Порошок для Солнца и Луны.

      Мицуки спокойно лежал на своей кровати в пустой квартире. Погружать разум в сон пока не хотелось, но голова уже очистилась от всяких мыслей. Пару часов назад их команда вернулась с типичного задания ранга D. Им было необходимо достать цветок, который распускается раз в пятьдесят лет на горе Джунга.       Задание было простым и без подвохов, не считая вездесущих разбойников и нелегальных торговцев, которые стремились сорвать цветок первыми. К сожалению, от них все еще невозможно избавиться полностью в современных реалиях. Каким бы ответственным и заботящимся о народе не был Хокаге — всегда находились люди, готовые встать на кривую дорожку. В одном из боев им пришлось бы несладко, не будь в команде Сарады с ее шаринганом. Но, к счастью, они продержались достаточно долго для того, чтобы возвращающийся с горы Конохамару смог помочь им. Группа разбойников успела задеть лишь Боруто, направив на него странный порошок, который попал в полученную ранее рану. В прочем, он никак, видимо, не подействовал, потому что с парнем все было в порядке.       Вернувшись в деревню Листа, они сдали отчет и направились по домам — было уже поздно. Хотя, насколько помнил Мицуки, дом Сарады находился в другой стороне. Но лишних вопросов он задавать не стал. Какое ему было дело до того, что Учиха направляется в сторону, где живет Сумире? Да и Боруто не обратил на это внимания, так что сын Орочимару быстро забыл об этом.       Неожиданно раздался стук в окно. Поднявшись, Мицуки увидел человеческий силуэт и сразу же открыл окно, так как распознал за стеклом свое Солнце. В комнату тут же ворвался вихрь в лице Боруто. Он тяжело дышал, а его взгляд метался с одного предмета на другой. — Что-то случилось, Боруто? — спросил Мицуки, нарушая молчание.       Наконец, взгляд голубоглазого остановился на хозяине комнаты, в которую парень так беспардонно влетел. — Я... — голос Боруто оказался охрипшим, будто он не пил целый день. Младший Узумаки подскочил к Мицуки и быстро повалил его на кровать. Его лицо пылало, а кожа, казалось, испускает жар. Это сильно контрастировало с телом Змея. — Я чувствую себя странно, Мицуки. Тот порошок, кажется, как-то все же повлиял на меня.       Сын Орочимару нахмурился, а Узумаки внезапно завис, блуждая взглядом по распростертому под ним телу. В его глазах читалось желание. Порошок подействовал очень странно, и теперь Боруто хотел своего друга. Ранее он даже не помыслил бы о подобном. Но сейчас ничего не мог с собой поделать. У него уже не хватало сил сдерживать себя, а вставший член упирался в штаны, которые сейчас казались очень тесными. Наклонившись, Узумаки поцеловал парня, совсем уже не отдавая себе отчет в том, что он делает.       Он поцеловал его, прикрыв глаза. Неумело, дыша очень часто. Мицуки же, напротив, смотрел на лицо друга, не совсем понимая, что конкретно происходит. Но вдруг в нем что-то будто вспыхнуло, и через мгновение уже желтоглазый нависал над парнем, умело утягивая его в поцелуй, и держа руки Боруто над головой. От таких перемещений рамка с фотографией, которая лежала на кровати, рядом с подушкой, упала на пол, но, хвала небесам, не разбилась. Но, случись это, Мицуки не обратил бы внимания. Какая ему было разница, когда под ним лежал такой открытый и доступный Боруто? Его Солнце, которое сияло и согревало гораздо сильнее небесного светила.       Узумаки внезапно простонал сквозь поцелуй и чуть вскинул бедра, потираясь о колено Мицуки, которым тот оперся о кровать прямо между разведенных ног парня. Действуя инстинктивно, Луна придвинул колено чуть ближе к паху Боруто, а затем и вовсе положил руку тому на уже давно возбужденный член. Боруто отреагировал коротким стоном прямо в рот Мицуки, который и не думал прерывать поцелуй, наслаждаясь телом, на которое давно засматривался.       Но Боруто уже не мог. Он буквально задыхался от нехватки воздуха и возбуждения. — Ми..цуки.. — выдохнув имя друга, он начал водить руками под его свободной одеждой, легко снимая ее и откидывая в сторону. Он с наслаждением касался белоснежной кожи, отчего Мицуки становилось почему-то жарко.        Недолго размышляя, Луна так же снял с парня всю верхнюю одежду, оставив того лишь в нижнем белье, которое Боруто снял уже сам, стаскивая заодно и оставшуюся одежду Змея. Они остались полностью голые, и Узумаки с небольшим удивлением заметил, что у его Луны стоит не хуже, чем у него. Но через мгновения блондин уже забыл об этом, стараясь прижаться теснее к бледному, чуть худощавому телу.       Мицуки вздрогнул, подаваясь навстречу и вновь утягивая Солнце в поцелуй. Его руки же оглаживали тело парня, запоминая на ощупь каждый сантиметр тела, чтобы вспоминать этот момент позже, воспроизводить его в мыслях раз за разом, пока не надоест. И он знал, что ему никогда не надоест.       Полностью разомлев, Боруто тихо стонал и вздрагивал от прикосновений. Закинув ноги на поясницу Змею, он прижал его к себе еще ближе, двигаясь, потираясь членом о член. Дыхание Мицуки немного сбилось, едва он почувствовал это. Вспоминая то, что он когда-то прочел в одной книге со странным названием, парень подхватил друга под коленями и устроился так, чтобы член упирался прямо в задний проход Узумаки. Блондин тут же распахнул глаза, уставившись на Мицуки, но не запаниковал, лишь попытался раздвинуть ноги еще шире. Змей чуть качнулся вперед, надавливая сильнее, а затем медленно вошел наполовину. Боруто всхлипнул и зажмурил глаза, глубоко дыша. Войдя до конца, Мицуки тут же замер, а затем наклонился вперед, пальцами стирая слезинки с глаз друга. Найдя руку Узумаки, он крепко сжал ее, переплетая пальцы, и поцеловал его. — Прости, Солнце, я сделал тебе больно, — почти шипя, прошептал желтоглазый на ухо лежащему под ним парню. — Мицуки, — тихо прошептав имя, Боруто легонько, но нетерпеливо двинул бедрами, призывая к активным действиям.        И Мицуки не мог отказать. Начиная медленно, он внезапно сорвался на быстрый темп, выходя из податливого тела почти полностью, чтобы затем резко толкнуться вперед. Свободной рукой он двигал по стволу члена Боруто, задевая большим пальцем головку. Боруто метался на кровати, пытаясь двигать бедрами навстречу, но быстро сбиваясь с ритма. Его стоны казались слишком громкими для этой полупустой комнаты, но Мицуки нравилось. Нравилось абсолютно всё. И то, как парень сжимал его внутри, сжимал руку, стонал, и то, как жмурил глаза, как капля пота стекала по его виску, вниз, на шею и ключицу.       Узумаки в очередной раз коротко вскрикнул и, сильно сжав руку Луны, кончил, пачкая семенем свой живот и его руку. Внутри же он так сжался, что, не выдержав, Мицуки тоже кончил, прямо внутрь своего Солнца. Силы ненадолго покинули его, отчего парень упал на кровать рядом с пышущим жаром телом. Глядя на измученного Боруто, он поднес к лицу руку и слизал капли спермы любимого. Через минуту Узумаки забылся спокойным сном, а Змей любовался, глядя на него. До тех пор, пока блондин не перевернулся на бок и не прошептал что-то. — Мицуки.. — имя того, кто был рядом с ним. Не только сегодня, вот уже на протяжении долгого времени. Его Луна.       В эту ночь Мицуки впервые спал не так, как обычно. В этот раз он спал, обнимая Солнце. Свое любимое Солнце. А что будет утром, то будет после. Они разберутся с этим. Мицуки в этом уверен.