По закону жанра

      Гавриила уважали. Без сомнений, его уважали — даже Азирафель. Ненавидел, конечно, но уважал. Даже после того, как они с Кроули дружно послали сделанный за них выбор, и остались на земле, он по-прежнему его уважал. Ну, где-то так, на задворках себя, неосознанно, как дурная привычка.       А вот Кроули — нет. Ненавидел и презирал — он буквально зашипел на него, когда они случайно пересеклись на Земле. Откровенно говоря, Гавриил с нескрываемой брезгливостью относился и к Земле, и к здешним. Всё ему здесь казалось, ну... приземленным. От одной мысли как там, в Аду, вообще не по себе становилось.       Но из-за того, что один из главных их постояльцев в лице Азирафеля отрекся от своей службы (которую, на самом деле, нес очень даже неплохо — со временем Гавриил это понял), теперь приходилось самому руководству шататься, устраивать проверки и делать выводы, что это всё — херня из-под коня, но не то чтобы хоть у кого-то (даже у Гавриила) был выбор.       Нет, блять, выбора у них не было.       Выбор был только у Кроули с Азирафелем, поэтому в ответ на шипение Гавриил невольно заскрипел зубами.       Кажется, это было... Гавриил не помнил, что это было. Какая-то забегаловка, магазин, музей — Гавриил не помнил. Он вообще много чего не помнил за ненадобностью — иначе с ума можно сойти. А то, как Кроули зашипел на него — запомнил. Гавриил тогда лишь окинул его снисходительным взглядом, как на туповатого ребенка, и скрылся за бесчисленными проходами.       Кроули был высокий, гибкий весь и ладный — Гавриил это тоже заметил. Его эта чересчур активная мимика — его лицо в музее повесить хочется.       Гавриил, кстати, и не запомнил, почему он заскрипел зубами — от их вида и понимания, что они послали и Небеса, и Ад, что нашли в себе силы, или просто от вида... Кроули.       Ну, просто Кроули интересный.       Кто знает, возможно, Гавриил бы на месте Азирафеля тоже не смог бы устоять перед соблазном. Хотя теперь слово "соблазн" для Гавриила не более, чем пустой звук, который не значит для него ничего.       Гавриил выучился, натренировался, он теперь... ну, в принципе, никто. Он как просто оболочка — настолько правильная и верная в своих действиях, что холод по коже. Хотя холод по коже явно не по части ангелов.       Зато Гавриил знал того, кому нравился холод по коже.       С Кроули они, впрочем, стали пересекаться куда чаще, чем нужно было. До того, что на какой-то там раз, кажется, в какой-то кофейне (Гавриилу просто понравилось несколько десятков уставших сонных лиц, не более) у Кроули сползли очки на нос, и Гавриил видел этот удивленный взгляд. Но шипения не последовало.       Хотя лучше бы он зашипел. Гавриилу это понравилось.       Вместо этого он заказал себе какой-то кофе, пока Гавриил лениво оглядывал помещение (было ли у него здесь конкретное дело? Нет. Он просто унюхал Кроули ещё издалека). Кроули он ощущал за километр. И поэтому он был здесь — хотя себе не признавался.       Кроули сделал достаточно большой шаг к нему, развернувшись как-то так по-змеиному ловко, что Гавриил не смог не задержать на нем взгляд. Кроули оказался слишком близко — в такой близости, в которой Гавриил его не видел даже с Азирафелем. Хотя те были близки.       до неприличия близки.       — Ты что, следишь за мной? — Кроули нацепил очки обратно на глаза и, якобы случайно, наступил каблуком своих туфель на чужую ногу, ядовито улыбнулся.       — Много чести, не так ли?       — Я очень польщен этой честью, Гавриил, но какого хера?       — Какой грязный рот, — он покачал головой настолько театрально, что в это бы никто не поверил. Даже ребенок.       — Кто бы говорил, гребаный Архангел Гавриил.       Кроули заметил, как у того дернулись уголки губ, но сам он упорно пялился куда-то в сторону бесчисленных склянок с сиропами, которые Кроули не переваривал. Зато он знал, что Азирафель обожал кленовый сироп. Только от воспоминаний о его вкусе, у Кроули фантомно заболели зубы — он слишком сладкий.       — Это просто проверка, мистер Кроули.       Гавриил едва дернул рукой, в надежде на то, что Кроули додумается отойти от него, но тот будто бы встал к нему ещё ближе. Гавриил ощущал, что от него несет каким-то одеколоном. И кофе. Черным крепким кофе, страсть к которому Гавриил наверняка бы разделил, если бы он вообще пил кофе.       Вообще, знаете, глядя на Кроули — с ним хотелось разделить абсолютно любую страсть.       — И какая за месяц? Сотая? — прошипел Кроули, дернув локтем так, что тот больно вмазал им в ребра. Гавриил поморщился, и аккуратно отвел его за локоть в сторону. Перед ними поставили стаканчик с кофе. На нем кривовато было написано «Тони ♥». Гавриил невольно улыбнулся.       — Не твоего ума дела, золотце.       Кроули наклонился к нему. Достаточно близко, чтобы это смотрелось вызывающе или странно. Гавриил мог бы даже сказать, чтобы тот пытался его соблазнить, спровоцировать, или чем там он занимается в свободное время — но вовремя осознал, что Кроули и не делал этого.       Кроули вообще, кажется, не догадывался о своем поведении и о том, как он выглядел — а выглядел он так, что его..       так, стоп.       блять.       Гавриил осекся и прикусил себя за внутреннюю сторону щеки.       Все-таки, очень вредно долго таскаться по Земле — начинаешь очеловечиваться.       Наконец, Кроули сказал:       — Слушай, может, и не мое, но если ты таскаешься, чтобы что-то вычислить и попытаться досадить нам, то...       — Я не собираюсь. Успокойся, Кроули. Все уже и забыли, как вас звать и кто вы. Всем насрать на вас.       Кроули видимо замер. Он будто бы не ожидал такого ответа, и вообще — ответа.       Взяв свой стаканчик, он отдалился от Гавриила на некоторое расстояние, тем самым позволив тому выдохнуть. И только в эту секунду он осознал, что был напряжен. Дико был напряжен.       — Я не верю, что у вас так много проверок на земле. Что-то ищете?       Гавриил вновь тяжело выдохнул, повременил и тоже заказал себе кофе. Черный крепкий двойной эспрессо без сахара. Кроули, подметив это, сказал:       — Что, такой же черный, как и твоя душа?       — Души у меня нет, Кроули, как и у тебя. Её ни у кого нет.       — Дьявол, ну ты и зануда, — Кроули закатил глаза так, что это даже сквозь очки было видно. — Так что ты тут делаешь? Какие-то конкретные цели?       — Так что тебя это так волнует? Какие-то фанатские доебы?       — Откуда ты знаешь столько матов?!       — Ну, — Гавриил неоднозначно пожал плечами, и Кроули лишь оставалось догадываться, откуда. На небесах таким уж точно не сорили, Азирафель знал несколько штук из-за компании Кроули, а Кроули, ну... в аду на такое не стесняются.       — Не такой ты уже и хороший, — фыркнул Кроули, теребя в руках этот гребаный стаканчик кофе. Пальцы у него были длинные и, кажется, ловкие.       — Как и все на небесах. Никто не хороший.       — Звучишь грустно, — пожал плечами Кроули, делая очередной глоток кофе. Кофе он и вправду любил. Хороший был напиток — особенно чистый черный. Не такой хороший, конечно, как виски, вино или коньяк, но все равно — очень даже неплох.       — Не выдумывай, — Гавриил взял приготовленный кофе, кивнул и двинулся в сторону выхода как его резко окликнул Кроули. Гавриил посмотрел через плечо, изогнув бровь. — Что?       Кроули оперся спиной о барную стойку, облокотившись на локти. Он выглядел слишком довольно и слишком нагло. Как и положено демонам. Он махнул рукой и сказал:       — До встречи, гребаный Гавриил.       Гавриил лишь поморщился на это, повел плечом и спешно вышел из заведения, усеянным сонными недовольными лицами.       Тем временем проверки на земле имели тенденцию увеличиваться в геометрической прогрессии. Гавриилу казалось, что он проводит здесь больше времени, чем на Небесах. Он даже купил себе квартирку. Двухкомнатную, настолько белую и холодную будто бы это была операционная.       Панорамные окна и зеркала — он влюбился в это. Зеркало напротив его кровати, на входной двери, зеркальная плиточная линия в ванной.       Многие криво на него посматривали за то, что тот так увлекся Землей, предлагали найти кого-то рангом ниже, чтобы тот выполнял работу вместо Азирафеля, хотя там и без него были ангелы Начал, которые занимались подобным. Но нет, Гавриил сам таскался туда. И все чаще цеплял взглядом длиннющую худую фигуру одного наглого змея.       Они пересекались в магазинах, продуктовых, музеях, кинотеатрах, ресторанах и других бесконечных заведениях Земли. Они переглядывались, перебрасывались словами, Кроули издевался, шутил шутки и продолжал вести себя так, будто бы соблазнял, хотя нет, ничего подобного он не делал.       — Знаешь, что тебе надо?       Это был поздний вечер, настолько поздний, что уже ночь, и Кроули облокотился бедром о капот его машины. В отличии от машины Кроули, намного, намного более современной. Любви к раритету он его не разделял. Да и вообще — он и не хотел с ним что-то там разделять.       Ну, в перспективе. Наверное. Он не уверен.       — Что? — Гавриил звякнул ключами.       — Расслабиться. Ты ведь та-а-а-ак много работаешь.       Кроули издевался над ним. Гавриил это понял. Черт возьми, единственное, что он тут делал — издевался над беднягами с этими отчетами и отчитывал за отсутствие более старательной работы. А другую часть времени думал, что он придурок. Даже у Архангелов могут быть комплексы.       — И что ты предлагаешь? — Гавриилу ведь даже не интересно — так он выглядел снаружи. Он не смотрел на Кроули, когда открывал дверь в свою машину. Он спокоен. А ещё на нем крутой костюм. Такой, что Кроули видел — о него терлась какая-то невероятная красотка в музее у картины "Падший ангел" Кабанеля. Кроули ещё видел, что в этот момент Гавриил пожирал его взглядом. А Азирафель тщетно оттаскивал Кроули подальше от него, искренне беспокоясь, что Гавриил за ними и таскается только для того, чтобы напоить Кроули святой водой.       Кроули усмехнулся, и Гавриил все-таки поднял на него взгляд, изогнув бровь.       По человеческим меркам Гавриил был слишком хорош. Его легко можно было бы перепутать с владельцем какого-нибудь крутого холдинга, который периодически светится на обложках журналов. И хорошо будет, если в костюме, а не нижнем белье.       — Я... — начал Кроули, обходя его машину. Гавриил почти незаметно метнулся взглядом к его бедрам. Так ходить — преступление. — Я предлагаю, — продолжал тянуть он, и замолк тогда, когда подошел достаточно близко к нему. Он оперся спиной о дверь и оглядел Гавриила с ног до головы, чуть приспустив очки. Гавриил старался в его змеиные глаза не смотреть. Это даже, блять, не грех, это какое-то мировое зло. Если бы похоть имела человеческое воплощение, у неё бы были его глаза.       Кроули улыбнулся и сказал:       — Набухаться.       Гавриил повел бровью, посмотрев на него сверху вниз. Кроули стоял достаточно близко, чтобы Гавриил мог упрекнуть его в нарушении личного пространства, но он промолчал. Прошло несколько секунду перед тем, как он кивнул.       В ту ночь они действительно напились. Так, что Гавриил даже встать не мог. Впрочем, как и Кроули. Тот нескончаемо о чем-то гундел. Какие-то рассказы: о Земле, о грехах, об Аде и Рае — Гавриил не слушал.       Очки Кроули были отложены на полку, поэтому Гавриил не мог слушать. Не получалось. Он был зачарован.       В один момент Кроули замолчал, сделал один большой жадный глоток из бутылки и сказал:       — Ты меня глазами раздеваешь.       Гавриил даже не повел ни единой мышцей на лице. Лениво перевел взгляд с этих блядских губ к глазам, моргнул и совершенно без эмоций, только едва пьяно, ответил:       — Использовать руки?       Прошло пять секунд. Пять секунд молчания и обескураженного растерянного взгляда Кроули. Он не засмущался — он просто был удивлен. В итоге Гавриил снисходительно улыбнулся, махнул рукой и, потянувшись к бутылке, сказал:       — Ну ты же шутишь эти отвратные второсортные шутки. Чем я хуже?       Кроули притворно расстроено выдохнул и так же театрально грустно сказал:       — Я надеялся, ты серьезно.       В любом случае, как бы серьезны, на самом деле, они не были, они оба рассмеялись.       Гавриилу понравился алкоголь. К еде он был более равнодушен, а кофе и алкоголь показались ему чем-то неплохим. Они пили до, кажется, четырех утра. Кроули попытался вывести из них алкоголь, но, видно, он был слишком пьян, поэтому просто вырубился на кресле, свисая с него как змея.       Гавриил пожал плечами, одним щелчком пальцев переместил его на более удобную поверхность в виде дивана, а сам, встав, оттряхнул пиджак, как ни в чем не бывало, и, вернув алкоголь в бутылки из своего тела, решил направиться Вверх. Он явно задержался здесь.       Гавриил не был кретином, и он догадывался, что то, что происходило — затянувшаяся отвратная игра, которая не имеет под собой никаких оснований. Он хотел бы спихнуть все на «демоническое влияние», но, во-первых, Гавриил по своему существу был намного сильнее такого, а во-вторых, Кроули он... не испускал он, блять, никакого демонического влияния. Ну, кроме, может быть, природной харизмы, пластики тела и сексуальной походки.       Гавриил понимал, что проблема в том, что он слишком часто таскается на Землю, слишком часто видит Кроули, слишком часто позволяет себе его видеть и с ним разговорить. Кроули был красив чисто по-человеческим меркам, очень обаятелен, до чертиков сексуален и грациозен. Тело у него пластичное и гибкое, его походка и движения — он весь невероятен в своем демоническом шарме.       Гавриил судорожно выдохнул из-за этих мыслей и прикрыл глаза.       По крайней мере, он не таскался на Землю уже, по тому времени, больше двух недель. Потому что он не кретин, могли бы начаться подозрения, или же осложнения — но уже чисто у него.       Земля это весело и интересно, много развлечений, не то что тут, на Небесах, но Гавриил не мог позволить себе этого много. Это был неплохой отпуск, но, все же... все же, он не кретин.       В конце концов, если бы совсем отуземился, он смог бы уже назвать те отношения, что были между ним и гребаным демоном — дружбой. Они постоянно о чем-то говорили, вернее, Кроули говорил — без умолку — пили, пересекались и почти что целенаправленно встречались. Кроули было много, и Гавриил признавался, что ему нравилось это много.       И в этом был весь ужас этой ситуации.       Он искренне пытался удерживать себя от того, чтобы пресекать свои подозрительно частые поползновения на Землю. Проверки не могут быть настолько частыми. Гавриилу казалось, что рано или поздно его просто оставят на Земле для той работы, что выполнял Азирафель.       Гавриил ругался сам на себя, ненавидел, хотел удушить, блять, собственное тело — чтобы у него его не было, и тогда особо и смысла бы не было.       Но всё шло не так, как надо.       Это он осознал, когда в один момент он ощутил себя абсолютно некомфортно. Будто бы ему было просто необходимо посетить Землю. А потом он принял одну страшную истину: ему хотелось не на Землю. Ему хотелось к Кроули. Ему хотелось Кроули.       Гавриил выругался.       Наверняка, он просто его соблазнил или что вроде того. А потом он понял, что Кроули нет никакого резона его соблазнять или что там — только если личные причины. От такой мысли Гавриил ощутил странный жар на лице, с которым прежде не сталкивался. Либо очень редко и в очень исключительных ситуациях.       Как бы Гавриил себя не одергивал, он все равно был обречен на поражение. Просто потому что вопреки распространённому мнению на Небесах нечем было себя отвлекать. На Земле — да. Что угодно и как угодно, а вот на Небесах только на самокопание.       Поэтому Гавриил сдался.       Надеясь, что никто не отслеживает его местонахождение, он действительно решил опять проведать Землю. А если быть еще точнее — Кроули.       На удивление, уловить его присутствие ему никогда не составляло особого труда. Демон же. От него воняет этим. Чем-то своим, демоническим.              (а ещё Гавриил знает, что его шея пахнет каким-то интересным странным запахом, не похожим ни на что, с чем ранее сталкивался Гавриил)       Всё это привело его в клуб. Их Гавриил очень не уважал. Громко, шумно, непонятно нихрена, ещё и жарко и запахов приятных мало. Он решил, что это плохая идея. Он пришел к этой мысли и благополучно прошел в клуб. Не сказать, что он был одет соответствующе, потому что вряд ли кто-то ходит в клубы в черных зауженных брюках и белых рубашках, но Гавриил не хотел переодеваться. Джинсы и другую эту хуебесь он не любил.       А ещё ему до умопомрачения нравилось сочетание черного и белого. А такое он мог позволить себе только тут, на Земле. На Небесах на него бы косились.       Шумно, ярко и пахнет неприятно.       Гавриил поморщился, когда к нему как бы невзначай прижалась какая-то девушка. Высокая и худая. Он только успел кинуть на неё косой взгляд, как он расслышал:       — Гавриил, дружище, это что за милая девушка с тобой?! Неужели ты нашел мне замену?!       Пьяный Кроули смеялся. Он стоял в метре от них с полупустой бутылкой в обнимку. Его спутанные волосы. Его влажные от алкоголя губы.       Девушка под его боком слабо оживилась, но в итоге Гавриил просто грубо оттолкнул её рукой. Не сильно, конечно, просто намекая на то, что ей надо отойти.       — Я ее не знаю, — сказал Гавриил, подходя к пьяному демону. На удивление, пьяным он умудрялся выглядеть ещё более блядским, хотя Гавриил не знал, что можно пробить в этом ещё один уровень. — В честь чего пьешь?       — О, у меня трагедия! Мой парень мне изменил!       — У тебя есть парень? Зачем тебе? — пораженно спросил Гавриил. Он вообще не понимал смысла вот этих отношении. Нет, ну глядя прямо в этот момент на Кроули относительно понимал. Какое-то странное давление и напряжение сжималось у него в грудной клетке, а там и ниже. Многим ниже. Сейчас он понимал. Ему бы хотелось сделать с Кроули то, что обычно делают люди в отношениях.       — Да. Ты только что это сделал. Изменил мне, — Кроули опять рассмеялся, ткнул под ребра локтем и сделал два больших глотка. Его шатало.       — Очень смешно, — Гавриил слабо цыкнул, и невольно встал к Кроули чуть ближе, когда сзади него уселся какой-то мужик. От Кроули веяло жаром. Он чуть приспустил свои очки так, чтобы Гавриил мог видеть его глаза. И он увидел, черт возьми, увидел. У похоти его глаза.       — Вообще-то я и вправду удивился, когда подумал, что ты таскаешься по Земле с кем-то кроме меня. Я ну, знаешь, меня это даже немного задело, — Кроули неоднозначно пожал плечами, и Гавриил так и не смог понять, серьезно он или нет.       Он и не хотел этого понимать.       Какое-то время они провели в клубе. Гавриил не хотел особо пить. Один стакан виски он растягивал на то время, как Кроули выпивал полбутылки. В конце концов, Кроули упился до нестоячего состояния. А ещё до очень шумного. Он попытался куда-то пойти, но чуть не свалился, и Гавриил во время подхватил его.       Кроули опять рассмеялся, едва не повиснув на нем.       — Кажется, пора домой, — безэмоционально сказал Гавриил, хотя, на самом деле, он мечтал отсюда уйти последние минут двадцать. Он хотел на Землю, но он хотел Кроули, а не в это болото.       Кроули что-то неясно пробурчал себе под нос.       Гавриил придерживал его за плечо, потому что тот пошатнулся и хотел вписаться в какого-то проходящего мимо мужика, который недовольно на них зыркнул.       Он помог ему выйти из здания, пока тот тщетно щелкал пальцами, дабы вывести из себя алкоголь — но ничего. Гавриил мысленно предположил, что у того просто проблемы с чудесами, когда он пьян настолько. Сам же Кроули уже успел испугаться, что его каким-то чудным образом очеловечили, он теперь не демон, а просто человек, и скоро сдохнет, потому что столько бухать ни одна печень не выдержит.       Гавриил устало закатил глаза и ласково толкнул его в спину, чтобы тот быстрее передвигал своими конечностями. В конце концов пьяные грустные демоны совсем не то времяпровождение, которое он бы хотел.       Кроули успешно запутывался в своих ногах и так же успешно хотел совершить приземление своим лбом о пол, но Гавриил подхватил его под талию, вздернув. Кроули затормозил.       Он находился вплотную к Гавриилу. Его рука на его талии. В любом случае, ему не дали додумать хоть одну мысль — Гавриил снова толкнул его к выходу. Хотя одну он все-таки закончил — у Гавриила сильные большущие руки.       Они вышли на задний дворик, потому что к нему было ближе, и стоянка тоже была рядом, так что Гавриилу ничего не стоило запихнуть это недоразумение в машину, выкинуть его в руки Азирафелю, и пусть тот чудеснет ему исцеление. Тратить свои очень даже лимитированные чудеса на демона он не хотел. То, что он вообще сейчас о него трется уже доверия не внушает, а если он ещё и чудеснет ему что-то, то Гавриил сам будет таскаться под Землей. Ну, зато сможет побольше времени проводить с Вельзевул — она показалась ему интересной.       Он всё еще придерживал его за плечи, когда они вышли из клуба, и Кроули облегченно выдохнул.       Он был наполовину скрючен в его руках, и, Боже, он казался Гавриилу сейчас таким... таким не демоном. Такой легкий, подвластный, не извивающийся — он казался верным. Гавриил явно завис за этим ощущением. Он невольно поправил его волосы, которые усердно лезли тому в глаза и прилипали ко рту. Кроули раздраженно его вытер — скорее всего, остатки сладкого коктейля. Или что-то такое.       Гавриил бы не отказался его слизать.       так       стоп.       блять!       — Ты такой хороший, — начал Кроули, пытаясь ухватиться за стенку, но рука только соскользнула с неё, и он сильно уцепился за другую руку Гавриила, — что меня тошнит от тебя.       Гавриил бы хотел что-нибудь ему ответить, наподобие того, что его самого тошнит от подобного времяпровождения, но Кроули в этот же миг согнулся пополам и, блять, его реально стошнило.       Гавриил не знал, какие там у него инстинкты сработали, не знал он, было ли это последействием просмотренных им каких-то фильмов, но вместо того чтобы выпустить его и отойти, дабы не запачкаться (и заодно дать тому упасть на грязный, мокрый и уже заблеванный асфальт), Гавриил второй рукой резко собрал все его волосы, чтобы тот не запачкал их.       Кроули так и завис на пару с Гавриилом в этом положении. Он аккуратно держал его за волосы, которые до этого лезли в рот и на лицо, а второй придерживал, дабы тот не упал.       Наконец, Кроули сказал:       — Ты что, держишь мои волосы?       — Чтобы не запачкались?... — Гавриил сам чуть ли не в ужасе говорил, потому что, блять, он не должен был этого делать, потому что это лишняя забота, а он и так её дохера к Кроули проявил. И теперь... теперь он сам был в шоке.       Кроули вместо ответа снова стошнило, и Гавриил поморщился, и аккуратно провел второй рукой от виска к затылку, проверяя, все ли волосы он собрал.       — Ну? Все дьявольское вышло?       — Человеческое, — пьяно буркнул Кроули выпрямляясь, схватившись за рубашку Гавриила.       Он вытер рот тыльный стороной ладони и нахмурился. Штормить стало чуть меньше. Но сил по-прежнему не было, так что когда Гавриил чудеснул ему бутылку воды (на фоне своего шока он уже и позабыл о нежелании что-либо чудесить для демона) тот даже шутить не стал.       Кроули продолжал держаться за него одной рукой, хотя в этом не было особой необходимости — Гавриил придерживал его за плечо. Чересчур ласково, да и вообще — чересчур. Кроули прополоскал рот, поджал губы и перевел взгляд на Гавриила. Такой вопрошающий и нихрена не понимающий, что Гавриил понял, что, наверное, все его действия сегодня — странные.        — Ну, что там дальше, а? — Кроули усмехнулся, и его снова повело в сторону, так что Гавриилу пришлось сильнее сжать его плечо. — С клуба пьяного забрал, волосы придержал пока блевал... по закону любой киновселенной теперь мы должны трахнуться.       — Чего?       Кроули засмеялся, когда увидел выражение лица Гавриила. На самом деле у того был какой-то странный набор мимики, и, как правило, он ограничивался скучным «мне похуй и тебе советую», и сейчас увидеть то, как вытянулось в удивление его лицо — волшебно.       — Ну, это когда один партнер...       — Я знаю, что это. Но я собираюсь сейчас отвезти тебя твоему дружку, а вы с ним, что хотите, то и делайте, — злобно прошипел Гаврил и, схватив того за руку, потянул к парковке.       Кроули даже не сопротивлялся. Послушно шел за ним, спотыкаясь и чуть не падая, но, по совершенно волшебным обстоятельствам, все-таки не падая. Гавриил заметил его машину, но прошел мимо. Кроули и тут смолчал. Он и смолчал даже когда его буквально кинули на переднее сиденье. Лишь потер ударенное бедро, плечо и лениво откинулся назад, вытягиваясь.       Гавриил казался напряженным, когда заводил машину. Его рука соскользнула. Он щелкнул пальцами, раздраженно цыкнув, и машина тронулась.       — Удобно иметь силы полубога, да? — Кроули щелкнул пальцами. Раз. Ничего. Он нахмурился. Сделал это ещё раз. Ничего.       — Только не начинай истерить, что тебя изгнали на Землю, — устало выдохнул Гавриил, пристегнув чудом демона к креслу так, что тот, кажется, вплотную был в него вжат.       — Это что, не мифы?       Гавриил готов был поклясться, что в его голосе был истинный ужас от подобной мысли.       Гавриил кивнул.       — Никогда не узнаешь, кто сейчас перед тобой: человек или бывший павший на Землю.       — Это происходило часто? — Кроули снова щелкнул пальцами. Он поджал губы.       Гавриил покачал головой, кинув на него быстрый взгляд, просто чтобы убедиться, что тот действительно не собирался впадать в истерику.       — Скорее исключение, чем правило. Никто даже не знает, по каким критериям это происходит.       Тогда Кроули щелкнул ещё раз, на этот раз Гавриил углядел на его лице всё более и более явный страх. Он не хотел его успокаивать, но и сидеть с насмерть перепуганным Кроули ему тоже не нравилось — он не внушал доверия. Гавриил сказал:       — Успокойся, ты до сих пор демон. Я тебя чувствую.       Кроули недоверчиво осмотрел его буквально с головы до ног, заторможено кивнул и отвернулся к окну. Он щелкнул ещё раз и ремень безопасности на нем ослаб. Видимо, слова Гавриила вселили в него веру.       Они молчали какое-то время. Кроули молчал даже тогда, когда заметил, что Гавриил едет странными дорогами. Ни к Азирафелю, ни к нему домой, ни к самому Гавриилу. Возможно, Гавриилу просто захотелось прокатиться по ночному городу в пьяной компании одного заносчивого демона.       Кроули щелкнул пальцами и Queen запели:

Эта штука под названием любовь, я просто не могу с ней справиться. Эта штука под названием любовь, я должен к ней подобраться. А я не готов. Лёгкое сумасшествие под названием любовь

.       Кроули кивнул сам себе. Наконец, спустя три песни, когда дорога все ещё была явно не в направлении чьего-либо дома, Кроули спросил:       — Почему ты пришел за мной? А главное для чего.       Гавриил промолчал. Кажется, он не был нацелен на ответ, но, скорее всего, из-за того, что ответа просто не было. Или же он был слишком. Слишком для них.       Кроули прикрыл глаза и слабо повел бровью, когда Гавриил все-таки сказал:       — Это... у этого нет причин.       — Совсем?       — Совсем.       Гавриил кивнул и свернул на повороте так, что их едва не занесло. Гавриил снова окинул Кроули быстрым взглядом. Его глаза, черт, его глаза — это всемирный ужас, не иначе. Змеиные, наглые, блядские, они едва светятся в приглушенном свете бесчисленных фонарей ночного города и встречных фар.       — Я... просто мне показалось, что что-то... Блять, все, нет, я не могу. Где там твой Азирафель живет?       Кроули усмехнулся. Гавриил прекрасно знал, где живет его Азирафель, поэтому Кроули лишь пожал плечами, повернул голову к Гавриилу и спросил:       — Так, откуда ты знаешь, что такое секс? Мне Азирафель рассказывал одну историю про то, как ты приперся покупать порнографию.       Гавриил раздраженно цыкнул и снова залихачил на повороте так, что, несмотря на ремень безопасности, Кроули ударился своим многострадальным плечом о дверь, когда отлетел к ней.       — Я довольно долго хожу тут, на Земле. Многое уже узнал.       — Уже испробовал на себе?       Гавриил резко остановился. Его взгляд был уставлен куда-то в бесконечность дороги. Сзади них раздался протяжный гудок, и Гавриил, сжав зубы, едва не скрипнув ими, двинулся вперед.       Кроули обернулся, сказав:       — В нас только что чуть не врезались.       Он моргнул. Что ж, это было бы весело.       — Ты какой-то слишком эксцентричный сегодня. Обычно ты спокойнее, — он снова уселся ровно на кресле, хотя Гавриил заметил, что тот постоянно ерзал и буквально места себе не находил. Он ждал, что тот скоро закинет свои ноги на панель. — Ну так?...       Гавриил поморщил нос, и Кроули так и не понял, что это означало.       — Знаешь, Энтони, — начал Гавриил, резко повернув так, что Кроули опять занесло, но уже влево, он с трудом успел ухватиться за край своего сидения, чтобы не грохнуть на Гавриила. — Пока я тут шлялся, моя чистая биография все больше становится похожа на... порнографию. Я пью, шляюсь по непонятным местам и общаюсь с... — он сделал паузу, многозначительно оглядел Кроули и продолжил: — с сомнительными личностями. Мне это даже нравится.       — Да, я заметил, — Кроули успел ухватиться за небольшой поручень, когда Гавриил решил снова его взбодрить. — Ещё ты водишь машину так же, как и я. Знаешь, мне кажется, в твоем оперении можно уже будет найти проседь, а там — и черные перья. Я прав?       Гавриил пожал плечами.       — Азирафель же не пал до сих пор. Мы же все знаем: всем друг на друга насрать. Вообще, знаешь, что я понял, пока общался с тобой?       — Что? — Кроули все-таки врезался плечом в плечо Гаврила на ещё одном повороте и недовольно зашипел. Теперь он понял, почему Азирафель вечно бубнит о его стиле езды. Когда ты сидишь за рулем это намного веселее.       — Нет разницы между Адом и Раем, — Гавриил выехал на встречную, объехал какую-то легковушку, и снова вернулся на свою полосу. Кроули пораженно моргнул. Кажется, Гавриил обожал транспорт и нарушение ПДД так же, как и он. — Всё равно твои коллеги ебанаты, начальству все равно, Бог давно забил и на тебя и на твою компашку. В чем разница, а? Скажи мне, ты же демон.       — Ты почти прав, — Кроули кивнул, чуть сощурившись, пытаясь определить, не переходит ли дорогу какая-то бабушка. Она и взаправду её переходила, и Гавриил просто резко её объехал, снова выезжая на встречную. — Ты мог оставить её с инфарктом, — сказал Кроули, смотря через плечо. Он продолжил: — Так вот, наши чуть более жесткие. В некоторых планах. Но если тебе хватает мозгов делать все правильно, то, как ты видишь по мне, все более, чем нормально.       В итоге, они все-таки остановились у многоэтажки, и Кроули осмотрел её. Ну, это не библиотека, это квартира Гавриила. Возможно, тот приехал сюда интуитивно. А может и нет. Кроули все равно.       Гавриил с усталым вздохом откинулся на сиденье. Его волосы едва растрепались, и Гавриил даже не постарался придать своей слишком хорошо уложенной прическе прежний вид.       — Так, напомни, — Кроули оторвался от обследования многоэтажки и повернулся к Гавриилу. Тот откликнулся на него и повернул голову к нему, слабо кивнув. — Какого хера ты со мной носишься?       Гавриил поджал губы. Видимо, ответа он так и не придумал.       — А почему это делает Азирафель?       — Мы друзья, Гавриил, друзья, а вот мы с тобой, — он указал пальцем сначала на себя, потом на своего компаньона, — должны быть как Черчилль со Сталиным.       — Не понимаю, — Гавриил уставился взглядом в ночной город перед ними. — Как он только согласился с тобой водиться... — он буквально пробубнил.       — Ну, будто сам не знаешь,— Кроули неоднозначно пожал плечами, — Посмотри на мое лицо. Разве тут нужны уговоры?!       — Это не так работает, Тони.       — Именно так! Будто бы ты повелся на что-то другое!       — Во-первых, никуда и ни на что я не повелся, а во-вторых, да, на другое!       Гавриил спохватился слишком поздно — когда Кроули нагло усмехнулся и сощурил глаза.       По крайней мере, Гавриил сам понял, почему стал таскаться за Кроули, потому что ранее эта правда даже в его сознании не хотела становиться на первый план, бездумно блуждая где-то на периферии, вне зоны полного осознания.       Гавриил повелся на пластичность, на харизму, на блядские бедра, на соблазнение в истинном его виде.       Гавриил повелся, и теперь он признался в этом сам себе. Ну и заодно Кроули.       — Ладно, пошли, тебе надо набухаться!       Кроули, казалось, едва ли не вытек из машины, захлопнув дверь. Гавриил пораженно моргнул, разглядывая за тонированным окном то, как Кроули потягивается. Он вышел из машины, поставил на сигнализацию и снова оглядел его с ног до головы.       — Все-таки, ты умудрился уже вернуть весь алкоголь на свое законное место?       Кроули кивнул и размял шею. Он выглядел довольным. Конечно, как не быть довольным — он все-таки вытянул из Гаврила нужную ему информацию! Не без боя, ну а разве бывает по-другому?       Кроули ненавидел лестницы. Он и лифты не любил, хотя и у самого его квартира находилась то ли на десятом, то ли ещё на хрен знает каком.       Принципиально не цепляясь за перила (слишком брезглив) он дошел до лифта, оглядел его неодобрительно и искренне пожелал залететь в его квартиру на крыльях. Раз его пока не заземлили — надо пользоваться на максимум!       Но Гавриил лишь слабо пихнул его в лопатку, когда двери лифта открылись, и Кроули лениво зашел внутрь, оглядывая себя в отражении зеркала. Может, стоило снова отрезать волосы? Он не знал.       Кроули был слишком сконцентрирован на себе в зеркале, и не сразу заметил, что Гавриил с него тоже взгляда не спускал. Кроули не обратил на это внимание и лишь хмыкнул.       Гавриил жрал его глазами, кажется, с первой их встречи.       — Думаешь обрезать волосы? — спросил Гавриил, когда звякнули ключи, и он прижался бедром к двери, открывая её.       Кроули кивнул.       Его маленький кинк — смотреть на людей (на очень симпатичных!) за чем-то слишком естественным. Например, как они наливают вино, открывают двери или рассматраивают этикетки в продуктовых. Было в этом что-то... сексуальное. Сексуальность в естественном.       — А что, нравится?       Кроули хитро сощурился, проходя вперед, когда Гавриил любезно открыл перед ним дверь. Когда тот внезапно серьезно кивнул, нахмурившись, Кроули отвернулся, скинув с себя туфли.       Ему нравился дом Гавриила только потому, что он имел фантастическую схожесть с квартирой самого Кроули. Лютый минимализм, холодный свет и поразительно чисто. Чересчур много зеркал — но это не то, что могло бы его смутить.       Он снова оглядел его через плечо, хмыкнул и достал без разрешения из чужого бара две бутылки. Текила и мартини. Ну... окей, Кроули не против.       — Эй, гребаный Архангел Гавриил! — Кроули грохнулся в кресло и поставил бутылку на стол. — Знаешь, как правильно пить Текилу?       Гавриил нахмурился, чуть повременил, но все же отрицательно качнул головой. Он медленно подошел ближе, к демону, от которого теперь чем-то буквально несло. И если это уж не демоническое влияние, то извольте — Гавриил шизофреник, если ещё чего не хуже.       Он сел рядом с ним, и они переглянулись. Гавриил — без интереса, Кроули — нагло, по-блядскому и юрко.       — Короче, делюсь с тобой техникой, — с явным задором начал Кроули, и спешно убрал волосы за ухо, чтобы не лезли в лицо. Гавриил напряженно сглотнул. И он был рад, что, кажется, Кроули не заметил этого.       Два щелчка пальцами — соль и лайм материализовались сами.       — Текила — это сестра сексуальности! — начал Кроули, явно будучи заинтересованным всем происходящим. Гавриил выглядел спокойным, но Кроули чувствовал, что что-то у него там, внутри, вечно дергается, ноет и сжимается. Кроули такое всегда чувствует — иначе как понять, что соблазнение проходит удачно?! — Её можно пить с чужого тела, но я считаю это... ну, для дешевых фильмов. Хотя, — он оглядел Гавриила, нахмурился и сказал: — возможно, это тут даже не в тему.       — Кроули, ради всего святого, будь более компактным в своей речи.       — Будто бы тебе не нравится, — буркнул Кроули. — Сначала слизываешь шепотку соли с пальцев, потом опрокидываешь в себя шот, — он начудесил им по две стопки, — и закусываешь лаймом.       — Могу поспорить, это ты придумал, — Гавриил уложил локоть на спинку кресла, снова оглядев Кроули, будто пытался в нем что-то выцепить. Но сам Кроули на это уже даже внимания не обращал.       Гавриил повел бровью, вновь сглотнув, когда между указательным и большим пальцем у Кроули оказалась щепотка соли, но тот не спешил отправляет её себе на язык. Это было для Гавриила. Он вздернул одну бровь, будто бы проверял его на смелость.       Что ж, это было бы ошибкой думать, что Гавриилу не хватит хоть чего-то — будь то наглости, смелости или, прости Господи, либидо. Гавриил достаточно таскается меж людей, чтобы понабраться всей это грязи и нет, ему уже совсем не стыдно.       Широкий влажный язык соскользнул по пальцам, слизывая соль, и Гавриил издал тихий смешок, когда ощутил, как пальцы под ним вздрогнули. Он провел языком до самой костяшки, наспех опрокинул в себя шот и так же быстро, одним резким движением, откусил всю мякоть лайма. О, Дьявол, как это выглядело — жадно, резко, сексуально. Кроули мог ощутить, как у него сердце подскочило к глотке. Он кое-как разжал пальцы и кивнул.       — Быстро учишься.       — У меня хороший учитель.       Кроули как-то криво улыбнулся, сам опрокинул в себя щепотку соли (пока Гавриил не додумался ему отомстить), закинул в себя шот и тут же онемел — у Гавриила и вправду был хороший учитель, потому что этот сученыш, Богиню его за ногу, зажал лайм меж зубов.       Что ж, Кроули тоже не из робких — он не собирался уступать.       Он резко подался вперед и на секунду ему показалось, что губы обожглись, но он лишь прикрыл глаза, откусывая мякоть лайма.       Шкурка упала на пол, а по губам размазался кисловатый сок. Капелька стекла по подборку, и Гавриил жадно за ней проследил. Едва он хотел податься вперед, как Кроули прохрипел:       — Подожди.       Гавриил послушно замер, и Кроули захотел запищать от восторга. Ну, не запищать, а, ну.. может, застонать. Что-то такое было в нём — демоническое. Кроули это ощущал.       Меньше секунды — одним резким движением губы Кроули, помимо кисловатого сока, оказались в мелкой соли.       Издав гортанный рык, Гавриил подался вперед, широко проведя языком от подбородка, слизывая сок, а после вылизывая его губы — жадно и резко. Он схватил его за подбородок, когда опрокинул в себя шот, и Кроули за эти несколько секунд, быстро, щелчком пальцев, отделив мякоть от шкурки, аккуратно зажал мякоть меж зубов.       В этот раз всё было куда интимнее и глубже. Гавриил раскусил зубами мякоть, а после, чуть склонив голову, уже в наглую коснулся его губ своими — будто на пробу. Кажется, проба продлилась две секунды. Кроули рвано выдохнул от того, как он провел языком по ним, и тут же ответил, приоткрывая рот.       Целовался Гавриил более чем — не так мастерски, как Кроули, за неимением широкого опыта, но вполне так, чтобы Кроули без всякого стеснения подался телом вперед, требуя глубже.       Языком Кроули, как все знали, вытворял невероятные вещи, и то, что сейчас он делал в поцелуе, стоило бы увековечивания в истории французских поцелуев. Он смог бы завязать веточку вишни в сердечко, треугольник, квадрат, да во что угодно, не ограничиваясь скучным узелком.       Кроули медленно отдалился, кажется, буквально на несколько миллиметров.       — Для Архангела — очень даже неплохо, — сделал заключение Кроули и перед тем, как Гавриил успел бы что-то очень возмущенно сказать, чмокнул в едва приоткрытые губы, после проведя языком, чтобы Гавриилу не показалось, что он распыляется на нежности.       На самом деле, Кроули мастерски чередовал в своих руках нежность, страсть и грубость. Он считал, что никакой хороший секс не мог быть без сосуществования этих элементов. Никакой нежный или грубый секс без страсти не мог бы претендовать на что-то целостное, да и вообще на звание секса как такового. Никакая грубость без сладкой тянущейся нежности не сможет раскрыться в полноте своих ощущений. И, наконец, нежность никогда не сможет быть настолько многогранной без грубости.       Кроули разбирался в сексе как никто другой, поэтому он знал, что и как надо делать. Оставалось надеяться на то, что Гавриил сможет нащупать это интуитивно. По крайне мере сейчас он очень нагло ощупывал его талию и бедра.       — Ещё? — то ли прошептал, то ли прохрипел Кроули.       Гавриил кивнул, и когда тот потянулся за новым поцелуем, Кроули лишь тихо рассмеялся, сказав:       — Вообще-то, я про текилу.       В любом случае, он не был против.       Набухаться они так и не смогут. Как бы то ни было, они оба знали, что это всего лишь предлог.       Кроули подался всем телом вперед, заставляя Гавриила грохнуться на спину. Он по-змеиному изогнулся, проведя рукой от низа рубашки до самой шеи. Кроули укусил за нижнюю губу, усевшись на чужие бедра, притираясь активно задницей к паху. Гавриил рвано выдохнул в поцелуй, и, скользнув ладонями на напряженным бокам, больно сжал бедра, а после, внезапно, погладил.       Гавриил явно что-то знал о сексе.       Что-то, что явно позволяло ему быть не самым плохим любовником.       Он рваным движением убрал чужие волосы, которые активно лезли в рот.       — Могу укоротить их прямо сейчас, — прохрипел Кроули, оперевшись руками по обе стороны от головы Гавриила.       — Не надо, — он качнул головой.       Кроули чуть сильнее наклонился к нему. Они не включили свет, поэтому был приятный сумрак, который не давал видеть все детально, но он видел его глаза. Эти блядские фиолетовые глаза, которые, кажется, сияют в этой тьме. Сияют похотью, желанием — тем, что не положено испытывать Архангелам.       И это то, что подкупило Кроули до конца.       Он спешно наклонился к нему, целуя. Чужая широкая ладонь чуть надавила на поясницу, заставляя прогнуться сильнее и прижаться теснее. Внезапно, Гавриил буквально сжал его в своих объятьях, и Кроули пораженно выдохнул.       На самом деле, он давно ни с кем не обнимался. А тем более... в подобные моменты.       Его руки снова соскользнули по спине, бокам, огладив бедра, а после, без зазрения совести, сжимая ягодицы. Эту блядскую круглую задницу, на которую Гавриил слишком часто заглядывался. Непозволительно часто.       Кроули чуть склонился головой вправо, чтобы убрать волосы, и Гавриил последовал за ним, не позволяя прервать поцелуй. Рваный, глубокий, жадный и страстный — они целовались так, будто бы в последний раз. Это было... фантастикой. То, каким был Гавриил в этот момент. Кроули знать не знал, какой там у него опыт и есть ли он у него вообще, но то, что он делал своими руками уже было многообещающе.       Гавриил был везде и его было много. Его ладони трогали, гладили, сжимали, и он, черт возьми, так мастерски это делал, что Кроули сам терялся в своих конечностях и ему не оставалось ничего, корме как притираться в ответ на жадные касания.       Кроули оперся локтем по правую сторону, чтобы лучше скоординировать вес своего тела, и ловко проскользнул ладонью под рубашку, царапая напряженный живот. Гавриил был... твердый. Его мышцы и тело — он напряжен, и трогать его одно удовольствие.       Кроули скользнул ладонью к паху, сжимая вставший член через ткань натянутых штанов. Он судорожно вдохнул и едва прогнулся в спине, когда широченная ладонь скользнула под тонкий пуловер, оглаживая напряженные мышцы, поджарое, едва смуглое тело. Он сдавленно застонал в поцелуй, когда пальцы едва сжали соски, слабо потирая. Сильнее нагнувшись, еще ближе, он слабо качнул головой — неосознанно.       Они не делали ничего сверх такого, но Кроули буквально разрывали ощущения. Он судорожно сжал руку на члене сильнее и перервал поцелуй, уткнувшись лбом в чужое плечо, едва не захныкав.       Он не понимал, почему это было так хорошо, но, черт, да, это было превосходно. Он тяжело и судорожно дышал, и Гавриил, воспользовавшийся шансом, уткнулся в чужую шею, жадно вылизывая, расцеловывая, легонько покусывая.       Кроули едва не свалился на бок от потери координации и слишком интенсивных чувств, но чужая ладонь ласково придержала его за талию.       С рваным выдохом Кроули все-таки аккуратно лег на бок, обняв одной ногой за бедро и жадно впился в чужую шею, едва не прокусывая кожу. Гавриил неодобрительно замычал, сильнее сжал руку на чужой талии и рыкнул тому в плечо.       Гавриил оперся на локоть, нависая над Кроули и заставляя того откинуться на спину, существенно потеснив его на и так не особо большом диване.       Его взгляд на секунду застыл на его лице. Он не мог им налюбоваться.       В этой полутьме, где каждый росчерк чужого лица кажется ближе, роднее, прекраснее. В этой тьме, где его глаза буквально блестели, и чертовы эти волосы растрепанные и раскиданные по коже дивана.       Кроули контрастировал на фоне идеально-белой обивки. Казался таким... неправильным.       Гавриил облизал губы и наклонился, скользящим движением коснувшись его губ, пройдясь к кадыку, жадно проведя языком, тут же почувствовав, как Кроули вздрогнул всем телом. Он вцепился в его предплечье, и, с ума сойти, как же Гавриилу льстило то, что тот действительно отдавал все в его руки.       Руки Кроули прошлись по напряженной косой мышце живота, и Гавриил ощутил то, какими дергаными движениями он пытался расстегнуть его пуговицы, едва ли не вырывая, а после резко развязывая галстук — так, что ткань больно вдавилась в его шею.       Как только Кроули откинул галстук, перебросив его куда-то через голову, на пол, под столик, упала рубашка. Гавриил в отместку стащил кожаную куртку и, едва не порвав, снял пуловер.       Кроули был горячий, возбужденный и чувствительный. А ещё гибкий, красивый и умел пользоваться своим телом.       Гавриил снова замер, жадно оглядывая поджарое тело под ним.       — Меня бы похвалили там, в Аду, за соблазнение Архангела, — проговорил Кроули, облизываясь, и Гавриил как привороженный посмотрел на то, как раздвоенный юркий язык проскользнул меж влажных едва покрасневших губ. — Но теперь им насрать, а я даже не демон — так, мутация какая-то.       — Ты всё время ведешь такие диалоги во время секса? — Гавриил полностью опрокинул его на спину, нависая сверху. Кроули не сводил с его глаз взгляда.       — Только когда некоторые персоны думают, что если они будут жрать меня глазами, то каким-то чудным образом мы трахнемся, — Кроули выдохнул, слабо улыбнувшись, и проскользнув пальцами от ключиц к грудной клетке. — Ты занимался этим достаточно, неужели не хватило?       Кроули сглотнул, когда Гавриил подтянулся чуть выше, расправляя плечи, из-за чего показался ещё больше. Его волосы растрепались, блуждающий по нему голодный взгляд мало чем напоминал глаза ангелов — Кроули казалось, что на него смотрел демон. Такой же, как и он. Голодный, желающий растерзать, он смотрел на него с такой надменностью и желанием, что Кроули даже едва затушевался. Это было... непривычно. А ещё до восторга возбуждающе.       Непривычно вообще делать что-то такое с ангелом. У Кроули было только с людьми, и теперь он понимал насколько это разительно.       Сейчас каждое касание — как выстрел навылет, каждый поцелуй правильный и проходящий по чувствительным местам. И взгляд, черт его дери, из-за этого взгляда ноги сами раздвигались, и Кроули хотелось заскулить и в этот же момент сдаться.       Кроули вздрогнул, когда Гавриил прохрипел:       — Это не комплимент, но тобой невозможно нажраться, понимаешь?       Кроули застыл, хлопнул глазами и соскользнул рукой к шее. Прошло несколько секунд перед тем, как он пришел в себя, зарылся в короткие волосы на затылке и с силой нажал, заставляя наклониться.       — Так и было задумано, Гавриил, я же демон. Тебе будет хотеться вечно.       Гавриил устало застонал в поцелуй, понимая, на что подписался, но не отстранился — лишь в ответ поцеловал глубже и интенсивнее, рукой оглаживая пресс, грудную клетку и напряженные косые мышцы.       Кроули горячий, островатый немного, но лезущий под руку, притирающийся. Кроули каждым своим жестом отдается полностью.       Смяв его под собой, Гавриил прошелся губами по ребрам, и ниже, по линии пресса. Руки демона соскользнули по плечам, к затылку, а после вниз, к перекатывающимся мышцам, оглаживая и ощупывая.       Гавриил оперся на руки по обе стороны от талии, целуя чуть ниже пупка и жадно проходясь носом над линией ремня. Кроули вздрогнул и проскользнул ладонью по вместе сдвинутым лопаткам, а после соскользнул рукой к напряженным трицепсам, а от них — к бицепсам. Тело у Гавриила было великолепное. Вообще люди в принципе великолепны — раз они могут иметь тела, а особенно такие тела. Которые трогать приятно. Кроули с ума сходил и от грубости мускул, и от мягкости тела. Девушки или мужчин — не имело смысла. Кроули обожал абсолютно любые тела — потому он не мог оторвать рук от Гавриила.       Язык прошелся широко над резинкой белья, и Гавриил поднял взгляд. Кроули сглотнул, встречаясь с ним взглядом — голодным, диким, бешеным. Сердце билось в глотке.       Кроули проскользнул пальцами к чужому подбородку, чуть приподнял, заставляя Гавриила чуть подтянуться на руках, и поцеловал. Это началось легким касанием губ, несколько легких скользящих поцелуев в уголки губ, а после страстный, глубокий, чуть ли не трахая рот партнера языком.       Пальца Гавриила как-то с излишней легкостью расстегнули ремень, а следом — пуговицу и ширинку. Это совсем не было похоже на то, как Кроули едва ли не вырывал пуговицы у Гавриила и, кажется, одну он все же оторвал.       Кроули помог тому стащить с себя штаны, подмечая, что у того руки трясутся, и тут же обхватил за поясницу ногами, скрещивая щиколотки, больно вдавливаясь пяткой, когда Гавриил оттянул его нижнюю губу.       Кроули провел ладонью вверх, от косой мышцы к шее, останавливаясь на щеке, ласково поглаживая, зарываясь пальцами в растрепанные волосы.       Гавриил целовался жадно, глубоко, хорошо. Он едва отстранился, и Кроули прошелся большим пальцем по припухшим от долгих поцелуев губам. Гавриил жадно провел по нему языком, а после спустился вниз, по ладони к запястью, чмокнул там, где бился пульс и уткнулся в шею, пытаясь одной рукой приспустить с себя штаны.       В тишине раздался звук от того, как что-то проходится по коже дивана, и Кроули вздрогнул, когда Гавриил прошелся рукой вдоль него, выцепив его руку и переплетая их пальцы, зажимая руку над головой.       Гавриил навалился на него всем своим весом, и Кроули поерзал — блять, он тяжелый.       Архангел едва оперся на руку, из-за чего вжал руку, которую держал, в диван, но никто из них на это внимания так и не обратил. Они переглянулись, и послышался шорох — Кроули тут же метнулся взглядом вниз. Он неоднозначно повел бровью, и Гавриил, на самом деле, не хотел знать, что это означало — он в любом случае ощутил, как тот весь напрягся, когда Гавриил снова подался вниз, прижимаясь горячим твердым членом к животу.       Рука Кроули скользнула меж их телами, обхватывая оба члена, проходясь резко вниз и вверх, так, что Гавриил не смог сдержать сдавленного рыка в чужие губы. Оставив беглый поцелуй в скулу, Гавриил сильнее вжался бедрами меж разведенных ног и, выпустив руку Кроули из своей хватки, оперся ею у его головы.       Кроули метнулся взглядом к низу, а после вверх. Горячие, напряженные и тяжело дышащие, они смотрели друг на друга и, кажется, могли ощутить самым своим нутром то, насколько это хорошо, верно и правильно.       Гавриилу самому хотелось кричать от раздирающих его чувств. Слишком глубоких и проникновенных. Каждый раз, когда Кроули невольно прижимался ближе, притирался к нему, будто на пробу — у него что-то в голове щелкало, а следом что-то сдавливалось в груди. Кроули был красив, невероятен, желанен. И Гавриил не мог удержать себя от желания целовать его бесконечное количество раз.       Он признавался сам себе в том, что от Кроули губ не хотелось отрывать. Он с трудом взгляд от него отводил, и о, Господи, кто знал, что с губами и руками будет намного тяжелее.       Кроули хотелось трогать и трогать, расцеловывать, вылизывать и так замученное ласками тело, заставить скулить, хныкать, молить о большем от наслаждения. И он собирался это сделать. Он собирался довести его до бессознательного состояния.       Хотя сейчас взгляд Кроули и так говорил об отсутствие хоть чего-то сознательном в нем.       Взгляд Кроули дикий.       Да тот сам по себе дикий.       Гавриил облизал пересохшие губы и склонился к истерзанной ласками шее, проводя губами вниз, к тяжело вздымающийся грудной клетке, жадно вылизывая соски.       Кроули под ним весь расслабленный, мягкий, подвластный. В нём будто сил не было и он заведомо согласен на все, что будет делать Гавриил. Эта неподдельное послушание Гавриила подкупало, хоть он и догадывался что Кроули просто чувствовал, что конкретно ему нравится, и в наглую пользовался. Но не то чтобы Гавриил был против.       Он вжал его сильнее, лапал всего, целовал, будто бы случайно задевал член, и когда Кроули снова потянулся рукой вниз, тот отдернул его, вылавливая себе первый умоляющий стон, и Гавриил лишь нагло усмехнулся, перехватив его руку, целуя в чувствительное запястье — там, где кожа особенно тонкая — и широко прошелся языком, поднимая взгляд.       Гавриил уже для себя заметил, что у Кроули особенно чувствительные виски (особенно там, где тату змейки), уши, пальцы и чуть ниже кадыка. А ещё — внутренняя сторона бедра, и Гавриил обещает себе, что когда он до нее доберется, Кроули скулить будет. Хотя что-то ему подсказывало, что он уже начал скулить. Просто очень тихо.       Гавриил схватил его за бедра, подтягивая к себе, и проскользнул головой вниз, касаясь носом и губами линии пресса. Жадно провел языком около члена, не давая большего, и усмехнулся, когда длиннющие ловкие пальцы вцепились в его волосы.       Гавриил наклонился ниже, закинув одну ногу к себе на плечо, укусив за внутреннею сторону бедра, а рукой проведя от самого бедра к талии, и снова вниз, жадно сжимая.       Едва он успел пройтись языком предельно близко к напряженному члену, как Кроули издал какой-то непонятый звук — то ли всхлип, то ли скулеж, то ли стон. Руки Гавриила едва вздернули его бедра, и Кроули закинул и вторую ногу на чужое плечо, в то время его гребаные сильные-самые-лучшие-в-мире-руки сжали ягодицы — властно, грубо.       Горячий широкий язык вылизывал внутреннею сторону бедер. Гавриил то вылизывал, то кусал, то даже оставлял засосы. Чужие пальцы в волосах больно оттягивали, и, в итоге, дернув бедрами вверх, Кроули сдался:       — Ну, блять, давай же, ебаный Архангел Гавриил.       — Дать что? — Кроули ощутил как у того напряглись плечи и тот чуть приподнял голову, поднимая свой взгляд.       — Черт, нет, — Кроули нажал ладонью на чужую макушку, пытаясь вернуть голову Гавриила на её законное место, и тот лишь нагло усмехнулся. — Ну, пожалуйста, давай.       Пальцы сильнее сжались на напряженных ягодицах, и язык Гавриила скользнул от основания до самой головки. Кроули сдавленно всхлипнул, больно вжался пяткой под лопаткой и расслабил хватку на чужих волосах.       — Да, ещё, — он плавно качнул бедрами, когда горячий влажный язык прошелся по головке. Черт, у Гавриила не было змеиного языка, но Кроули казалось, что был, потому что даже то, как он вылизывал — невероятно.       Гавриил внезапно взял где-то до половины, жадно вылизывая. Руки соскользнули с его головы, и он чуть подался вверх, беря глубже.       Кроули громко простонал и выгнулся, уткнувшись лицом в сгиб локтя, интуитивно двигая бедрами на встречу горячему влажному рту.       — Черт тебя дери, Гавриил, — прохрипел Кроули, пытаясь тщетно уцепиться за что-нибудь второй рукой, но натянутая кожа на диване упорно не хотела поддаваться его пальцам, поэтому Кроули снова болезненно вцепился в чужие волосы, так, что странно, что он не вырвал клок волос.       Гавриил двинул головой вниз, беря почти до основания, и Кроули оставалось лишь забыться в протяжном стоне, зажмуриться и увидеть под веками миллион ярких вспышек. Его пробрала дрожь и он жалостливо застонал от очередного резкого рывка.       Когда Гавриил отдалился от него, Кроули лишь расслабленно выдохнул, позволив себе расслабиться. Это было что-то непередаваемое. Все ощущения были куда острее, чем при обычном сексе, и Кроули боялся что вот-вот потеряет сознание, если он продолжит.       — Слишком?       Заботливый голос раздался откуда-то сверху, и Кроули с трудом открыл глаза, все ещё громко и тяжело дыша.       Он лежал под ним — голый, слишком открытый и чересчур чувствительный, и просто не находил себе места.       Он на ощупь нашел его руку, переплетая их пальцы, почему-то, это давало ему больше силы, чтобы терпеть эту пытку.       Кроули слабо кивнул, снова закрыв глаза и тяжело выдохнул. Гавриил наклонился к нему, ласково чмокнул во взмокший лоб и, опустившись рукой по животу, огладил внутреннею сторону бедер и, пройдясь пальцами меж ягодиц, сказал:       — Могу я?       — Пожалуйста.       Гавриил довольно уткнулся за его ухом, вдыхая в себе запах его волос и проскользнул одним пальцем — явно на пробу — внутрь. Кроули откликнулся тут же — телом, голосом, мимикой. Он больно впился пальцами в бицепс, и Гавриил лишь снова чмокнул за ухом, прикусив мочку.       — Ты... мокрый?..       — Чудно быть демоном, можно творить разные крутые ве... Черт, блять, стой, нет!       Кроули взвизгнул и сильнее вцепился в его плечо, когда Гавриил внезапно вставил два пальца, резко ими задвигав — быстро, ритмично, глубоко. Кроули под ними буквально подбросило.       Кроули резко, чересчур тесно прижал его к себе рукой за шею, и Гавриил больно укусил того за плечо. Он ощущал, как бешено бьется его сердце, какой он жаркий, какой он отзывчивый — и Гавриилу срывало остатки разума. Если там ещё было чему срываться.       Кроули с силой зажал его бедра меж своих ног и уткнулся лбом в мокрое плечо, судорожно дыша и снова захлебываясь в громком стоне. Чудо, как он ещё не кончил.       Гавриил наклонился ближе к нему, теранувшись членом о его член, и Кроули буквально взвыл, изогнувшись под ним так, что Гавриилу показалось, что он услышал, как захрустел позвоночник.       Гавриил закусил губу, вынул пальцы и, выпрямившись, подтянул не соображающего демона за бедра ближе к себе, закидывая ноги к себе на плечи. Кроули откинул голову назад и вцепился рукой в ручку дивана.       Когда Гавриил резко вставил, Кроули показалось, что он буквально переродился обратно в ангела и снова упал, но вместо бассейна кислоты упал сюда — в его руки. В настолько умелые сильные руки, приносящее столько ужасающего удовольствия, что Кроули от него плохо было. Оно было настолько острым, многогранным и полным, что у Кроули на секунду перед глазами потемнело.       Он пришел в себя только когда Гавриил наклонился к нему, оперевшись руками по обе стороны от его головы, невольно войдя еще глубже, из-за чего Кроули пробрало и тот промычал что-то неясное.       — Кроули? — мягко позвал его Гавриил.       Энтони с трудом разлепил глаза. Пульс стоял в ушах, и он совершенно не соображал.       Было все-таки в Гаврииле что-то абсолютное ангельское — ни один демон бы не смог так целовать, так трогать, так смотреть. Вся эта верхушка — они были сотканы из любви и ласки, поэтому волей-неволей, но передавали нежность случайно касаясь и целуя. Гавриил, как бы он не хотел быть грубым, все равно переполнял свои касания какой-то эфемерной любовью. Возможно, поэтому Кроули так бешено сносило крышу.       его впервые трогали так, будто бы любили.       Это было что-то намного выше секса — и Кроули затерялся в этом, будучи без сил, чтобы нащупать реальность. Сейчас он блуждал в каком-то бессознательном состоянии, ориентируясь только на чересчур острые и переполняющие его ощущения.       — Я могу остановиться, если что-то не так.       Кроули медленно моргнул.       Гавриил в любом случаем был созданием небес. И он не мог бы позволить себе делать что-то, что было бы... неправильно по отношению к ним обоим. Гавриил был невероятен в своей нежности, ласке и заботе. Кроули бы ни за что на свете не хотел его останавливать.       Он покачал головой и потянулся руками к чужому лицу. Перед тем, как начать двигаться — размеренно, аккуратно, проверяя на ощущения и реакцию — Гавриил поцеловал его. Как-то не похоже на все ранее происходящее. Будто бы время остановилось и осталось только касания их губ. Полное странных, незнакомых Кроули чувств и эмоций, которые разобрать он так и не смог, а потом и не захотел — с первым движением чужих бедер.       Кроули закусил губу, зажмурился и повернул голову вправо, утыкаясь подбородком в собственное плечо. Его рука прошлась вниз, больно вцепившись в напряженное бедро ангела. Гавриил двигался медленно, но Кроули будто бы все равно пытался его замедлить — но с каждым новым толчком оба понимали, что Гавриил точно бы не стал замедляться. Просто не мог.       Хватка на бедре становилась сильнее с каждым толчком, пока Кроули просто не впился в него ногтями, царапая. Он приоткрыл глаза, растерянно оглядывая помещение, а после поднимая взгляд вверх, натыкаясь ими на Гавриила. Тяжело дышащего, большого и... дикого. Его взгляд, мерцающий буквально, ненатурально-фиолетовый заставил Кроули забыться.       Им понадобилось ещё где-то несколько минут, чтобы Кроули смог подстроиться под новые слишком яркие ощущения, а Гавриилу адского терпения в таком медленно темпе.       Кроули был тесный, горячий и узкий. А ещё мокрый.       Когда хватка ослабла, Гавриил впервые двинулся глубже и резче — проследил за реакцией Кроули, шумно выдохнул и приноровился к новому ритму.       Он зажал руки Кроули над головой, прочно фиксируя, чтобы тот не соскальзывал от каждого нового толчка — с каждым разом более глубокого, быстрого и сильного.       Гавриил двигался ритмично, глубоко, размашисто. Кроули жмурился, губы кусал так, что они болеть начинали. Это удовольствие болезненное. Это удовольствие — самое невероятное в жизни Кроули. Казалось, именно это чувство он искал, когда менял партнеров и постели, пытаясь нащупать то, чего ему не хватало.       (а ему не хватало одного эфемерного существа с блестящими глазами в этой ночи)       Из глотки Гавриила то рыки, то стоны, то хрипы. Кроули забывался сам в себе. Он вцепился пальцами в чужую руку, фиксирующую его, и изогнулся в спине, едва не соскальзывая с чужих широких плеч.       Гавриил большой и сильный. Гавриил невероятный.       Его движения, касания, даже то, как он дышит — невероятно.       Его много — действительно много. Кроули казалось, что его переполняло это чувство заполненности от первых толчков, но с каждой секундой он лучше пристраивался и привыкал к чужому члену, и, кажется, меньше минуты — это правильный угол, правильный ритм, правильный размер.       Гавриил двигался без излишней грубости, но с нужной силой. Кажется, он тоже в забытье — когда Кроули посмотрел ему в глаза, то не увидел ничего, кроме тумана.       Кроули откинул голову, зажмурившись, интуитивно сжимаясь, когда Гавриил немного поменял угол, и это тоже — по-особенному.       Гавриил провел широченной ладонью по щеке, едва нажимая большим пальцем на губы эти блядские, а после обхватил шею. Кроули широко раскрыл глаза, невольно сжался, и ощутил, как от азарта у него что-то сжимается в груди. Ему не нужен воздух, но он прекрасно умел сработаться со своим телом так, чтобы все прелести асфиксии были для него в открытом доступе.       Гавриил сжал шею чуть сильнее, все ещё давая доступ кислороду, и Кроули лишь довольно застонал, едва изгибаясь в спине, подставляя всего себя на обозрение чужим глазам.       Рука сжала ещё сильнее, и Кроули не может дышать вообще — его тело отзывалось на это. Удовольствие стало интенсивнее, хотя куда там, у Кроули и так цветные пятна перед глазами прыгают.       Гавриил ускорился, сильнее сжимая его запястья в плотной хватке своей руки.       Кроули измученно стонал, жмурился, ерзал под ним от каждого нового толчка — потому что ощущения становились невыносимыми.       Он уперся пяткой в чужую ключицу, но Гавриил лишь вошел до самого основания, не сводя с него взгляда.       Кроули терялся, и все просто начинало теряться вместе с ним — очертания комнаты и Гавриила. Он сильнее впился ногтями в чужую руку, но Гавриил не среагировал.       Его движения становились все более рваными, и на очередном толчке Кроули не выдержал. Со странным звуком — что-то между стоном и криком — он дернул бедрами так, что соскользнул с чужого члена. Хватка на горле его тут же исчезла, а рука выпустила из плотной хватки.       Кроули ухватился рукой за чужое бедро, другой — за рукоятку дивана, не по-человечески изогнулся и зажмурился.       Оргазм был таким острым, что от ещё одного толчка он бы просто потерял сознание.       Его дыхание было тяжелым и громким. Он не соображал. Едва почувствовал, как Гавриил навис на ним, опираясь о диван. Он смотрел на него. Выжидающе. А потом он едва способен был различить поцелуй в висок, в закрытое веко, в приоткрытые губы. Гавриил целовал его опять — несмотря на то, что в этом не было необходимости.       Кроули хотел бы помочь тому кончить, но тот, видно, доделал дело сам — горячая сперма брызнула на и так уже запачканный живот.       Кроули слабо усмехнулся, когда осознал, что пока он целовал его, то дрочил.       — Пизде-е-е-ец, — протянул Кроули, когда в принципе смог говорить. Дыхание и сердцебиение до сих пор не пришло в норму. Перед глазами ещё мелькали мушки.       — Да, это было... слишком.       Кроули про себя удивился, что, кажется, излишество ощущений накрыло не одного его.       Он с трудом повернулся к Гавриилу и они встретились взглядами.       Это было чем-то бешеным.       ненормальным.       — Я думал, это твоих рук дело, — сказал Гавриил, сам пребывая в каком-то забытье, он говорил как сквозь дрему.       Кроули покачал головой.       Он уж точно такого не устраивал — хотя в теории мог.       — После такого вообще сексом побоишься заниматься, — как сквозь астрал сказал Кроули, пялясь куда-то в сторону всепоглощающий тьмы. Он выдохнул и откинул голову назад, когда теплые губы коснулись за ухом, проскользнув куда-то вниз. — Почему ты все еще делаешь это? — он как-то неуверенно потянулся к плечам, проведя рукой по влажной коже.       — Делаю что? — не отрываясь от невесомых касаний губ к коже, уточнил Гавриил.       — Целуешь меня.       Гавриил отдалился, удивленно моргнув.       — Я не должен?       — На твое усмотрение, но...       «но меня никто не целовал после».       Кроули моргнул и снова уставился на Гавриила, будто бы он сказал сейчас что-то странное. В итоге, Гавриил просто хмыкнул и чмокнул в линию челюсти.       Гавриилу вообще это дело нравилось. Кроули думал, что как только он примет душ, то они разойдутся, но... Но всё началось с поцелуя у панорамного окна. Гавриил обнял за спину, притянул ближе к себе и поцеловал — так долго и нежно, что у Кроули начала кружиться голова.       А потом он затащил его в спальню, сгреб в охапку и уткнулся лбом в костлявое плечо.       — Тоже любишь сон? — спросил Кроули, проведя пальцами по мокрым волосам.       Гавриил что-то неясно промычал и чмокнул в плечо. Кроули сразу заткнулся.       Вообще говорить не хотелось. Говорить — лишнее. Гавриил сгреб его в охапку, и Кроули ничего не оставалось кроме как обнять в ответ — обхватить ногами и руками, уткнуться в шею и заснуть.       Спать он и вправду любил.       (а ещё, как он сегодня узнал, он ещё очень любил поцелуи).       Утро настигло их неумолимо, и Гавриил проснулся в странной позе, тщетно зажимая в руках кусок одеяла. Он выдохнул, не раскрывая глаз, прошерстил рукой по месту рядом — холодному — и, тяжело выдохнув, открыл глаза. Он уставился в зеркало напротив кровати. Он был один. Совершенно один.       Он хотел было подумать, что это всё дурной сон, но все в доме буквально воняло Кроули. Это был его запах. Даже собственные ладони им пахли, и Гавриил устало застонал, переворачиваясь на спину. На утро не осталось ничего, кроме тупого странного опустошения, от которого хотелось заскулить.       Это было пугающе одиноко — проснуться без него.       Хотелось бы губами уткнуться в худощавое плечо ещё раз, но Гавриил быстро себя отдернул.       Это все людское, земное — это не для него.       Проблема в том, что его тело — тоже людское и земное. Поэтому его руки ищут тела Кроули. Поэтому его губы хотят наткнуться на теплую кожу. Это как инстинкт, как привычка, как зависимость. Это хорошо, это расслабляет, и Гавриил не хочет искать для этого слов и объяснений.       Вместо этого он встал со смятой постели и пошел по настолько чистому паркету, что он блестел.       Кажется, не было и семи утра. На улице легкий туман, и Гавриил на время замер у окна, смотря на город с расстояния десятка этажей. А потом поморщился — Кроули продолжало вонять.       Он шморгнул носом и пошел на кухню. У него даже есть кофе-машина — настолько ему понравился кофе.       — Доброе утро!       Гавриил ощутил, как брови непроизвольно поползи вверх.       Он оглядел Кроули, который, закинув свои длиннющие-невероятные ноги на стол, пил кофе, помахав ему рукой.       — Это что, моя рубашка?       На самом деле, это единственная адекватная мысль, которую смог прощупать в своем сознании Гавриил, пока он смотрел на Кроули и внутри цвело что-то такое странное и непонятное, что дух захватывало.       — Ну, я решил, что должно быть как в тупых фильмах. У нас вчера все так и складывалось. Только она пахнет каким-то отвратными духами, так что я не смог её полностью нацепить на себя. Купи себе новый одеколон, — он поморщился, сделал глоток кофе и добавил: — Тебе помочь с выбором?       Рубашка, кстати, на нем и взаправду была его, только полностью расстегнутая, сдернутая до локтей, и почти полностью свисающая так, что Кроули был почти почти обнажен — не считая черных боксеров на нем.       Гавриил лишь сглотнул и пораженно выдохнул, тщетно пытаясь выцепить ещё одну здравую мысль, но — ничего.       От Кроули дух захватывало и так не хотелось распыляться на слова.       — Можешь и помочь, — он слабо кивнул, снова оглядев Кроули. Он был великолепен.       Не спеша подойдя к кофеварке, тот наспех закинул туда кофе, залил водой и повернулся вновь к Кроули, который что-то читал в газете — где он только её тут отрыл? Гавриил догадывался, что её тут отроду не было.       — Азирафель не волновался? — спросил Гаврил, подходя к нему.       — А? — Кроули не расслышал, с трудом оторвал заинтересованный взгляд от газеты и вздернул голову, чтобы поднять его на Гавриила, но тут же замер — теплые губы коснулись его лба. Кроули довольно зажмурился, отложив газету и откинувшийся всем телом на стул. Казалось, рубашка сползла ещё сильнее.       — Говорю, с добрым утром, — сказал Гаврил, оперевшись одной рукой о столешницу, а другой — о спинку стула, нависая над Кроули.       — С добрым, — тише, чем следовало, вторил ему Кроули, открыв снова глаза.       Газета с легким шелестом упала на пол, когда Кроули потянулся к этим невероятным, дарящим самые нежные поцелуи, губам.       Это все человеческое и земное, то, чем хотел бы Гавриил пренебречь, но, черт, как он должен был это сделать, когда на земле лучшее творение и Небес, и Ада? Кроули был вылеплен двумя противоположностями, и его к нему тянуло всем нутром.       А Гавриил был не в силах сопротивляться этому.       Просто не хотел.