Именно таким

-Олег, блять!! Что случилось!? Рома пытался не упустить затылок Олега из вида и бежал, протискиваясь через спины людей. Наконец дверь, прозрачный звонкий воздух, ледяной глоток и медленный выдох. Олег остановился, поджег сигарету, чтобы занять руки во время предстоящего разговора. А разговор собирался быть серьезным, это чувствовали оба даже без зрительного контакта. -Олег? Не молчи, пожалуйста! Что происходит? -Ничего особенного. -Ты как девка, ну поговори со мной! Я могу тебе помочь? Чего ты хочешь? *тебя, хочу тебя* -Уйти отсюда. С тобой,-он повернулся к Роме, глядя без интереса, больше с отчаянием и жалостью к себе же,-прямо сейчас. В голове Ромы жужжали роем мысли как мухи-ни одной не разглядеть, но вместе тысячи шуршащих крыльев-пленочек оглушали и сводили с ума. Он был все еще напряжен, но решил не добивать друга надоедливыми пустыми расспросами. Рома попытался успокоиться, собрать весь мусор в своем сознание в пучок, как беспокойные пряди волос. Он сделал несколько тяжелых шагов, чтобы поравняться с Олегом, но все его тело тянуло назад будто упругой резинкой. Наконец преодолев, казалось бы, совсем маленькое расстояние, он остановился. Создавалось ощущение, что они стали ближе еще и...душой? Наверное. Чувствуя это, Олег чуть заметно улыбнулся и медленно направился куда-то по темно-зеленым от листвы улицам прочь от "дома Лжи, Страсти и Пороков". Сигарета пускала белые пряди дыма, а парни неторопливо шли по асфальту, который сейчас кажется уплывающей из под ног пеной. Весь город был крепким, влажным, упругим. Будь они в любом другом мегаполисе спустя несколько сотен лет после внезапного исчезновения всех людей на Земле, он выглядел бы именно так. Словно бабочки, вспорхнувшие с ветки и растворившиеся в гуще зелени, все вокруг существовало бы лишь шлейфом угасающих воспоминаний. Оставили бы свою неоновую обитель в стройном и переполняющим легкие одиночеством, пока сквозь бетон не проросли бы ароматные травы. За ними деревья, напоминающие сами здания, а потом цветы, похожие на прозрачный дым сигареты. Все вскоре превратиться в пепел и разнесется ветром по безграничному Космосу. Наверное из пепла тысячами ослепляющих солнц полыхнет новая жизнь, новые города-Феникс. Так же исчезали в темноте силуэты двух мужчин, чтобы появиться под тусклым лучом фонаря, потом за углом другого дома, потом перед ветриной магазина, ставшей могилой десятка мотыльков. Они бесшумно бьются измученными телами об стекло, но при виде них что-то звенит в голове так, что хочется вжаться в стену и биться о стекла собственых глаз. Биться, чтоб почувствовать, как разливается по венам что-то тяжелое и приятное-анестетик. С улыбкой насладиться последним обезболивающим выдохом, с ним выпуская из тела невидимого мотылька. Из праха крыльев на подоконнике прорастут цветы, на них вновь сядут бабочки. Жить, чтобы умереть, реинкарнировать и вновь переживать весь цикл. По идее, вся жизнь ничего не значит, ведь является дымом потухающей сигареты-неощутимым следом, ничем. Хотелось идти и идти, рассыпаться в свете восходящего солнца, чтоб оно разнесло тающие как сахар куски тела в каждое окно, в кажый сантиметр земли. Разлиться горячим сладким соком по стебелькам трав и артериям деревьев. Полупустые улочки завели пару к побережью. Лунные блики жили в воде, скалах, глазах Ромы. И все таки он прекрасен. Странно, как можно влюбиться в него, по сути, не во что, в форму многоликой материи. Олег не переставал удивляться самому себе, изредка усмехаясь собственной глупости и поверхностности. Рома тоже думал о чем-то молча, но его мысли проглядывались, как свет сквозь каждую щелочку глухого ящика. Вроде бы, все стало ясно, но какая-то мелкая липкая деталь уползала из-под вида. Последний шаг к свободе, последняя строка в этой книге. Что-то было лишним-незаметная пыль на аккуратно прибранном письменном столе. Олег пытался ухватиться за каждую мелочь, судорожно пожирал взглядом сантиметр за сантиметром в поисках последней ниточки, за которую он случайно зацепился и не может оторвать от себя. Внезапно что-то будто указала ему на Него. Рома. Из-за него он не может обрести свободу и не обретет ее никогда. Рома. На глазах испаряясь в вечности, он успел привязать к своему призраку Олега. Тот хватался за каждую улетающую крупицу, обжигаясь все больнее и больнее всякий раз. Рома всегда так прекрасен: когда улыбается, когда смотрит прямо в глаза, когда просто существует (т е всегда). Но однажды пальцы сожмутся от оцепенения, губы посинеют, за ними все тело. Оно покроется темными пятнами, волосы станут отрываться от малейшего движения воздуха, черви оголят светлые кости. Остатки догниют в могиле, скрытые от чужих взоров. Олег боялся осознавать, что это-будут остатки того, что он любил. Любил! Еб твою мать, как можно вообще что-либо любить? А все таки, наверное, проще бы было, если бы Рома умер. Нет не умер, а впитался в землю, присутствовал во всем в этом мире. В этом лунном сиянии, в гладких камнях, в соленой морской воде. Это будет лучшей формой него. Впервые за много лет, а может и за всю жизнь Олег увидел выход. Все внутри переворачивалось и бурлило, дыхание учащалось. Он бесшумно встал и отошел назад. В голове уже выстроился пусть и смазанный, но все же план. Олег закурил очередную сигарету, прикрывая ладонью от ветра. Рома все так же неподвижно сидел на камнях у воды, не обращая внимания на дым. Олег осматривал каждый уголок пляжа в поисках чего-либо тяжелого. Наконец он осторожно поднял холодную шершавую палку. Забавно, сейчас он был благодарен этому куску железа просто за то, что он поможет решить все проблемы. А точнее одну-ту, которая сидит в нескольких метрах от него, ничего не подозревая, смотрит на волны. Олег ликовал-сейчас все закончится. Нет, не закончится, а начнется. Начнется новая жизнь, мир будет сиять, каждый глоток воздуха разольется по венам теплом. Немного потерпеть, сделать небольшое усилие и оба они будут в разы счастливее. -Ром? -Мм?-он все еще умиротворенно смотрел куда-то и не шевелился. -Как ты думаешь, а что будет потом? Ну, когда мы умрем? -Да кто его знает, может ничего и не будет?.. -Знаешь, а я ведь люблю тебя. Каждый день о тебе думаю,-Олег улыбнулся и крепче сжал в руках железку,- Осталось потерпеть совсем немного. И тебе и мне. Обещаю, я всегда буду любить тебя. В моей памяти ты останешься именно таким. Навечно. Рома, конечно, и слова сказать не может от удивления, не понимает ничего, но одновременно ошарашен от внезапной ясности. Олег глубоко вздохнул, сделал несколько шагов вперед, замахнулся и ударил.