Бетон и многоножки

Алукард ждал задания. Он дважды почистил Шакал, поспорил о чем-то с Интегрой, а потом полночи сидел возле аппаратуры, надеясь услышать новости о нападении какого-нибудь вампира или, на худой конец, вдруг начальство прикажет стереть с лица земли пару ватиканских морд? Однако сегодня ночь выдалась на редкость спокойной, ничего, как назло, не происходило. Король нежити уже был согласен на все, даже на такую низкопробную работу, как истребление гуулей: стрелять в бездумные марионетки все же интересней, чем находится в подвале и гнить со скуки. Но судьба была неблагосклонна к Алукарду сегодня: никто не начал войну, искариоты не лезли на рожон, и Англия спала спокойно. Такая тихая скучная ночь. Сидеть на месте вампир больше не мог и, немного подумав, отправился в обход по особняку. Алукард хотел лишь дотянуть до рассвета, а потом лечь в свой гроб и смотреть неясные видения из прошлого... Да вот только еще час до восхода солнца, значит, еще час он не сможет уснуть. *** Виктория сидела на краю кровати и смотрела на серый потолок. На бетонной поверхности трусливо дрожали тени, желая спрятаться от света лампы. Сам же источник света, изредка мигая, тускло доживал свою светлую жизнь. «Вот наивные, нельзя же убежать от того, что тебя создает» - думала дракулина, - «с другой стороны, чем я лучше этих теней? Я ведь тоже боюсь этой вечной ночи, на которую сама же и согласилась». Девушка вздохнула, решив подумать о чем-то другом. Серас не нравилась ее новая комната. Строгие серые тона, мало мебели, тут почему-то сразу становилось тоскливо... Ощущение, будто она находится в казарме. И с каждым новым днем, проведенным в особняке, дракулина убеждалась в этом все больше. Задумавшись на тему армии и ее странной роли во всем этом, она вспомнила, что не почистила после задания свое личное оружие. Представив лицо хозяина, если бы тот узнал об этой оплошности, Серас уныло встала с постели и поплелась к Харконену, который устроился в углу ее комнаты. Чистить надо сейчас, ибо завтра Алукард сделает ей выговор. Или заставит штрафной раз пытаться превращаться в мышь. Или и то, и другое. Наморщив нос от воспоминаний о неприятных провалах на тренировках, Виктория взяла оружие в руки. - Пшшш... Серас обернулась и тут же открыла огонь по чему-то мерзкому и черному, которое, булькая, вываливалось из стены. Выстрел разнес половину стены и половину этого нечто. Оно тут же лопнуло в нескольких местах и по комнате разлетелись тысячи многоножек. - АааА! – дракулина закрыла лицо руками. Хардкорнер выпал и гулко ударился об бетонный пол. Потеряв равновесие, Серас упала навзничь и... прошла сквозь стену. Алукард, немного взбодренный происходящим, собрался в свою обычную форму и с интересом огляделся. Когда пыль немного улеглась, можно было оценить огромную дыру в стене, лежащий на полу Хардкорнер, из дула которого ещё шел дым, и две стройные ножки, торчащие из неразрушенной стены. - Полицейская? – король нежити уставился на весьма забавную, по его меркам, картину: из серого бетона торчали ноги Серас; остальное, относящееся к телу полицейской, прочно увязло в стене. Серас мычала, но слов было не разобрать. Видимо, голова была в соседней комнате. Алукард затрясся от смеха, при этом глаза его чуть ли не вылезли из орбит. - Хозяин, - застонала Серас, пытаясь выбраться из стены. Но у нее ничего не получалось. Она постепенно теряла то состояние, когда тело способно проходить сквозь предметы. - О, полицейская, делаешь успехи в прохождении стен? Первый раз вижу такой оригинальный способ спасаться бегством, – вампир наконец перестал смеяться и решил оценить ситуацию. Тело Серас, замурованное в бетоне, сейчас было в состоянии тени и почти не существовало в материальном мире; а голова и ноги Виктории были материальными. Бедняжка никак не могла понять, что ей делать, а все ее попытки сосредоточиться приводили только к ухудшению ситуации. - Тебе нужно выбираться, иначе остальное твое тело станет физическим, и стена раздавит тебя. Если пострадает сердце, то спасти тебя будет непросто, - без эмоций сообщил вампир, придав ситуации обучающий характер. Он постучал пальцем по ее коленке, отчего сработал рефлекс, и Серас чуть не пнула хозяина. Усмехнувшись снова, а потом сузив глаза, как это делают кошки, Алукард уже придумывал оправдание для Интегры насчет всей сложившейся внештатной ситуации. «Интегра же просила обучать полицейскую? Реагировать быстро и правильно в сложных ситуациях и находить из них выход – это ли не цель занятий? Одна разрушенная стена в особняке ничто по сравнению с достойным солдатом, каким, разумеется, станет полицейская. Да, так завтра на отчете и скажу. Если только эту неумеху не раздавит бетон» - довольный своим решением, король нежити снова заулыбался. Серас судорожно пыталась сохранить своё «туманное» состояние, но на это уходили все ее силы. Выбраться у нее не получалось. Дракулина стиснула зубы и сосредоточилась. «Как я тогда смогла пройти сквозь эту чертову стену? Я не боялась, нет, просто хотела сбежать из той комнаты. Даже не задумывалась о том, как стать туманом...» - Я не могу превратиться! – послышался приглушенный голос девушки. Она снова постаралась преобразовать свое физическое тело, но усложнялось все тем, что как только Серас сосредотачивалась на ногах, то она теряла контроль над «туманной» частью своего тела, и оно тут же начинало материализовываться. «Если она промедлит еще немного, то её силы закончатся, и она не сможет поддерживать даже текущее состояние» - Алукард посмотрел на свою подчиненную, - «Вот если бы полицейская выпила крови, когда я ей предлагал...» Вампир прошел сквозь стену и встал рядом с головой Виктории, нелепо торчащей из стены. - Полицейская, у тебя мало времени. Скоро силы оставят тебя, и ты будешь замурована тут навсегда. Серас угрюмо посмотрела на хозяина. Спокойное лицо. Неизменная улыбка-оскал. Холодный взгляд. Никакого волнения, никаких сомнений, он, возможно, верит, что она сейчас и правда возьмет и без проблем выйдет из стены. «Надо сменить тактику. Если я не могу сделать ноги тенью, то высвобожу хоть руки из стены, чтобы хоть на них силы не тратить» - Виктория пошевелила пальцами правой руки. Движение далось с трудом, ведь мышц не существовало, двигать надо было как-то иначе. А она пыталась управлять рукой именно физически, отчего пальцы тут же чуть не материализовались. Дракулина вскрикнула. - Хозяин! Ничего не выходит, мне больно! – Серас испуганно смотрела на хозяина. - Я могу отгрызть твои ноги, чтобы вытащить тебя, - ухмыляясь, предложил вампир. «Ему лишь бы шутить! Нет, сосредотачиваться – нет смысла. А может, надо пожелать исчезнуть? Ведь тогда я хотела именно этого, сбежать от многоножек, чтобы они не упали на меня» - она вздрогнула. Попыталась расслабиться. Её колени начали терять очертания и стали уже близки к нужному виду... Вдруг полицейская вскрикнула: пальцы на её левой руке материализовались и «вросли» в бетон. - А-а-а! – она закричала от боли и ужаса. Алукард перестал улыбаться и серьезно посмотрел на девушку. Вокруг вампира плясали темные тени, страшные силуэты колыхались у него за спиной. Серас вспомнила. До мельчайших деталей вспомнила, что, видимо, побудило ее убежать. В голову ей пришла идея. - Хозяин, вы не могли бы..? – она посмотрела ему в глаза. Её радужка стала красной, зрачки расширились. Он рассмеялся. - Думаешь, это поможет? - У меня нет больше идей. Он оскалился, его губы стали растягиваться неестественно широко, клыки удлинялись, а лицо начало превращаться в огромную черную морду. На его теле там и тут открывались красные глаза, в воздухе запахло гарью и страхом, а из пасти Кромвеля капали мерзкие черные слюни, превращающиеся в многоножек. Одна из жутких тварей оторвалась от общего комка этой мерзкой смеси кошмарных насекомых и полетела прямо в лицо Виктории. Крик Серас разнесся по всей резиденции. Она в ужасе задергалась, и, теряя над собой контроль, лишилась пальцев на правой руке. Взвыв от боли и бессилия, полицейская залилась кровавыми слезами. У нее началась истерика. Многоножка почти долетела до ее лица и коснулась маленькой противной тонкой лапкой носа дракулины и... пролетела дальше к полу, прямо через ставшую тенью голову девушки. - Мерзость, мерзость, мерзость, - девушка сидела на полу своей комнаты, дрожа как лист на ветру, и судорожно теребя левой рукой свой носик. А на правой руке не было пальцев, вместо них были ошметки мяса и раздробленных костей... - Полицейская... – Алукард вышел из стены уже в своем привычном облике и покачал головой. Она не успела сказать ему ни слова. В проеме разрушенной стены появился сонный дворецкий, на лице которого застыло недоумение. - Уолтер, я позже объясню все Интегре. Поскольку эта комната разрушена, полицейская переночует в моей. Доброго дня, - Алукард подал руку Серас и помог ей встать. Она ошарашено смотрела на хозяина, он ответил ей быстрым взглядом. Оставив Уолтера в полном недоумении, Алукард и его подчиненная удалились в самую мрачную и дальнюю комнату подвала. - Ты самая нелепая дракулина, которую я когда-либо встречал, - немного погодя, уже в своей опочивальне, говорил Алукард, открывая крышку гроба. Живое создание чуть-чуть подскакивало на месте, норовя захлопнуть крышку и отдавить пальцы своему хозяину. - П-простите, я, правда, боюсь всяких насекомых. Особенно таких. Зато я наконец-то поняла, как проходить через стены, - Серас посмотрела на изуродованную руку. - Ложись сюда, - король нежити указал на свой гроб, - рука восстановится за день. И ты наберешься сил. Это мощнейший источник темной энергии, то, что надо тебе сейчас. - Хозяин... – она изумленно смотрела на него, - Вы правда дадите мне поспать в вашем гробу? Он улыбнулся. Не ухмыльнулся, не оскалился, не издевательски захохотал, а улыбнулся ей. - Моя ученица наконец-то начала делать хоть какие-то успехи. Я не могу ее не поощрить. Приятных снов, полицейская. Если бы Серас была человеком, она бы залилась краской. - Д-да, хозяин. Он помог ей забраться в гроб и закрыл крышку. Алукард сел в свое кресло и закрыл глаза. Ночь закончилась совсем не так уж и плохо. «Ты не безнадежна, полицейская. Совсем не безнадежна» -опять улыбнулся он. И поймал себя на этой мысли. Слишком уж много эмоций вызвало в нем сегодняшнее происшествие. «Становлюсь сентиментальным? Из-за нее?» - он резко помрачнел . И, хотя уже взошло солнце и можно было забыться и уснуть, его тревожили эти мысли.