ключи, а неожиданно к нему никто бы не пришёл. Разве что в прошлом… — Чон Чонгук! — раздаётся радостный звук от его бывшего лучшего друга. — Мм, привет? — парень вопросительно смотрит на стоящего в дверях Чон Хосока. Тот предстал с обновленным цветом волос, который Чонгук не видел у него в школе. Рыжий Хо — это что-то новое. Он искренне не понимает, что другу надо от него. Они не общаются уже как два месяца, хотя раньше были как братья. Это звучит грустно, но Чонгук уже смирился с этим. Как он говорит, они просто разошлись во мнениях. Это можно назвать таковым. Хосок действительно стал совсем другим. От парня, который каждое воскресенье смотрел с лучшим другом шоу Джеймса Кордена, готовил с ним пиццу, делая вид, что ведет кулинарный блог, и рассуждал о многих вещах, не осталось примерно ничего. Их фишка про двух братьев ДаблЧонов теперь в прошлом. Как только рыжеволосый понял, что является представителем нетрадиционной ориентации, его будто подменили. Мысли об успешном будущем сменились мыслями о том, где выпить в субботний вечер. Чонгук искренне не понимает своего друга. Тот перестал делиться с ним чем-то личным, и попытки достучаться до него были абсолютно тщетны. Самое обидное, по мнению Гука, было скорее всего то, что ссоры между ними так и не было. Просто Хосок предпочитает проводить время по-другому. И темноволосый имеет возможность с ним поговорить. Только это становится все больнее, потому что каждый раз он понимает, что его лучший друг больше не его соулмейт. В конце концов, Чонгук принял решение просто оставить своего друга в покое и жить своей жизнью. — Ты же любишь инди-группы? — Хосок машет головой, чтобы убрать челку, широко улыбается своей ослепительной, ровной улыбкой и облокачивается о дверной косяк, засунув свободную руку в карман штанов. В такой позе джинсовая куртка открывает вид на выступающий пресс, который виден из-под обтягивающей белой футболки. Как можно на такого не запасть, скажите пожалуйста? — Допустим, — Чонгук решает сделать вид, что ничего не происходит, но у него не удается это до конца. Каждая фраза непринужденного разговора проходит через самое сердце. Осознание того, что это лишь один редкий разговор с некогда его самым близким человеком, заставляет парня хотеть просто закрыть дверь. Это — не Хосок, и никогда им больше не будет. — Сегодня выступит «The Mutual» в ближайшем клубе, и я хочу сходить с тобой, — рыжеволосый достает два билета и встаёт в ожидании ответа. Определенно, раньше тут и вопроса бы не было. Они заранее вместе купили бы билет, и Чонгук понимал бы уже давно, что субботний вечер у него занят таким образом. — Я не знаю особо эту группу, — Чонгук начинает закрывать дверь, но Хосок резко подпирает ногой косяк. Первый лишь закатывает глаза. Эта игра должна идти по его правилам, раз уж ему не оставили выбора, играть вообще или нет. — Я скучаю по тебе, — взгляд рыжеволосого полон печали, и это так… непривычно. — Мне очень грустно, что мы больше не общаемся, и я виню себя за это больше, чем когда-либо. Я не хочу заканчивать все так. Я вообще не хочу заканчивать, — выпаливает Хосок. Чонгук переводит глаза на что-то другое, чтобы не заплакать, потому что резко чувствует, как же ему теперь одиноко. Как бы он ни старался завалить себя делами, хобби и учебой, ему банально не хватает смеха друга. Заразительного, громкого, от его шутки, чтобы они вместе угарали до слез. — Хорошо, — Чонгук чувствует, что это говорит не он, а его сердце. Он просто не может отказать после такой трогательной небольшой речи от друга, и глубокий вздох ещё раз доказывает, что решение даётся ему нелегко. К тому же, сыграло его нежелание делать весь вечер уроки, которые были у него по плану. Тогда завтра он готовить будет одновременно с просмотром «The LateLate Show». Через час сборов Чонгук выходит из дома по направлению к их точке — магазину CD-дисков. Он избегает это место все два месяца и обходит более длинным путем, дабы не вспоминать лишний раз о том, что когда-то было хорошо. Из-за этого количество купленных им дисков не увеличивается: в другие места ему ходить также не хочется. Парень неторопливо шагает, раздумывая о том, чтобы развернуться и всё-таки уйти. Ощущение комфорта и владение ситуацией у него всегда стоит в приоритете. Чонгук даже смотрит перед выходом на участников этой группы и слушает пару песен, чтобы иметь хоть какое-то представление. Хосок как обычно опоздывает на 5 минут: хоть где-то он не меняется. Чонгук коротко обнимает его одной рукой, хлопнув по плечу. Этот жест выглядел как прямой знак, что все не как раньше, понимает Хосок. Раньше тот обнимал его очень крепко. «Сейчас мы — чужие друг другу люди. Я сам все запорол. Просто смирись.» — Хён, мне кажется, это плохая затея. Я их даже не знаю, — Чонгук достаёт жвачку из джинс и берет одну. Это — вторая за день, поэтому больше сегодня он не ест их. Пачка у него рассчитана на десять дней — по две каждый. Ни больше, ни меньше. — Познакомишься с ними после концерта. Я проведу тебя за кулисы, — отмахивается Хосок, будто это обычное дело — иметь возможность лично поговорить с артистами. — А чего ты не говорил? — Чонгук останавливается и скрещивает руки на груди. — Мне нужно вернуться домой в 10. — Да-да, я помню, — цокает языком старший. — Ты можешь хоть раз пренебречь своим расписанием и нормально повеселиться? — Ты сам жил по такому же расписанию, — Чонгук хмурится, но при этом продолжает идти. Ссора с Хосоком сейчас ни к чему, и он старается закрыть глаза на скептический тон собеседника. Возле клуба оказывается уже достаточно людей, но рыжеволосый берет друга за руку и тащит его мимо них всех. Чонгук лишь недоумевает, как он за такое время обзавелся неплохими связями. Бывшие друзья подходят к охраннику, и Хосок просто называет своё имя. Тот кивает и пропускает их к чёрному входу, в конце которого оказывается зал. Аппаратура настраивается, выходят некоторые люди и что-то подключают. Этот концерт не будет каким-то масштабным, но уже достаточно профессиональным. Группа не является популярной, но две их песни Чонгук когда-то слышал. Чоны оказываются у барной стойки. Хосок берет себе соджу и задаёт Чонгуку достаточно привычный уже для себя вопрос: — Будешь? Есть один бесплатный ваучер на соджу у тебя. Чонгук на это лишь выгибает бровь. За свою жизнь он никогда не пробовал больше пары глотков пива, так что предложение выпить 20-тиградусный алкогольный напиток звучит максимально смешно. Хосок на это лишь пожимает плечами и забирает ваучер себе, использовав его, когда быстро заканчивается первый стакан. Чонгук следит за каждым глотком старшего, стараясь не подавать виду, что его это напрягает. Однако парень постарается убедить себя, что доверяет Хосоку и считает: он знает, что делает. Через минут 10 запускают всех остальных. Концерт уже должен начаться, но группа немного опаздывает. Чонгук чувствует напряжение, потому что чем дольше не начинается выступление, тем позже он придёт домой. — Один из них учился в нашей школе. Он знаком с парнем, который выпустился в том году — Чимином, — вдруг начинает разъяснять Хосок о своих связях. — Кстати, он тоже где-то здесь. Мы недавно начали с ним общаться, встретились в клубе как-то. — А какой парень учился в нашей школе? — Ким Намджун. Может ты помнишь? Всегда ходил в пиджаке. 4 года назад выпустился, — старший лезет в телефон показать фотографию этого мембера, но в этот момент участники выходят на сцену, так как их выдают поддерживающие крики. Первым появляется достаточно низкий парень, глаза которого почти что закрывают его забавные черные кудряшки, и садится за барабаны. — Это Мин Юнги, — уточняет Хосок, но Чонгук уже сам понимает, как его зовут. Следующим выходит высокий светлый участник. Он берет бас-гитару и, проведя глазами по залу, подмигивает Хосоку. Тот мило улыбается и делает глоток соджу. — Ким Сокджин — гей, и мы фолловим друг друга в инстаграме. Чонгук старается забыть эту ситуацию, потому что выглядит все это как-то странно. Теперь оказывается, что Хосок уже знаком с одним из них. У Чонгука появляется страх, что это не все сюрпризы, которые его сегодня ждут. Третий показывается парень с немного удлиненными убранными за уши волосами, и Чонгук сразу узнаёт, что это Намджун. Правда, вместо мальчика в пиджаке и с немного глупой короткой прической предстает высокий, красивый, в чёрной рубашке, открывающей немного грудь, мужчина. Иначе называть его не хочется. Чонгук помнил его, когда был ещё подростком и восхищался взрослыми выпускниками. Только тогда это было не то, но сейчас он с уверенностью может сказать, что Намджун обладает невероятной харизмой. Повернув голову на Хосока, Чонгук замечает, как тот залип на этом участнике. Он усмехается и ожидает выхода солиста. И последний мембер не скромничает. Он, видимо, понимая, как на него будут реагировать, подходит к микрофону, взмахнув чёрными волосами, и облизывает свою губу, посмотрев на всех немного исподлобья, отчего его взгляд выглядит очень грозно. Потом этот парень приподнимает голову и легонько улыбается, как будто ощущая, что все, без исключения, смотрят только на него и не могут отвести глаз. Хотя, наверно, так и есть. — Ким Тэхен в своём репертуаре, — Хосок ухмыляется, явно не поддаваясь его харизме. Чонгук на это лишь улыбается и отводит взгляд от солиста. Примерно за, буквально, несколько секунд пения Тэхёна становится понятно, почему именно он — фронтмен группы. Когда Чонгук услышал его низкий и очень мягкий голос в студийном альбоме, ему казалось, что это какая-то обработка, однако сразу на первой песне на концерте он отметает этот вариант. Спорить, что Ким обладает уникальным тембром, как минимум глупо. Чонгук наконец немного расслабляется, наслаждаясь приятной музыкой, и лишь постоянно пьющий Хосок не может оставить его мысли в покое. К концу концерта младший понимает, что все сейчас быстро не закончится.