Его голубые глаза заставили меня забыться

       На утро Никита отправился на пары. Повезло, что он вчера вечером все сделал. Преподаватели были слишком предсказуемы, потому пришлось сдать все свои тетради. На удивление день проходил легко и непринужденно. На одной из перемен парень вспомнил про своего нового знакомого. — Блин… — прошептал брюнет и достал телефон.       От Паши после их ночного: «спокойной ночи» ничего не было. Было как-то не по себе начинать диалог. Но чувство ответственности так и душило в нем любые сомнения. Юноша быстро напечатал ему адрес, а потом добавил: «Я буду ждать тебя в любое время дня и ночи». Ответ последовал сразу, словно парнишка только этого и ждал. Это сухое: «Ок» так и вызывало нервный тик. Никита не подал виду и убрал телефон. Внутри все стало куда спокойнее от осознания, что он хотя бы делает первые шаги на помощь. С одной стороны, это проснулся синдром спасателя, а с другой, мальчишке больше никто и не поможет. Никто не знает о его проблеме, не замечает, или же просто не хочет.       Когда Никита сам занимался подобным, его мама вовремя схватила его за шкирку и тряхнула, приводя в чувства. Возможно, Паше тоже нужна такая встряска. Интересно было узнать причину такого поведения. Парень проводил параллель с собой и анализировал все. Когда ему было лет пятнадцать, он резал руки из-за своих родителей. Тема развода, вечных ссор и обид. Отец наложил особый отпечаток на психике парня и его мамы. Это были частые его запои, побои и унижения. Было время, что юноша вовсе потерял веру в себя и в свое будущее. Такое отношение к себе ему приходилось терпеть не один год, а всю сознательную жизнь, весь его бунтарский возраст. Когда Никите надоело видеть на маме синяки, он старался ее защитить, из-за чего получал в два раза больше. Тяжелое было время. Тогда он и начал наносить себе увечья, чтоб хоть как-то забыться, чтоб перенести боль внутри наружу. Когда Людмила заметила порезы на руках сына — это была последняя капля. Она собрала вещи мужа и вышвырнула их за дверь вместе с ним. В этой квартире прописана только она и ее сын, а Олег не имел в этом доме ничего. Мама старалась сохранить семью, верила, что он измениться, но нет. Она не хотела терять сына из-за подобного отморозка. С тех пор Никита не приносил себе боль, его отец не появлялся на пороге их дома, и они прекрасно зажили вдвоем.        Из воспоминаний его выдернула девочка Света. Она подошла и обняла его со спины, проводя подбородком по изгибу позвоночника. Никита покрылся моментально мурашками и поправил белый халат. — Ты на последнюю пару пойдешь? — спросила девушка, сильнее сжимая парня сильнее в объятия. — Да, Свет, иду, — Никита отстранился и перевел взгляд на одногруппницу. — А что? — Я собираюсь уйти, можешь передать мистеру зануде мою тетрадку? — Да, хорошо.        Девушка отдала тетрадку и миловидно улыбнулась. Никита закинул ее в рюкзак и собрался уже уходить. Он обернулся и посмотрел на Свету таким холодным взглядом, каким только мог. — Больше так не делай. Я устал, что нас постоянно шипперят. Если я тебе нравлюсь, то можешь об этом просто сказать ртом, а не липнуть при каждом удобном случае. — Никит, я же ничего такого… — девушка начала было оправдываться, но Никита уже ушел.        Разговор был окончен без какого-либо продолжения. Никите не нравилась Света. Он старался избегать с ней встречи и лишний раз не общаться. Хотя сама девушка искала любой повод к нему подойти и заговорить. Она знала, что чувства невзаимные, но это ее никак не останавливала. Где-то внутри тешилась надежда, что, чем больше она его обнимает, тем больше его сердце может ответить.        Никита провел остаток дня на учебе без происшествий. Он забрал свою ветровку из гардероба и направился домой. По пути юноша зашел в магазин и взял фруктов, чтоб маме лишний раз не пришлось за ними ходить. В их магазин как раз в это время был завоз свежих продуктов. Людмила очень любила кислые зеленые яблоки и киви. Сам же Никита любил больше сладкое, например, бананы или груши. Оплатив покупку парень бодро зашагал домой.        В квартире его ждал сюрприз. Мама стояла накрашенная, в самом лучшем своем платье, на каблуках. Она уже надевала пальто, как ее прервал Никита своим появлением. — И куда ты? Мам, на часах пол восьмого. Мы договаривались провести немного времени вместе. Ты к подружкам? — Никит, послушай. — Женщина присела на пуфик и потупила взгляд в пол. Она долго собиралась с мыслями и начала. — Понимаешь, ты уже взрослый. В любой момент ты покинешь наше гнездо и устроишь свою личную жизнь. Я очень боюсь одиночества, и ты это знаешь. После ухода папы… — Не называй его так! Этот ублюдок принес нам очень много боли! — Никита выронил тяжелый пакет из рук и загородил собой проход. — Послушай, я понимаю твое негодование. Я понимаю твой настрой, но и ты пойми. Я молодая женщина, красивая… Я отдала тебе все свое внимание и любовь, позволь и мне стать счастливой. Я встретила мужчину уже давно, он носит меня на руках и заботиться обо мне. Я бы хотела, чтобы мы смогли построить новый очаг… Я не прошу тебя называть его папой, принимать его. Можешь никак к нему не относиться, но и не рушь мою жизнь. Я жила только ради тебя, но ты уже большой, дай мне пожить ради себя. Наверное, я должна была сказать тебе все это раньше, но у меня не было нужных слов. Теперь они есть. Мне очень жаль, что ты узнал об этом сейчас еще и так неправильно. Скрывать больше все равно нет смысла… — Ты все это время говорила, что к подружкам, а на самом деле ходила с каким-то мужиком? А если он такой же? Если эта вся романтика только пыль в глаза? Мам, ты подумала о себе? Те6бе будет плохо. Ты права, я уйду и больше не увижу этот ужас, но и защитить тебя не смогу. Ты подумала о том, что будет? Он может разрушить все то, что мы с тобой строили. Сколько мы сил вложили, терпения и труда, чтобы выгнать папу, чтобы привести квартиру в порядок, свое состояние. Это будет неправильно все разрушать снова. — Никит, я приняла решение. Прими его, если меня любишь, и отпусти меня. — Людмила встала и подошла к выходу. Парень стоял непреклонно. Женщина нежно обхватила кудрявого брюнета за голову и прижала к своему плечу. — Никита, все будет хорошо. Я больше не позволю никому разрушить свою жизнь.       Никита ничего не мог сделать. Сердце сжалось и неприятно заныло. Юноша тяжело выдохнул и отошел с дороги, провожая маму взглядом. — Ты вернешься сегодня домой? — хрипло слетело с уст. — Нет, я останусь у него. А что? — Ко мне друг прийти хотел, можно, он останется?       Мама в ответ кивнула и вошла в приехавший лифт. Никита закрыл за ней дверь и медленно, приходя в себя, разделся. Он прошел на кухню и стал разбирать фрукты, красиво расставляя их в глубокую тарелку. Юноша достал телефон, так как почувствовал вибрацию в кармане. Там было сообщение от Паши: «Я подумал над твоим предложением, бужу через десять минут». Брюнет убрал телефон и достал аптечку, направляясь в свою комнату. Он подготовил бинты, мази и много перекиси. Никита не знал, насколько все плохо, так как это было небольшое мгновение. Что ж, была не была.       Павел пришел ровно через десять минут, как и обещал. Он прошел в комнату после приглашения Никиты. Рядом с диваном стоял столик, на котором лежали все важные медицинские принадлежности. Парень настороженно присел рядом с хозяином квартиры. — Сними толстовку, мне же неудобно закатывать тебе рукава до самого плеча.       Парень не стал сопротивляться и стянул с себя верхнюю одежду, кинув ее небрежно на пол. Паша был задумчивее обычнее. Можно сказать, что у него не было никакого настроения, и пришел он не по собственной воли. Скорее всего мальчишка сбежал от своих проблем туда, где его не найдут. Никита все прекрасно понимал, потому лишние вопросы не задавал. Его дело было лишь вылечить порезы и позаботиться, чтобы не было заражения.       Когда толстовки уже не было, взору юноши открылась ужасная картина. Руки были изрезаны до самого сгиба. Все раны были разной величины и глубины, особенно опасными выглядели те, которые на запястье. Никита поднял глаза на Пашу, который тут же потупил взгляд. Парень тяжело вздохнул и стал медленно обрабатывать свежие порезы перекисью, промочив ею ватку. Мальчик шипел от боли, но отдернуть руку не смел. Он хотел, чтобы ему помогли и проявили заботу, которой ему так не хватало. Никита стал дуть, желая облегчить неприятные ощущения. Оба молчали, не разговаривали друг с другом. У Паши свои проблемы, у Никиты свои, и каждый хотел о них умолчать.       Первая рука была готова, помазана мазью, а глубокие места были забинтованы. Никита выпрямился, и его позвоночник весь прохрустел. На столе горой была навалена использованная грязная вата. Паша посмотрел на свои порезы и тяжело вздохнул. — Вторую руку давать? — Паш, ты серьезно? Обработав одну, я отпущу тебя со второй? — Никита отвесил звонкий щелчок по самому носу парня.       Тот поежился и протянул вторую руку. Паша смотрел за знакомыми движениями и уже не шипел от боли. Он успел уже привыкнуть к ощущениям перекиси на ранах. — Никит, можно спросить? — прозвучал хриплый голосок голубоглазого. — Ну, задавай. — У тебя нет выпить чего крепкого?       Никита замер и медленно поднял голову на парня, что сидел рядом. Он нахмурил брови и поджал губу, не зная, что ответить в данной ситуации. — Паш, ты мелкий еще, чтобы пить всякую дрянь. — Пожалуйста? Я же под твоим присмотром, в безопасности, не с кем-то в подворотне. Мне… Мне это сейчас необходимо. — Ладно… — протянул Никита, — Но с условием. — Слушаю? — Паша на миг улыбнулся и забрал руку, чтобы парень не успел прервать диалог. — Ты расскажешь мне, что это за причины, и почему у тебя появляются порезы.       Такой расклад точно не устраивал Пашу. Он не хотел с кем-либо делиться своими проблемами, но на кону стояло его трезвое состояние. Парень кивнул и закусил губу, принимая данное условие. Никита улыбнулся и ушел в сторону кухни, начиная греметь посудой. В заначки мамы он нашел хорошее вино на гранате. Парень вернулся к мальчишке с двумя бокалами и бутылкой. Паша усмехнулся и уселся поудобнее, взобравшись на диван с ногами. Никита закатил глаза и сел рядом, открывая пробку, разливая красное вино по бокалам. Мальчик тут же взял свой и сделал первые два глотка и поставил обратно, протягивая руку для продолжения экзекуции. Никита пить не стал, пока не обработает раны до конца. Пьяный доктор — плохой доктор.       Когда рука была обработана, Паша начал вещать свою историю, а парень стал внимательным слушателем исповеди. — Не клеится у меня в семье. С братом вечно что-то делим, с мамой общего языка нет из-за учебы. Ну не хочу я учиться, я музыкантом хочу быть. Кружка в нашем районе нет нормального, а нанимать репетитора слишком дорого. В общем, все не слава богу… — И это повод резать свои маленькие ручки?       Никита подлил вино мальчику и добавил немного себе, медленно потягивая его. Сам же Паша пил быстро, желая поскорее почувствовать себя расслабленным. Он просто хотел почувствовать внутри легкость и спокойствие, которым веяло от Никиты. — Да, мне тяжело. Хочу привлечь внимание. Хочу, чтобы хотя бы раз мама заметила и пожалела меня. Просто хочу почувствовать себя нужным и любимым…       У Паши немного закружилась и он подсел к Никите поближе, положив свою голову ему на плечо. Парень немного смутился и не был готов к подобным приближениям, но сопротивляться было бесполезно. — Что мне нужно сделать, чтобы меня хоть кто-то начал любить? — Паш, семья всегда будет тебя любить. Вопрос лишь в том, умеют ли они это проявлять. Твоя мама хочет, чтобы ты выучился, получил образование и пошел дальше. Она желает тебе успехов в жизни и пытается помочь. А что касается брата… Знаешь, я бы хотел себе брата, чтобы он ровнялся на меня. Добился всего в своей жизни, чтобы он не пожелал. Даже если бы он захотел быть музыкантом.       Никита улыбнулся и сам не заметил, как стал поглаживать Пашу по голову, перебирая пряди у самого корня. Тот не сопротивлялся, а наоборот прижался сильнее и прикрыл свои прекрасные глаза. — Значит, они меня любят? Тогда почему я этого не чувствую? — Не каждому дано чувствовать любовь, тем более, если она выражается подобным образом. Любовь у каждого разная. Кто-то выражает ее словами, кто прикосновениями… А может и действиями. Твоя семья заботиться о тебе, просто делает это в подобной манере. — А ты? Ты заботишься обо мне в мягкой манере. Это тоже любовь?       Никита смутился и не знал, что ответить. Он посмотрел на пустые бокалы и не придумал ничего лучше, чем перевести тему. — Тебе еще налить? В бутылке осталось еще… — Ты не ответил!       Паша приподнялся и поднял свои глаза, смотря прямо в душу. Он был так близко к лицу Никиты, что тот стал моментально красным. Было такое ощущение, что весь мир замер и ждет, что будет больше. — Если бы я ответил да, чтобы ты сказал в ответ?       Паша мягко улыбнулся и прикрыл глаза пушистыми ресницами. Он приблизился ближе и коснулся своими тонкими губами чужих. Никита тяжело выдохнул и ответил на поцелуй, при обнимая хрупкую талию. Паша переполз на колени старшего, прижимаясь к нему всем телом. Парень обнял его сильнее, боясь упустить это мгновение. Мальчик неумело углублял поцелуй, сплетая языки. Он слабо дрожал от новых ощущений и тепла, которым его окружил старший, полностью теряясь в его объятиях. Когда Никита разорвал поцелуй, он почувствовал нежные ладони у себя на щеках. Парень взглянул в голубые глаза, в которых читалось такое облегчение. Этот миг будто длился вечность, мир замер вокруг. Хотелось вот так продолжить сидеть, обниматься и больше ничего, как вдруг раздался звонок. Это был телефон Паши, который все разорвал и вернул обоих в реальность. — Да? — спросил он, слезая с колен Никиты.       В трубке слышался голос брата. Он требовал мальчика вернуться домой, так как мама волнуется. Паша ответил, что скоро будет и положил трубку. Никита сидел и просто наблюдал за ним, не понимая, что это было, как реагировать. Из всех мыслей его выдернул Паша. — Проводишь меня на остановку?       Никита не смог связать и пары слов. Он кивнул и поднялся с дивана. — Одевайся, жду у выхода. — Хорошо.       Паша быстро надел толстовку и пошел к двери. Его немного вело в сторону, но все-таки шел самостоятельно. — Может, вызвать такси? Мало ли, что с тобой произойдет…       Мальчик отмахнулся и обулся, вставая рядом с Никитой. — Пошли уже, зануда.       С этими словами оба покинули квартиру. Парни шли молча, даже не смотрели друг на друга. Каждый думал о своем, каждый был погружен в мысли. Когда они подошли к остановке, то автобус уже подъезжал. Никита глянул на Пашу и слабо улыбнулся. — Будь осторожен, пожалуйста. И напиши, как будешь дома… А то сам понимаешь, темно и поздно уже. — Никита, не включай мамочку. Я справлюсь.       Паша запрыгнул в автобус и на мгновение остановился. Он повернулся и ярко улыбнулся, а глаза заиграли светлыми красками. — Я напишу, не переживай за меня!       В этот момент двери автобуса закрылись, и он пришел в движение. Никита проводил взглядом Пашу и тяжело вздохнул с таким облегчением. Внутри него летали бабочки и грели душу. И ведь он не понимал, была ли это ошибка, или эта искра была взаимной. «Что же, посмотрим, что будет дальше»: подумал Никита и отправился в сторону дома.