я покажу тебе спонтанность.

Просыпаясь от неприятного звона в ушах, Чонгук стонет. У него нет ощущения, что организм выспался. Зарываясь в подушку, парень позволяет себе поспать еще 10 минут, плюя на все правила, помогающие ему держать свою жизнь под контролем, но после второго звонка он, наконец, понимает, что будит его вовсе не телефон.  — Кому я там нужен, боже! — червячком сползая с кровати, Гук вовсе не старается быстро добраться до входной двери. С повторным появлением Хосока в его жизни парень выпадает из своего размеренного расписания, потому что в дверной звонок так упорно нажимает именно этот несносный бывший лучший друг. Тоска по нему и его редким, но всегда забавным выходкам, неимоверная, если говорить начистоту, но то, как Хосок пытается вернуться в круг Чонгука, ему совсем не нравится. Чем больше Чон старший взаимодействует с младшим, тем меньше второму понятно, что творится в голове у Хосока на самом деле. Не нужно быть гением, чтобы знать: Хосок плохо соображает, ведь малейшие познания про алкоголь всё-таки остались у Чонгука с детства от его папы, который не был в плохих отношениях с бутылками чего-то крепкого, продолжая предпочитать их любимой семье. Откидывая неприятные флэшбеки, стряхивая их головой, Чонгук таки подходит к двери и открывает ее. Выглядит Хосок весьма пьяным, как и было ясно до. Но, видимо, несмотря на помутневшее сознание, доехать до друга, чтобы родители не увидели сына в таком состоянии, парень догадался. Хосок опирается на стену и странно кряхтит. Чонгук заставляет себя не оценивать состояние и растрепанность вещей его друга, ведь представлять, из-за чего на шее Хосока красуются красные пятна, было бы слишком отвратительно. Вообще, весь вечер можно назвать таким, за исключением голоса Тэхена, которым наслаждался в наушниках по пути домой Чонгук, что он, определённо, не признает это, ведь «ему просто понравились некоторые песни». В глазах Хосока немой вопрос, можно ли ему зайти. Поджатые губы Чонгука не сильно обнадеживают, и старший даже немного поджимает плечи от страха, потому что до открытия двери другом он был полностью в этом уверен. Трясущиеся руки пьяного парня заставляет Чонгука перестать хмуриться и смотреть так осуждающе, но взгляд свой он оставит таким. — Ложись на диване, утром приведёшь себя в порядок, я ухожу спать, — не слишком приветливо отзывается Чонгук, но не хочет ничего менять в своей фразе. Он злой, когда его будят, как и большинство людей: спокойный подъем по утрам парень так и не освоил, и каждый день у него происходит борьба между желанием поспать и желанием провести утро продуктивно. Поставив всё-таки стакан с водой на тумбочку и тазик у неё рядом с диваном, на который так стремительно падает Хосок, не пытаясь снять с себя даже куртку, Чонгук с более-менее спокойной душой идёт досыпать свою дневную норму, думая больше всего о том, как ему хочется сомкнуть глаза и провалиться в глубокий сон.

***

— Я понимаю, что ты много выпил, но уже 12 часов дня, — Чонгук снова трясёт за плечо все ещё нетрезвого друга и, понимая, что вариант остаётся всего один, окатывает его холодной водой. Видимо, сил у Хосока все также нет, и он не особо двигается от такой неожиданности, хотя глаза, спасибо и на том, размыкает. Чонгук на это лишь супится в ожидании хоть каких-то действий от друга, но в ответ получает ленивый, сонный взгляд. — Вообще-то мне звонила твоя мама, — делает последнюю попытку нормально разбудить Хосока Чонгук, потому что силой поднимать друга у него нет никакого желания. Благо, это и не нужно. От резкого подъема старшего Чонгук ухмыляется. Тело Хосока (назвать его человеком со всеми признаками жизнедеятельности сейчас трудно) спускается на пол, и с помощью руки Чонгука он встает, сразу направляясь к туалету. — Что она сказала? — Хосок смотрит на себя в зеркало, и по скривившемуся лицу видно его недовольство своим внешним видом. Синяки под глазами выделяют его опухшее лицо, а руки немного трясутся, что является не самым любимым эффектом похмелья у парня, ведь такое особо не встретишь. В очередной раз он говорит себе, что нужно держать норму выпитого, но, фак, когда это работало? Чонгук молчит. Он осматривает эту картину и ему противно. Но, вместе с этим, впервые парню становится жалко друга оттого, что он понимает, в каком всё-таки дерьме Хосок. Точно ясно, что из этого теперь очень сложно выбраться: Чонгук вновь проводит параллель со своим отцом, и от этого спокойно реагировать на новое времяпрепровождение бывшего друга получается очень и очень хреново. И помощь Хосок получает только благодаря приятным воспоминаниям, оставшимся у Чонгука после многолетней дружбы. Неожиданно старший берётся за голову от резкой боли в затылке. Чонгук наблюдает, как друг скрючивается и опускается на корточки. — Таблетки... пожалуйста... дай, — на выдохе говорит Хосок, аккуратно стараясь дойти обратно до кровати. — Только одну, а потом я отлучусь, потому что мне придётся идти в аптеку, — в очередной раз Чонгуку хочется себя начать ругать за то, что у него нет запасной пачки обезболивающего. Проблема лекарств в том, что парню очень редко они нужны, потому что хорошим здоровьем он не обделён. А больше здесь никому таблетки и не могут понадобиться. «Ха-ха!» — смеётся в голове Чонгук над своими же мыслями, которые не включают варианты форс-мажоров в виде пьяного Хосока. Понимая, что другу одной таблетки будет мало, парень быстро выбегает из квартиры. Нащупав в любимой белой тостовке, выглядящей как обложка нового альбома «The 1975», кейс с беспроводными наушниками, Чонгук вставляет один в ухо прежде, чем его лицо застывает в недоумении, а ноги самопроизвольно остановливаются. — Что за напасть? — шипит он, увидев закатанные глаза человека, вышедшего из дома напротив. Демонстративно надевая второй наушник и натягивая капюшон, всем видом показывая нежелание говорить с неожиданным соседом, Чонгук переходит дорогу, ругаясь, что ему нужно именно в ту сторону. — Ой, можно ещё пафоснее? Будто я хочу с тобой общаться, — ухмыляется парень, все ещё продолжающий стоять у дома прекрасной пары женщины и мужчины, которых Чонгук очень любит. Поэтому искренне не понимает, как эта ситуация может произойти. — Что тебе надо, Тэхён? — поворачивается Чонгук на сто восемьдесят градусов. Он не выглядит таким испуганным, как день назад, потому что сейчас, он, как минимум, находится на своей территории, а, как максимум, очень недоволен событиями, заставляющими его удивляться чему-то и чувствовать перемены. Ким Тэхён на это ещё больше ухмыляется (у него так лицо не треснет?). Он приподнимает бровь и продолжает следить за реакцией Чонгука. — Ничего. Классная толстовка, тоже люблю этот альбом «The 1975», — совершенно непринужденно произносит Тэхён и убирает руки в карманы ветровки, продолжая держать ухмылку на своём лице (можно его ударить, чтобы он перестал?). — Особенно «Love It If We Made It». Чонгук на это лишь поджимает губы, решая промолчать о том, что эта песня является его любимой. Теперь ему становится очень и очень неловко просто развернуться и уйти, потому что манеры не позволяют без слов прерывать начатый диалог, пусть и такой нежеланный. Они оба молчат. Тэхён достает сигареты из кармана, переводя взгляд от пачки к Чонгуку и обратно. Зажав одну зубами, он зажигает ее, готовый рассмеяться от скорчившегося взгляда собеседника. — Ты серьезно и на сигареты так реагируешь? — происходящее для Тэхёна является забавной игрой и попыткой выявить степень душности этого парня. Чонгук все прекрасно понимает, и ему ничуть не легче. — А ты серьезно не принимаешь, что есть люди с другими принципами? — все это выглядит как разговор глухого со слепым. Что Чона заставляет стоять до сих пор на месте, он не понимает. Чонгук сам удивляется своим мыслям, благодаря Тэхёна в голове, что тот выдыхает дым хотя бы в бок, а не ему в лицо. А вообще, будь он посмелее, сам бы забрал сигарету и выбросил, лишь бы убрать эту довольную ухмылку с лица зазнавшегося брюнета хоть на несколько секунд. — Нет, — Тэхён делает долгую затяжку, действуя на нервы этого паренька. Он и курить-то не хотел вообще. Однако, стоит не перебарщивать, чтобы Чонгук вообще не ушёл сейчас. Ведь так неинтересно, — что есть люди с принципами, — и Ким выкидывает сигарету в урну у дома, в котором он будет жить несколько недель. — Да, блин, что ты от меня добиваешься? — Чонгук от нервов даже берет жвачку и кладёт сразу две в рот, чтобы делать большие пузыри, которые его очень успокаивают. — «Блин» — это весь мат, на который ты способен? — Тэхён искренне широко улыбается, от чего кажется милым, — это не любимая его черта. — Давай, покажи мне злость, я же тебя так бешу, — он вскидывает бровь в реальном ожидании каких-то действий от Чонгука. Но, увидев лишь смятение этого парниши, наконец, отвечает на его вопрос. — Я всего лишь хочу повеселиться и расслабиться в свой отпуск, и ты прекрасно мне в этом помогаешь. Это дом родителей Намджуна, и сейчас мы в нем будем жить месяц, пока их нет. «Ну, класс. Терпеть эти неожиданные встречи слоняющихся везде от нечего делать музыкантов. Лучше и быть не может.» — М-м, прости, мне пора, — всё-таки разворачивается спиной Чонгук, вспомнив о Хосоке, и быстро двигается подальше от этой несносной ухмыляющейся задницы, ярко ощущая невидимый след от прожигающего взгляда неприятного собеседника. «Даже походка у него идеальная, как скучно», — думает Тэхён и стоит так ещё несколько секунд прежде, чем всё-таки уходит в своём направлении. Он включает вспомнившуюся пару минут назад «Love It If We Made It» и подпевает «Я буду рад, если у нас все получится», не зная, что сейчас Чонгук шагает в такт этой же песне.

***

Постукивая пальцем по подлокотнику, Тэхён выжидающе смотрит на любимую текилу, которую не может открыть без хёнов. Он пролистал, кажется, уже всю ленту в инстаграме, заблокировав в очередной раз парочку недалеких телок, предлагающих ему секс, когда он приедет в их город, подкрепляя свои слова уговаривающими интимными фотографиями. Да, вокалист не славится длительными отношениями, но ему не интересно, когда эти беспринципные девушки сами лезут. По правде говоря, ему не нравится, когда к нему в принципе лезут именно девушки, окей? Ругаясь на сраный фонарь, Тэхён подходит к окну, чтобы задернуть шторы, дабы этот отвратительный свет не мешал ему жить спокойной вампирской жизнью. В окно он видит, как забавный новый сосед выносит мусор в толстовке с, эм, «The Weeknd»? Чонгук ходит в чем-то, что не намекает на его музыкальные предпочтения? Тэхён ставит сотню баксов на то, что этот чудик опять сделает что-то занудное. Увы, спорить ему сейчас не с кем, потому что мемберы поехали провожать Юнги в аэропорт, чтобы тот наконец свалил к своей девушке в Сеул и не бесил постоянными разговорами с ней. Окей, этот парень — офигенный. Порубиться с Тэхёном в приставку Мин Натурал горазд больше всех, и в «Я никогда не» он, кажется, победит каждого, отлично помня факты про любого. Но тот момент, что он не разделяет ориентацию со всеми тремя друзьями, его портит, определенно. Благо, сейчас он не будет мешать гейской части «The Mutual» нормально отрываться. Тэхён стукает себя по лбу, реально жалея, что рядом с ним нет никого, потому что этот человек отдал бы деньги Киму, наблюдающему за рассортировывающим мусор по бакам Чонгуком. Он выбрасывает каждую банку и кожуру по разным контейнерам, а потом проходится по дорожке на несколько метров и собирает чужой мусор. Улыбнувшись самому себе, паренёк оглядывается и видит Тэхёна, наблюдающего за ним. Его довольное выражение лица сменяется гримасой, потому что он снова видит эту ухмылку (сколько вообще можно?). Брюнет поднимает большой палец вверх, губами говоря «умница», чем, конечно, не радует совсем не тупого Чонгука, умеющего различать издевательство и настоящую похвалу. Кажется, школьник окончательно вскипает, поэтому Ким получает весьма неожиданный, но уверенный фак. Не планируя такой реакции, он не знает, что ответить, поэтому просто решает проигнорировать этот жест. — А ты не такой хорошенький, каким пытаешься казаться. Что ж, посмотрим, что ты выдержишь, — ехидная улыбка не спадает с лица Тэхёна, когда наконец заваливаются в комнату Намджун и Сокджин, активно обсуждая последнюю ночь. — Я никогда так быстро не кончал от минета, как вчера, — Сокджин не снимая с себя одежды, подходит к текиле и сразу делает глоток. Такие разговоры являются обыденными для этих ребят настолько, что они могут говорить о сексе где угодно. Конечно, не называя пол их партнеров. Всё-таки о репутации они пекутся и не болтают на каждом шагу о своей ориентации. — А ты, Тэ? Кто лучший минет тебе делал? Вероятно, не вчерашний чел? — Сокджин издевательски улыбается. — Ну хоть быть первым у парня — это вообще прикольно? — Что? Ты про этого чудика? Мы с ним не спали, — Тэхён берет из рук Сокджина текилу и радостно ее пьёт. Намджун присаживается рядом, открывая свой любимый бурбон, и смешивает его с колой. Он не из тех, кто любит алкоголь (как и секс) пожестче. — А кто вчера сказал, что это было скучно и занудно? Брось, все настолько плохо, что тебе не хочется признавать, что это вообще было? — вклинивается в разговор вечно помнящий все слова с пьянок Намджун. — Хёны, я что, вчера настолько набухался? — цокает Тэхён. Он не помнит того, чтобы прошлой ночью рассказывал им хоть что-то. — Это хуйня, не забивайте голову. — Да ладно, больше тебе не придётся трахаться с девственниками, мы будем аккуратнее, — Сокджин драматично кладёт руку на сердце и кланяется, за что получает пинок под зад от Тэхёна, и заливисто смеётся. Вокалисту становится лень что-то объяснять друзьям, и он машет на эту ситуацию рукой, предпочитая лучше веселиться и пить сейчас (будто у него это такая редкость, ага). Налившие себе алкоголь мемберы чокаются стаканами, разливая что-то на стол, но их это абсолютно не заботит. — За отпадный отпуск, — говорит Сокджин, выпивая все залпом прежде, чем кто-то ещё успевает дополнить его тост. Да, в таком парню нет равных. — Мы его заслужили, — Намджун поддерживает друга и осушает стакан, закусывая чипсами. — То, что будет в Кимхэ, останется в Кимхэ, — подытоживает Тэхён, не отставая от парней в количестве влитого за раз алкоголя. Глубоко вдохнув носом вместо закуси, он расслабленно запрокидывает голову и по-настоящему, наконец, кайфует от своей жизни. Или пытается обмануть самого себя.