я написал тебе стих

Рябов готов убить всю параллель, а если получится, то больше - голова болит, виски сжимает неведомая херотень и парень жалеет сотый раз за день, что решил вообще пойти на "вечеринку" в воскресенье. Говоря скромно, никакая эта и не вечеринка. Просто сборище пьяных в щепки подростков у кого-то на хате. Прислонившись лбом к шкафчику, горестно вздыхает, закрывает глаза и думает уже о том, чтобы свалить отсюда, не учитывая, что не начался даже первый урок. Прохлада железа помогает, но не особо. Душные коридоры в конце мая, охеревшие и злые ученики и полный завал в учебе сваливается в секунду и кажется - помрешь, честное слово. "Голова разъебывается только у меня, а пили все. Что за хуйня такая? " Парень открывает небольшую дверцу своего шкафчика, лениво отлипнув от нее. Мозги работают совершенно иначе и значительно медленнее. Потому что некоторое время Арсений не понимает зачем он вообще это сделал и где он, позже осознает, что нужен учебник по физике, а следом приходит понимание того, что поверх него лежит слегка помятый тетрадный листок исписанный от начала до конца. Непонятливо хмурится, так как не имеет привычки оставлять в своем "хранилище" что-то, кроме остатков еды (о чем потом безумно сильно жалеет), ну и самих учебников. Звенит звонок и голова просто разрывается. Рябов хватает листок, складывая вдвое, поспешно пихает в карман джинс и берет учебник по ненавистной физике. Арсений ненавидит физику, особенно сейчас, когда в горле сухо, как в пустыне и подкатывает тошнота с ощущением, что прям вот сейчас все вчерашнее веселье выйдет наружу. Толпа незатыкающихся балбесов заходит в класс, Арсений проходит в самый конец и с явным хлопком бросает учебник на парту, а позже вспомнив про листок, и его, поверх. (господи, про тетрадь и не подумал даже. Смеетесь? Какая к черту тетрадь? Конец мая, ау!) Парень зевает и кладет голову на сложенные на парте руки, закрывая глаза. Третий ряд, последняя парта – все-таки место классное, особенно если преподаватель у тебя противная стокилограммовая мразь, видящяя не дальше своего носа. Препод продолжает пищать свой материал. Арсений понимает, что глаза слипаются и сон подступает смело говоря, что ближайшие два часа парень может спокойно вздремнуть. — Арс? Счастье было недолгим... Рябов хмурится, что-то мычит, скидывая руку с своего плеча. Хочет проматериться на весь класс и немного подпортить личико своего, видимо, бывшего лучшего друга. — Арс, а тебе уже и послания тайные стали подкидывать? — в голосе Макса слышится насмешка, — Стишки-то неплохие, только слишком слащаво, но романтик, конечно. — Блять... Арсений медленно поднимает голову и бросает убийственный взгляд на своего соседа по карте. В глаза ударяет яркий свет из окна, лицо горит из-за того же солнца, ну а про голову говорить нечего. — Ты про че вообще? — Ну... так вот. Рябов замечает широкую улыбку Сотникого, а позже и листок из собственного шкафчика между пальцев друга. Забыл. — Во-первых, это мое, придурок, — недовольно произносит парень и выхватывает листочек из рук Макса, — а во-вторых, че правда стихи, что-ли? Листок тетрадный, помятый немного, исписанный весь, да и с другой стороны больше половины. Рябов вглядывается в содержание листка, тихо смеется, пытаясь не палиться перед преподом, удивляясь,что тупые девки серьезно с ума посходили, а после нескольких минут улыбка сходит с лица, будто и не было. Стихи и правда неплохие. — Есть варианты кто? — Чувак, без понятия, — кашляет, прочищая горло и снова прочитывает несколько первых строк, — Такого оригинального подката у меня еще не было. Сотников усмехается, пожимает плечами и возвращает свое внимание на доску, где Лиза, как не удивительно, отличница, выпендриваясь, показывала новое решение суперсложной задачи. Арсений же не веря, бегал глазами по строчкам, выведенным идеальным, как казалось, почерком. — Почерк знакомый? Сотников лишь отрицательно машет головой, даже не поворачиваясь, внимательно смотрит на девчонку у доски. Рябов хмыкает: Че ты так ссыкуешь-то, Макс, возьми и подкати к ней. Только без стихов - ты конечно поэт великий, это я знаю, но... Арсений чувствует как в бок его грубо пихают и смеется. — Да ладно тебе. Можешь и стихи написать. На этот раз Сотников уже поворачивается и нахмурившись, злобно смотрит на друга. А Рябов смеется уже в открытую и в ответ легонько пихает Макса в бок. — Чувак, нарываешься... — Тихо, тихо, — хлопает по плечу, — перегнул, извини. На этом разговор заканчивается - Сотников возвращается к рассматриванию девчонки, а Рябов решая, забить к черту на это идиотское признание в любви, возвращается в положение десятиминутной давности и закрывает глаза. *** Сердце стучало как бешеное, честное слово. Дыхание было громким, шумным, сбивчивым. Губы сухие, тело напряжено. Как малолетка, господи. Кирилл Сотников не волновался так никогда в жизни, только когда выходил на сцену в костюме барашка при ста где-то зрителях. (это он запомнил на всю жизнь, с детского, блин, сада.) Тогда было не столько страшно, как стыдно. Сейчас страх окутал тело настолько, что руки немного трясутся и до сих пор не могут открыть чужой шкафчик. На протяжении минут семи, не меньше. "Может быть этот урод дал неправильный пароль?" - хмурится, но дверца тут же легко поддается и паренек видит несколько учебников, явно не в самом лучшем состоянии. Может быть, это вообще плохая идея. Слабая, детская и невероятно идиотская. Чего он вообще этим добьется? Если старший брат его не спалит, то вероятнее всего Рябов и не догадается о посланнике. Мотает головой - сходит с ума второй год, решился написать эту сопливость, рассказал, блять, своему брату, выпрашивая помощи, теперь осталось просто положить этот сранный листок в его шкаф поверх учебников, чтоб заметил и все. *** — Херотень какая-то, — возмущенно проговаривает Рябов, бросая ненавистный листочек на маленькую столешницу, — Ну кто это мог написать из наших девчонок? Ну никто же... Кладет ноги на ту же столешницу и нервно вздыхает, упрямо уставившись в небольшой телевизор напротив. — И стихи, что самое странное, очень даже неплохие. Серьезно. — Может быть это кто-то не из твоего класса, м? — Макс безразлично пролистывает какой-то журнал, который не без труда вытащил из-под ног друга, — Может, это вообще кто-то из младших классов. Не думал? — Че? — Хуй через плечо. Не тупи, Арс. А потом молчание. Рябов хмурится и тупо смотрит в экран телевизора с выключенным звуком. Нервно постукивает пальцами по кожаной обивке бежевого дивана и прокручивает в голове уже (случайно, конечно) вызубренные строчки. Отвлекают щелчки входной двери из коридора и негромкое: "Мам, я дома!", через минуту вопросительно: — Макс?! Рябов морщится и выжидающе смотрит на пока что пустующий проем в зал. Не хватало этого задохлика, выводящего из себя за полминуты. — Неужели так сложно ответить, придурок? Вот и в комнате появляется паренек небольшого роста, волосы цвета пшена, растрепанные, жесть. Губы искусанные, чуть пухловаты. Маленькие плечи, словно девчонка, угловатость тела так и хочется скинуть пару лет. Заходит с недовольным видом, по пути стаскивает легкую ветровку, а после замирает, потому что замечает Рябова. — Привет. — Тебе не хворать. Почти сразу свое внимание переключает снова на телевизор. Руки вверх поднимает и в спине выгибается. Тело затекло и спину ломит, потягивается. А младший сухо сглатывает и смотрит на полоску открывшейся кожи Рябова. Отмирает, трет шею и неловко улыбнувшись садится на диван рядом с старшеклассником. Кирилл смотрит на своего брата, а тот отвлекся от журнала и внимательно смотрит в ответ. Брови приподнимает и головой кивает в немом вопросе: "ну что?", мальчишка лишь плечами пожимает. — Арс? — М? — А может это вообще парень? Как такой расклад событий? — Че? — Хуй через пле... — Блять, Макс, я прошу помочь выяснить кто это, а ты со своими пидорскими шутками опять, — недовольно выдыхает Рябов и снова хватает листок, — Бред. Укол обиды проскакивает сразу. Сотников отмирает, совсем стягивает куртку, бросая на пол и закусывает губу, пальцы ломает. Решившись все-таки, наклоняется к Арсению, чтобы посмотреть. — А что это? Актер из него, откровенно говоря, хуевый. По барашку понятно было. Кирилл старается волнение никак не выдать, да и в принципе не вести себя как девчонка. — Нашему Ромео сегодня пришло тайное откровение от Джульетты, — поясняет вместо друга Максим, потому что отлично понимает, что Рябов-то младшенького недолюбливает и ответить может совсем не вежливо. — Ебаные Шекспиры развились. Рябов встает и выходит в коридор, позже слышится хлопок двери на балкон. *** Кирилл не знает как Макс заставил его выйти вслед за Арсением, но знает точно, что это была пиздец какая отвратительная идея. Сейчас Сотников наблюдает за парнем - за дергающимися, слегка волнистыми, каштановыми прядями из-за ветра, тонкие губы, обхватывающие фильтр сигареты, длинные пальцы, держащие листок с его стихом. — Привет, Арс, — Кирилл мысленно дает себе по лбу, потому что отлично помнит, что сегодня он уже это говорил, — Снова... Рябов усмехается. Складывает кое-как листок и кладет в карман спортивных штанов, растянутых на коленках, после хватает сигарету изо рта и выдыхает серую дымку в пасмурное небо. — Мелкий, не замечал за тобой раньше проблем с памятью, — говорит с какой-то колкостью, насмешкой, — ты что тут делаешь-то? Смотрит прямо в глаза и очевидно ждет ответа. А Сотников без понятия, что говорить. Пожимает плечами и вглядывается в оживленное шоссе. Молчание становится неловкий почти сразу. Кирилл не знает, что делать и о чем завести разговор, но самом деле, просто боится сказать хоть что-то. Рябову практически плевать на пацана, он смотрит на дорогу и проезжающие машины. Идти домой и снова встречаться с кулаками отца не хочется вообще. А здесь красиво, правда. Район заселенный - достаточно престижный. Арсения почему-то начинает раздражать присутствие мальчишки - он нервно постукивает пальцами по железным балкам балкона. Паренек решается, глубоко вдохнув: — Арс, Макс говорил, что... — Слушай, — грубо, выкидывает сигарету и взглядом уверенно в ответ на мальчишку, — Ты же знаешь, что меня бесит, когда меня так называют, Кир. Последнее слово специально выделяет и делает шаг к Кириллу. И оказывается слишком близко. Так, что для влюбленного мальчишки показаться что-то не то может. — Прости. Я не специально, — перед собой руки выставляет, на всякий случай и мотает головкой, — я не хотел. Сглатывает и взгляд в деревянные половицы устремляет. Чтобы не было заметно, что кисти трясутся, в карманы прячет. А Арсений просто усмехается и с легким скрипом открывает балконную дверь. *** Ставит на стол уже пустую бутылку светлого пива и вытирает губы рукавом толстовки. Щеки немного красные от майского ветра. Волосы в полном беспорядке, ну а в голове не лучше. Ровно двенадцать. За окном уже стемнело, но широкие полоски лилового отчаянно борятся с тускло-желтыми солнца. Форточка открыта, в комнате прохладно и Сотников ежится. Обращает свой взгляд на Арсения, кусая губы, сжимая зубы. Тот внимательно вглядывается в помятый листок и трет шею. Рядом Макс увлечен смартфоном. Это была тупая идея. Безумная, глупая, бессмысленная. Правда. Этого делать не нужно было. Не нужно. Кирилл сильно вспотел, хотя мурашки из-за холода. Ломает пальцы, прожигает лицо Рябова и думает, насколько сильно тот его изобьет, когда узнает. Узнает, что младший братик лучшего друга - мало того, что педик, так еще и влюблен в Арсения. Пиздец. Это правда пиздец. — Что это? — изо рта практически выскакивает проклятое "Арс", но Кирилл во время сдерживается, — На листке, что ты так долго разглядываешь. Тишина ломает. Заставляет нервничать еще сильнее и признавать себя еще большим идиотом. Слова приходятся сухими, невнятными. Голос дрожит. Как чертова малолетка в гольфиках. — Мелкий, к тебе это никого отношения не имеет. Грубо, резко, так, чтобы отвязался поскорее, потому что горло сушит из-за большого количества скуренных сигарет, голова раскалывается, пуще прежнего и Сотников раздражает еще сильнее просто своим присутствием. — Лучше свали. — Эй, Арс, — откладывает телефон и ввязывается в диалог, будто был с самого начала, просто отмалчивался, — Пусть сидит. Защищает. Знает, что нужно. Понимает, Макс прекрасно понимает, что братику это тупо необходимо – вот так, сидеть и смотреть. Впитывать, наслаждаться. Рябов лишь фыркает и продолжает изучать строки. Зацепило. Просто зацепило, так что хочется продолжать читать, хоть все уже вызубрено. Рябов поражается, как так можно. Так любить, испытывать такие чувства и так их показывать. Так красиво, нежно, искренне. Уже проверил, вбил строки в гугл. Сама сочинила. Засунула в шкафчик. Заставила переживать. Заставила блять вообще волноваться об этом. И какого хуя? Арсений Рябов – чувак, которому плевать в принципе на все. Мудак, урод, придурок, эгоист. Но получает восхищенные взгляды от девчонок и записки. Сраные записки. Со стихами. — На самом деле, если бы мне подкинули стихотворение, я бы тоже удивился. И прежде чем сообразить. Понять, что сказал. Что сейчас конкретно так себя на верную смерть записал. Щеки обливаются смущенным красным и Кирилл опускает взгляд в пол. — Чего? — Ничего... Я... — Подожди, ты откуда знаешь, что это стих? — Ну догадался. Подумал, что еще могли в шкафчик подложить. — Я блять тебе не говорил что-либо. Ни про шкаф, ни про стих. Ты знаешь кто это? Вскакивает с дивана и к креслу подходит. К съежившемуся парню и наклоняется, сверля взглядом "тебе пиздец пацан. обувь там – беги." — Я еще раз повторяю. К-т-о э-т-о? По слогам. Хватает за грудки и тащит вверх. Лицо к лицу, глаза к глазам, губы к... Макс срывается также быстро и буквально подлетает к другу. Хватает за плечи и что-то шепчет на ухо. Кирилл не разбирает – мешает шок. — Кир, иди в комнату, — улыбается, кивает. Рябова на шаг назад заставляет отойти, — Арс, прошу тебя. Не нужно, какая тебе разница, ну правда. Какая-то девчонка. Что ты привязался-то? Рябов машет головой, бросает простое "извини" младшему и направляется в коридор, едва задев плечом Кирилла. Тот пошатывается, замирает, чувствуя запах. Тот, что с ума сводит. — Я это. Я, — шепчет. Видит боковым зрением, что Арсений остановился. Внутри мгновенно холодеет, руки дрожат и пот пробирает еще сильнее. Через силу делает шаг. Убегает. Быстро, мимо Рябова, что не успевает понять фразу. В свою комнату. На замок. Спиной к двери и выдыхает, пытаясь найти воздух. Прикрывает глаза, понимая, что вот он - конец. — Ебаный в рот.