Легенда о новолунье

      Солнце уже утонуло в тягучих ватных облаках на горизонте и морозно-голубой свет холодно лился на серые аллеи Сент-Джеймсского парка, когда на лавочке против обширного живописного пруда разместились две фигуры, практически бездвижно уставившись на противоположный берег сияющего водоёма.       Царили последние дни календарной осени, калейдоскоп красочных листьев частично обронил своё великолепие с массивных ветвей деревьев на влажные тропинки и тротуары. Кое-где иногда выпадал махровый снег, совсем мягкий и лёгкий и невероятно быстро тающий. Азирафель поднял над головой бежевый зонтик и долго взирал на раскинувшиеся на берегу пруда красно-коричневые деревья, многие из которых уже лишились своих ярких одеяний. Дождь оставлял влажные метки на его светлом однянии, и иногда Азирафель с интересом и заботой смотрел на расположившегося рядом Кроули, дождевые капли на тёмном костюме которого были совсем не видны. Только эффектно уложенные волосы медленно поникали под тяжестью воды. Кроули отказывался занять место под зонтом, аргументируя это тем, что вдвоём они вряд ли там поместятся.       Темнело стремительно. Свинцовые тучи заволакивали плачущее небо, кутая в свои мрачные объятия кремово-жёлтый серп растущей луны. Сети блестящих звёзд старались пробиться сквозь сине-фиолетовую тьму. Ангел внимательно следил за каждой каплей, приземлившейся под его ногами, воображая, словно вместе с этим дождём ему под ноги летят мерцающие звёзды.       — Я читал очень интересную книгу сегодня, Кроули, — заговорил Азирафель, воодушевлённо улыбнувшись, и поёрзал на месте.       — О, нет, ангел, — Кроули сложил руки на груди и отшатнулся, закатив глаза, — только не книги, нет, нет, нет.       — В древности существовала очень интересная легенда, — задумчиво улыбнулся ангел, опираясь на спинку скамейки. — Раз в несколько лет в период ноябрьской растущей луны случаются особые ночи, когда… — Азирафель погладил свои кудряшки, подбирая слова. — Когда можно…       — Только не говори, на любовь погадать, ангел. — Кроули привычным жестом отмахнулся и закинул ногу на ногу, рассматривая свою блестящую от воды обувь.       — Существует эдакая легенда о новолунье, — воодушевлённо продолжил Азирафель, вдруг подвинувшись к демону и заглянув в его лицо. В тёмном стекле очков Кроули ангел ожидаемо увидел себя и инстинктивно улыбнулся. — В эти ночи обыкновенно стоит непривычно холодная погода и ветер бушует так, как не бушевал в этой местности очень давно.       Азирафель сделал странный жест головой, словно взглядом пытался погрузить собеседника в таинственность рассказываемой истории. Кроули в ответ только усмехнулся. Ангел, казалось, был похож на тех таинственных личностей, которые тёмными ночами в глубине леса близ полыхающего костра с упоением рассказывают страшилки. Белые кудряшки еле-еле заметно подпрыгнули.       Демон нетерпеливо вскочил с лавки и шустрой, привычно-развязной походной направился по дряблой траве вдоль пруда. Азирафель шаловливо побежал за ним, стараясь не испачкать светлые брюки в дождевой грязи. Где-то за пределами парка раздался рычащий рёв собаки.       — О, Кроули, дорогой, такая красивая дождливая ночь, — улыбнулся ангел и с заботливой осторожностью взял Кроули под руку, заставив его забраться под зонт. Крупные капли отчаянно бились о тонкую ткань зонта, забавно отскакивая в стороны. — Этот пруд выглядит точно как звёздное небо. Посмотри, как свет фонарей блестит в брызгах и круглых разводах.       — Да-да, ангел, мы видим такую же картину каждый раз, когда выбираемся на улицу в дождь. — Кроули быстро сунул руки в карманы брюк. — Шесть тысяч лет ты наблюдал дождь, бьющий по прудам, но до сих пор радуешься как впервые.       — Дождь каждый раз разный, Кроули, — заметил Азирафель, удобнее схватившись за влажную ткань его пиджака, — равно как и дождевые узоры на водной глади каждый раз отличаются друг от друга. И будь я художником, я бы написал серию картин, посвящённых невероятным дождевым рисункам на воде.       «Лучше бы ты про книги свои балаболил», — вымученно подумал демон, мученически помотав головой.       Азирафель, казалось, прочёл его мысли.       — В те самые холодные ноябрьские лунные ночи сама природа способна подсказать человеку его родственную душу. — Ангел улыбнулся с таким интересом к собственному рассказу, что Кроули невольно вздохнул. — Да-а, у этих смертных такие забавные истории. И знаешь, они говорят, что если в такую холодную ветреную ночь под сияющим месяцем ты окажешься вдвоём с тем, кого любишь…       — Ангел, кончай эту ерунду, пожалуйста, я и так слушаю от тебя этот бред каждый день, — взмолился Кроули и выхватил зонт из рук Азирафеля. Освобождённую руку Азирафель бездумно положил поверх собственной ладони, обхватывающей локоть демона.       Воцарилось минутное молчание. Под плеск капель и шуршание осенних листьев Кроули и Азирафель прошли вдоль пруда до очередной лавочки, за которой тянулась мощёная дорожка, а чуть дальше великолепный парк ограничивал высокий металлический забор. Кроули остановился у небольшого камня, торчащего среди травы. Отсюда в особой мере хорошо было видно громадное колесо обозрения, одиноко возвышающееся среди значительно меньших по высоте деревьев. Дождь стихал, однако мрачные ветви деревьев всё сильнее раскачивались под порывами ветра.       — Эти смертные говорят, — не унимался Азирафель, — что если в такую непривычно морозную погоду ты нисколько не чувствуешь дискомфорта, не чувствуешь холода вообще, а порывы ветра как будто вовсе не касаются тебя, значит тот, кто находится рядом, является твоей родственной душой и даже любит тебя.       В таинственном затишье раздался негромкий, язвительный смех демона.       — И кто верит в такую чушь, ангел?       Азирафель тряхнул плечами.       — Не знаю, дорогой, может быть, Анафема. Она дала мне эту книгу.       Кроули сложил зонт и понимающе кивнул.       Из дома, скромно притаившегося прямо за забором, шустро выбежала полненькая англичанка, облачённая в высокие кожаные сапоги, с натянутой поверх пышной причёски меховой шапкой и закутанная в объёмный меховой полушубок; обмотанный вокруг шеи шарф резво порхал за её спиной, подбрасываемый резкими порывами ветра. Добежав до угла в старательных попытках поплотнее закутаться в тёплые одежды, женщина нашла глазами такси и залетела в него так же быстро, как до этого пробежала вдоль улицы.       Демон по-прежнему тихо, но безудержно смеялся. Свободной рукой он поправил воротник пиджака, разгладил серебристое украшение на шее и медленно пошёл дальше, продолжая бесцельное путешествие по периметру водоёма. Вода в пруде тихо напевала свою сладкую песню под аккомпанемент шуршащих на ветру листьев.       — В самом деле, Кроули, я полагаю, что жизнь людей слишком коротка. Они живут в лучшем случае сто с чем-то лет. В эти сто лет им, живущим сейчас, неизвестно так много интересных событий прошлого. Мы их пережили, а они не могут их пережить. — Ангел с сочувствием посмотрел на черту крыш за пределами парка. — Люди писали легенды, летописи, сейчас пишут книги, и только по письменным источникам те, кто живут сейчас, знают, что было в прошлом, а те, кто будут жить потом, узнают, что происходило сейчас. Их способы пережить различные события не сравнятся с нашими. Мы видели всё своими глазами.       — И даже принимали участие, — с усмешкой добавил демон.       — Да, знаешь, в самом деле, я понимаю их желание сочинять какие-то легенды. Кроули, человеческой жизни не хватит, чтобы пережить хоть что-то действительно интересное и запоминающееся, поэтому смертные развлекают себя сочинительством. Ведь так?       Одинокое колесо казалось уже совсем близким. Его тусклые кабинки печально наблюдали за ночным Лондоном с грандиозной высоты. Деревья по-прежнему шуршали. Обойдя небольшую кучку опавших листьев, демон придержал Азирафеля за рукав и вместе с ним спустился по припрятанной в траве мощёной лесенке, ведущей прямо к колыхающейся полосе прозрачной воды, отражающей в своей стеклянной глади тёмное небо с проблёскивающими кое-где маленькими искорками звёзд.       Кроули стал на самый край занесённого рыжими листьями берега и на несколько секунд оглянулся назад. Среди полуголых ветвей величественно возвышались дворец и громадное колесо обозрения. Вода в пруде с еле-еле ощутимым шумом переливалась от одного берега к другому, сияющие круги расплывались по всей зеркальной глади, когда последние одинокие капли таинственно ныряли в пруд. Рваные порывы ветра возносили над прудом груды ржавых листьев. Деревья в зоне видимости демона синхронно колыхались и талантливо вальсировали всем своим дружным дрябло-коричневым коллективом. Кроули потрогал ладонью влажные волосы, инстинктивно проверяя их на сохранность в условиях таких суровых дуновений осеннего ветра, — укладка держалась идеально, не позволяя выпасть ни единому волоску.       — Тебе не холодно, ангел?       — Ничуть, дорогой.