Dynasties

В Асгарде было неспокойно. Локи чувствовал это сквозь сон, ощущал в обманчивой безмятежности ночи. Что-то было не так, что-то происходило, и шестое чувство не давало Локи спокойно предаваться сну. Когда он бросил попытки заснуть, утро сизой дымкой стало выползать из-за горизонта. Локи сел, прислонившись спиной к изголовью кровати. Ангрбода перевернулась рядом, и ее кудрявые волосы черной пеной разметались по белизне подушки. Когда тяжелый армейский шаг послышался за дверью, в коридоре, ведущем в покои, Локи поднялся и неспешно накинул на себя халат. Ангрбода тоже проснулась, и ее тонкая рука по привычке потянулась под подушку, сжав гладкую рукоять кинжала. Цепкие кошачьи глаза сверкнули в полумраке. Когда раздался стук в дверь, Локи уже был на полпути к ее открытию. Позолоченные доспехи стражника эйнхерии едва не ослепили Локи. Свет из все еще горевших факельных чаш играл бликами и переливался на его широкой груди и плечах. — Ваше высочество, — стражник приветственно склонил голову. — Я прибыл по поручению вашего отца, Великого Одина. Царь ожидает вас в тронном зале как можно быстрее. — По поводу? — Локи вопросительно поднял бровь. — Ледяные великаны напали на Нифльхейм, — отчеканил стражник. — Сейчас встает вопрос о безопасности Асгарда. Локи заметил, как взгляд стражника медленно переместился с Локи за его спину. Слегка повернув голову, он увидел Ангрбоду, что тоже поднялась с кровати и потуже затянула халат, пряча под ним свою ночную рубашку. — Это все? — сухо спросил Локи, одаривая стражника недобрым взглядом. — Да, мой принц, — заинтересованный взгляд вновь обратился к лицу Локи, возвратив себе былую серьезность. — Ступай, — Локи кивнул. — Скажи, что я скоро прибуду. Стражник поклонился еще раз, сверкнув золотом шлема, и ушел, как только за Локи закрылась дверь. — Нападение на Нифльхейм? — неверующе переспросила Ангрбода. — По всей видимости… — Локи устало вздохнул, подходя к гардеробу. — Я предупреждала Одина о том, что в Йотунхейме сейчас неспокойно, — Ангрбода села на край кровати и шелковый пеньюар соскользнул с ее ноги. — Все к этому и шло. — Что ты имеешь в виду? — спросил Локи, высовывая голову из горла домашней рубашки. — Скримир — никчемный король, — со смешком сказала она. — На троне его держит только родство с Лафеем. Йотунхейм находится в упадке. Еще большем, чем раньше. При Лафее королевство тоже не цвело, но он хотя бы умел держать своих цепных псов на поводке и без него ничего не решалось. Со Скримиром же все иначе. Кругом потенциальные мятежники и предатели, и все держится лишь на кучке верных памяти Лафея йотунов, но и их вера в кровь пошатнулась, когда Скримир попытался посвататься к твоей жене. — Что? — Локи, ставший вдруг похожим на распустившую капюшон кобру, резко повернулся в сторону Ангрбоды. Ангрбода подозрительно сузила глаза, и Локи это заметил. Выдохнув, он заставил свое внезапно взбунтовавшееся нутро успокоиться. — С невестой он надеялся получить поддержку от Ванахейма, — бесцветно ответила Ангрбода. — Йотуны не вступают в кровосмесительные браки, — подчеркнуто сухо ответил Локи. — Вот именно, — весомо подтвердила Ангрбода. Локи невесело усмехнулся. Удивить его было трудно, но ирония жизни и ее хитросплетений поражала даже искушенного в интригах Локи. Сигюн избежала брака с одним йотуном, чтобы в итоге стать женой другого. Наверное, так и выглядит судьба. И где-то там у священного источника Урд, когда Сигюн появилась на свет и золото ее жизненной нити потянулось из узла, сплетенного нитями Фрейра и Герд, великие Норны поставили на нее клеймо — жена ледяного великана. — Значит, нападение совершено без ведома Скримира, — заключил Локи, чувствуя, как нутро Ангрбоды начинает вставать на дыбы, и уводя ее от темы. — С какой целью? — Мятеж? Свержение короля? — предположила Ангрбода. — Тогда зачем они направились в Нифльхейм, а не напали на дворец короля, чтобы скормить его своим ледяным зверюшкам? — Локи сел рядом и надел сапоги, потуже затягивая на них ремни. — Свержение неугодного правителя — это не основная цель того, кто всем этим заправляет. Во всяком случае пока не основная, — он сел, задумчиво уперевшись локтями в колени. — И что же? — Ангрбода положила ладони на плечи Локи и огладила их, убирая складки рубашки. — У тебя есть догадки? — Один волнуется, — отметил Локи. — Он опасается, — продолжила его мысль Ангрбода. — Что на Асгард тоже нападут. — Не зря опасается, — в глазах Локи мелькнуло осознание, и он спешно поднялся, поправляя все складки и ремни на своем незамысловатом одеянии. — Что ты понял? — Ангрбода поднялась вслед за ним. — Во времена войны, когда ледяные великаны пытались поработить Мидгард, они использовали ларец вечных зим, который хранится в сокровищнице Асгарда. Они попытаются вернуть его. — Но при чем здесь Нифльхейм? — недоумевала Ангрбода. — При том, что этот ларец был не единственной причиной их первоначальных завоевательских успехов. — Сфера Рингиль? — нахмурилась Ангрбода. — Я думаю, да, — ответил Локи, уже находясь у двери. — И судя по панике, их план удался. — Это серьезно, — Ангрбода была задумчива, и Локи казалось, что он мог услышать жужжание ее мыслей. — Но может сыграть тебе на руку, — она встала, пересекла покои и оказалась в руках Локи. — Если только действовать по твоей любимой схеме. — По какой схеме? — Локи заинтересованно выгнул бровь. — Выбрать момент, когда все наиболее уязвимы, воспользоваться чужим замешательством и паникой, а потом сбежать, — она заключила его лицо в свои ладони. — Должен напомнить тебе об одном маленьком обстоятельстве, — Локи показал закованные в браслеты руки. — Мне нужна магия. — Что-нибудь придумаем. Ты всегда придумывал, — возразила она, ласково гладя подушечками пальцев выпирающие скулы. — Тебе есть ради чего покинуть Асгард. — Уничтожить браслеты может только огромный выплеск энергии, который, вероятно, убьет и меня вместе с ними. А снять руны может только тот, кто их наложил. Или маг, равный по силе. — И чем ты не ровня Одину? — спросила Ангрбода. — Ты лучше. Локи усмехнулся, коснулся острого подбородка Ангрбоды и коротко, но крепко поцеловал. — Я должен идти. Ангрбода накрыла его руку своей, на несколько коротких секунд прижимаясь к ладони щекой, а потом медленно, нехотя отпустила. В замке царила нехорошая суета, и даже занимающийся рассвет окрашивал горизонт в болезненно-розовый. Казармы опустели, и отряды эйнхерий ровным строем высыпались во двор. Непривычный для столь раннего часа шум и гам почти больно резали слух. Локи ускорил шаг. У тронного зала воинов стояло больше, чем обычно, но Локи удивило не это. Фригг и Сигюн тоже были здесь в сопровождении своих фрейлин. Сигюн стояла к Локи спиной, кутаясь в свой синий, собранный в буфы халат. Волосы, трогательно растрёпанные после сна, совсем не собранные, спадали на спину и плечи. Отчего-то Локи казалось, что Сигюн стала еще меньше в размерах и выглядела более уязвимой. Фригг, тоже только что оторванная от подушки, но все еще величественная, коснулась плеча Сигюн и утешающе улыбнулась. Этот жест был таким ласковым и материнским, что Локи почувствовал странный укол в районе груди, но задуматься о его сущности он не успел, потому что Фригг вдруг подняла свои ясные голубые глаза на Локи и головой кивнула в сторону тронного зала. Локи вошел в тронный зал, где Тор и Один склонились над столом, на котором раскрывалась голографическая карта всего Асгарда. Вид у обоих был на редкость угрюмый. — Видимо, желать доброго утра не стоит… — заметил Локи, подходя к столу. — Весьма проницательно с твоей стороны, брат, — без тени улыбки ответил Тор. — Йотунами было совершено нападение на Нифльхейм, — стальные нотки бывалого воина звенели в речи Одина, однако фальши его речи придавала явная усталость. — Совершено исподтишка, когда нифльхеймцы не были готовы. Они воспользовались лазейками между мирами, — и Один посмотрел на Локи, припоминая прошлые интриги. — Подозреваешь меня? — Локи сузил глаза. — У меня есть на это основания, — ответил Один. — Однако я знаю, что конкретно к этому случаю ты не причастен, — и его взгляд упал на руки Локи. — Чему я очень рад. — Да, твоя цепь крепкая, можешь собой гордиться, — Локи улыбнулся в притворной радости. Браслеты бы не дали Локи без последствий покинуть Асгард. Вряд ли бы он мог выдать йотунам нору в Нифльхейм, да и данный мир никогда не представлял для него особого интереса. Однако то, что йотуны пользовались старыми методами, о которых им так великодушно поведал Локи, было ясно сразу. Они помнили о лазейках, через которые Локи их пропускал, и, судя по всему, ухитрились найти свои без посторонней помощи. — Какова их цель? — Тор уперся грузными кулаками в край стола и, казалось, стал шире в плечах. Противостояние отцов и детей волновало его сейчас меньше всего. — Выкрасть Сферу Рингиль, — подтвердил догадку Локи Один. — И своей цели они достигли. Полагаю, следующая мишень — это Асгард. — Ларец вечных зим, если точнее, — вставил Локи, тоже подходя к карте и внимательно вглядываясь в нее. На маленькой полупрозрачной копии Асгарда кое-где загорались зеленые точки. Осмотрев местоположение каждой, Локи сразу понял, что это. Он узнал свои лазейки. Те самые пространственные дыры, по которым он бродил, когда был свободен и полон амбиций. Многие из них были уже обнаружены и закрыты Одином. Именно они горели зеленым, но Локи также видел и те места, которые даже Одину и его ищейкам найти было не по силам. Локи осознал, для чего он здесь. Одину нужна информация об оставшихся норах, которые он пропустил. Таким способом он хотел обезопасить Асгард от нападения со спины. — Они хотят восстановить свою былую мощь, — Тор сжал челюсти, отчего подбородок стал казаться массивнее. — И преуспевают в этом, — заметил Локи. — Если они активируют Сферу и снова выпустят Ос, то Асгарду будет крайне тяжело отразить эту атаку и защитить Ларец. Во времена, когда йотуны пытались завладеть Мидгардом, сила их была велика, и многие асгардцы разменяли свои жизни на возможность освободить Мидгард и в последствии все девять миров от угрозы йотунского гнета. Тогда в руках ледяных великанов находилось сразу два мощных артефакта: Ларец вечных зим и Сфера Рингиль. Вместе они образовывали сокрушительную мощь. Сфера Рингиль служила своеобразным генератором, что в условии вечных йотунских зим приводила в работу разрушительную силу, которую в Асгарде прозвали Осами. Это были небольшие, но удивительно быстрые, маневренные и смертоносные истребители, которых в распоряжении йотунов было так много, что они были похожи на вылетевших из улья свирепых ос. С неба истребители сыпали огнем, а Ларец вечных зим затем обращал пепел и оставшихся в живых врагов в лёд. В той значимой битве Один мог лишиться не только глаза, но и жизни, если бы один из разведчиков вовремя не пробрался на базу и не вытащили Сферу из недр всего механизма. Тем разведчиком был отец Ангрбоды. Именно от него ею была унаследована удивительная изворотливость, а также вечное признание царя. И даже тот факт, что королева по личным причинам не сильно жаловала дочь асгардского героя, не мог повлиять на ту благодарность, что царская семья должна была выказывать ему и его не менее перспективным потомкам. Когда Сфера была выкрадена, истребители попадали с небес, отчего отчаявшиеся было асы воспряли духом. Застигнутые врасплох йотуны были побеждены, а Один вернулся в Асгард с тремя трофеями: Сферой Рингиль, Ларцом вечных зим и сыном Лафея, что должен был стать гарантом мира между двумя испокон веков враждующими мирами. И если два последних артефакта позволяли хранить себя в Асгарде, то Сфера вела себя крайне нестабильно и грозилась взорваться и выплеснуть огромный поток разрушительной энергии. Так было решено отдать Сферу на хранение в Нифльхейм, чей вечно морозный климат никак не будоражил привередливый артефакт. — Ты думаешь… — морщины на лбу Тора стали такими глубокими, что, казалось, в них можно было бы без труда спрятать монету. — Думаешь, они активируют Ос? Как тогда? Чтобы выкрасть Ларец и попытаться осуществить мечту Лафея? — надежда услышать «нет» звучала в голосе громовержца, но тут же таяла на глазах, стоило тому только взглянуть на суровое лицо отца. — Я уверен в этом, — обрушил Один тяжелую правду. — Что говорит Скримир? — поинтересовался Локи. — Это ведь не его рук дело, верно? — Верно, — Один стал еще мрачнее. — Скримир не выходит на связь, и я полагаю, что он скрывается и ищет способы обезопасить себя, потому что знает, что если лидер этого вторжения добьется успеха, то следующей целью будет он сам. — Суртуров трус, — ругнулся сквозь зубы Тор. — Кто стоит за всем этим? — Как полагают разведчики, лидером может быть Орм. Он был главнокомандующим Лафея, йотун старой закалки, крайне привязанный к своему царю. Этим объясняется стремление закончить то, что Лафей начал, и вернуть в собственность йотунов некогда принадлежавшие им артефакты. Он чтец старых традиций. — И судя по всему, крайне отчаянный тип, потому что пойти кучкой йотунов на кражу сокровища из Нифльхеймского дворца и преуспеть в этом способен только тот, кому нечего терять, кроме той ниточки, что связывает его с прошлым и верой в собственную исключительность, — Локи задумчиво обошел стол, прикидывая, откуда йотуны могут напасть, если им все же удалось отыскать лазейку между Йотунхеймом и Асгардом. — Ход был смелый, рискованный и очень внезапный, — ответил Один. — Они прокрались в Нифльхейм незаметно, попали во дворец и уже оттуда начали нападения, стреляя по спинам. Наше преимущество в том, что мы можем подготовиться и не дать зайти себе за спину. — Сперва нужно эвакуировать мирных, — Локи нахмурился. — Предоставить им убежище. — Мирными займутся Фригг и Сигюн, я уже дал им указания, — ответил Один. — Что? — вспыхнул Локи. — Почему ты не дал моей жене указание пойти в безопасное место и не высовываться? — Она наотрез отказалась и сказала, что ни за что не будет сидеть и просто ждать, — Один отвечал спокойно, и это бесило Локи еще больше. — Я понимаю твое беспокойство, но пресекать ее стремление помочь я тоже не могу. — Дело не в беспокойстве, — Локи мотнул головой. — Она будет только мешать, она же совершенно ни к чему не приспособлена… — Локи сам не заметил, как речь его стала быстрой, а слова сливались воедино и путались. — Локи, — клич по имени словно выдернул принца из роя мыслей. Он замолчал, но все еще кипел, и, казалось, что, если приложить ко лбу Локи кубик льда, он зашипит и стремительно растает. — Моя жена тоже будет там. Было ли это сказано к тому, что Фригг будет присматривать за Сигюн или с целью проявить солидарность к «переживаниям» сына, Локи так и не понял, но четко уловил, что это решение пересмотру не подлежит. — Следующее, что нужно предпринять — это перекрыть возможные норы, через которые йотуны могут пробраться в Асгард. Многие из лазеек уже закрыты, но я уверен, что есть еще, о которых я не подозреваю, — и Один красноречиво посмотрел на младшего сына. — Насколько я знаю, есть еще три норы, — Локи коснулся трех мест на карте, и вслед за этим появились три красные точки. — Прямых путей из Йотунхейма в Асгард не осталось. Но это не значит, что они не смогут пробраться через другие миры. Есть расщелина в скалах над Золотым морем, которая ведет в Свартальвхейм. Затем старая калитка на Пастушьей равнине. И одна у Дальнего перевала. — Их нужно закрыть, — твердо сказал Один. — Вы вдвоем этим займетесь. Возьмите себе столько эйнхерий, сколько требуется. — Хорошо, отец, — Тор кивнул. — Вскоре должна прибыть помощь от Ванахейма. Принц Фьёльнир выделил нам своих воинов, а также отправил людей с гуманитарной миссией в Нифльхейм. — Принц Фьёльнир уже настолько полномочен? — Локи вопросительно выгнул бровь. — Принц Фьёльнир почти король, — ответил Один. — Скоро ожидается его коронация. — Времени мало, мы должны идти, — Тор хлопнул Локи по плечу увесистой ладонью, а затем развернулся в сторону выхода. — Ступайте, мои сыновья, — проводил их этими словами Один.

***

Когда Локи вернулся в покои, Ангрбоды в них уже не было. Он спешно собрался, понимая, что время поджимает и медлить ему нельзя. Противоречивые чувства охватывали Локи. На секунду ему показалось, что все вернулось на круги своя. Брат снова стоял с ним бок о бок, йотуны снова тревожили спокойный сон асов, а Один снова изображал из себя хорошего отца. Все было так, как до того дня, когда он узнал о своем происхождении и истинном наследии. Во всей ужасности ситуации было что-то родное и привычное. Но как только Локи поймал себя на этих мыслях, рациональная часть тут же наступила на горло сентиментальности. Он все еще плоть и кровь ненавистного Лафея, и Локи предстояло встретиться со своей расой лицом к лицу, он теперь женат и, что самое ужасное, лишен магии. Жизнь на прежнюю не похожа, никогда не станет. И Локи строго настрого запретил себе привязываться к иллюзии нормальности происходящего. Он как никто знал — иллюзии рано или поздно рассыпаются. Во дворе царила суматоха. Асгард не спал и готовился к худшему. Фригг встретила его взглядом твёрдым и встревоженным одновременно. Одним Норнам известно, как эта женщина могла все это в себе сочетать. Она что-то сказала одной из своих фрейлин, кивнула ей, а затем направилась в сторону Локи. — Ты готов? — спросила она, по старой материнской привычке поправляя изумрудный воротник на шее сына. — Я не знаю, — ответил Локи. Он без всяких пояснений понял, о чем действительно она спрашивала. Как и Фригг сразу поняла, о чем говорит Локи. — Встречаться с йотунами было несколько проще, когда я не знал, кто я такой, — признался Локи. — Ты мой сын, — Фригг крепко взяла его ладони в свои и сжала холодные пальцы. Голубые глаза вкрадчиво пробирались к Локи в душу. — И всегда им будешь. А еще ты асгардец. Принц. И в твоей защите нуждаются те, кто не может себя защитить, — тон ее из ласкового вдруг сделался серьезным. — В защите Тора, хочешь сказать, — хмыкнул Локи. — Вас обоих, — ответила она. — И, мне кажется, кое-кто еще будет очень ждать твоего возвращения, — она посмотрела Локи за спину, и он тут же обернулся, следуя ее взгляду. Сигюн стояла неподалёку, в легкой нервозности теребя обручальное кольцо на пальце. Она не подходила ближе, боясь потревожить разговор Локи и Фригг, поэтому терпеливо ждала в стороне, осматривая суету двора из-под нахмуренных бровей. Когда Локи снова обратил глаза к матери, она загадочно улыбнулась и отпустила его руки. — Тор! — позвала она, завидев своего старшего сына и двинувшись в его сторону. Когда Локи остался один, Сигюн обошла его, оказавшись напротив. Все ее тело кричало о сильном нервном напряжении, а оленьи глаза казались больше, чем обычно. — Слышала, вас отправляют куда-то, — начала она удивительно несмело для своего склочного характера. — Да, необходимо закрыть тайные ходы, через которые йотуны могут пробраться в Асгард, — ответил Локи. — Ты вся дрожишь, — он окинул ее внимательным взглядом. — Мне неспокойно, — ответила она, делая шаг навстречу Локи и понижая голос так, словно бы рассказывала ему какой-то страшный секрет. — Я много слышала о том, какими разрушительными бывают столкновения Асгарда и Йотунхейма. Да и любые столкновения подобного рода. Но в Ванахейме такого давно не случалось. И я надеялась, что на моем веку не случится, — она не поднимала глаз на Локи, и он мог видеть только ее светлую макушку. Все продолжала терзать кольцо на пальце так, что Локи всерьез казалось, что она сотрет себе кожу. Но сама Сигюн этого вовсе не замечала и полностью была охвачена потоком своих мыслей, которые тревожной речушкой вытекали из ее рта. Локи перехватил ее ладони. Она вдруг вздрогнула и замолкла. Он разъединил ее руки, спрятал в свои, чтобы она в тревожном наваждении не смела себе навредить. — Тогда почему ты здесь? — спросил Локи. — Что? — Сигюн недоуменно хлопнула ресницами, наконец подняв глаза на Локи. — Почему ты еще не в убежище, в окружении энхерий? Ты можешь просто переждать и выйти, когда будет безопасно. — Да за кого ты меня принимаешь? — тревога на ее лице вдруг сменилась искренним, чистым возмущением. — Мне прятаться, пока остальные в опасности? — она попыталась высвободить руки, но Локи не дал. — Ты принцесса, — ответил Локи так, будто это должно прояснить все. — Так поступают принцессы, когда над королевством нависает опасность. — Может, в Асгарде принцессы так и поступают, но меня не так воспитали, — решительно парировала Сигюн. — До чего же ты упрямая… — вздохнул Локи, чувствуя, что ему ее в очередной раз не переубедить. — Ты когда-нибудь видела йотуна? Это кровожадное, жестокое чудовище, которое не ведает жалости. — И именно поэтому я хотела подойти к тебе и пожелать удачи, чтобы ты успешно закрыл все эти ходы и быстрее вернулся в Асгард, но ты, видимо, решил, что сейчас самое подходящее время налететь на меня с возмущениями. Слова подействовали как хлесткая отрезвляющая пощечина. Локи прикрыл глаза, расслабил напряженные плечи, выдохнул. — Что ж… — он медленно открыл глаза. — Раз переубедить тебя все равно не выйдет… я тоже желаю тебе удачи. И будь осторожна, смотри в оба. Сигюн кивнула. Они молчали с минуту. Тишина эта была несколько смущающей, но одновременно с этим никто из них не хотел ее нарушать. Рука в руке, глаза в глаза. Они были слишком заняты тем, что внезапно для самих себя зацепились за лица друг друга. После того, как под плакучей ивой они разделили покой на двоих, что-то в Сигюн поменялось. Или, возможно, что-то изменилось в восприятии Локи. Он все чаще стал ловить себя на том, что находил в Сигюн черты, которых прежде не замечал и которые каждый раз рассматривал с одержимостью, присущей маньяку. И даже сейчас. У нее всегда такие теплые, мягкие руки? А ресницы и раньше были такие трогательно пушистые? И разве раньше у нее была эта крошечная родинка на линии челюсти? Едва-едва заметная… — Локи, — грузная рука приземлилась на плечо Локи, что говорится, как гром среди ясного неба. Он вздрогнул, а Сигюн спешно отошла от него, сцепив руки в замок за спиной. — Нам пора, — произнес Тор как-то виновато, словно бы извинялся за что-то. — Удачи, — пожелала Сигюн еще и Тору. В ответ принц лишь благодарно кивнул, и вместе с Локи они двинулись в сторону радужного моста, где Хеймдалль и отряд эйнхерий ждали их на площадке для перемещения. Чтобы сократить время, было решено воспользоваться радужным мостом и сразу переместиться на место нахождения прохода. Последнее, что увидел Локи, прежде чем радужная воронка засосала его, — спина Сигюн, что решительно повернулась лицом к паникующему, боязливо суетливому городу. Первым было решено закрыть проход через Свартальвхейм, что находился в расщелине утеса над морем. К нему подобраться было сложнее всего, а значит он был значительно более выгоден для йотунов, чем остальные два. Пришлось воспользоваться асгардским скифом, чтобы добраться до утеса. — Серьезно? — спросил Тор. — Расщелина в утесе? Как тебе вообще пришла в голову идея залезть в нее? — Кто ищет, тот всегда найдет, — уклончиво ответил Локи. — К тому времени, когда я нашел этот ход, я уже знал о существовании других. Я знал, что ищу. И магия была при мне. Это существенно облегчило мне задачу. — Такое чувство, что ты искал пути сбежать в другой мир даже тогда, когда все было хорошо, — заметил Тор, и Локи уловил плохо скрываемую обиду в голосе брата. — А ты уверен, что все было хорошо? — риторически спросил Локи, в задумчивости складывая руки на груди. Тор посмотрел на Локи пристально и внимательно. Локи не повернулся, продолжая угрюмо вглядываться в пространство перед собой. Тогда Тор поджал губы и вздохнул, перехватив молот покрепче. — Надо жахнуть? — Жахни. Тору не требовалось повторять дважды. Молот заискрился, белые молнии окутали Мьёльнир смертоносной паутиной, глаза Тора на несколько секунд заслонила пелена наэлектризованных искр. С треском, перерастающий в оглушительный грохот, белая изломанная стрела ударила прямо в центр расщелины. Камень посыпался, задрожал, застонал, а после, не выдержав потока такой разрушительной энергии, дыра с громким хлопком разорвалась на лоскуты, как старая тряпичная ткань, предсмертно заискрила, а потом захлопнулась навсегда. — Все? — спросил Тор неуверенно. — Все, — Локи кивнул, не без сожаления наблюдая за тем, как место, некогда крайне полезное, найденное Локи трудом и долгими скитаниями, сейчас не что иное, как просто каменная глыба с уродливой выщербиной внутри. — Пошли дальше, времени нет, — и Локи схватился за рычаг управления скифом. Следующей их целью стала Пастушья равнина. Это было широкое поле с травой такой зеленой и яркой, что слепило глаза. Это было крайне удивительно, потому что здесь не было ни единого тенька, а солнце поливало поляну жарко и обильно. По ночам звезды здесь были видны почти так же хорошо, как со смотровой площадки Хеймдалля, и именно поэтому, когда наступали сумерки, асгардские парочки прибегали сюда предаваться романтике и прочим утехам, которые могли предоставить поле и влюбленная жизнь. Однако раньше это место было предназначено для выгула скота, и то тут, то там были разбросаны пастушьи домики. Из-за палящего летнего зноя и непроходимых в зимнюю пору сугробов по самые уши жить здесь было тяжело, и поэтому со временем люди перебрались в другое место, более приятное для жизни. Дома были оставлены, обветшали, время быстро поглотило их, а после, от прежнего уклада Пастушьего поля остались лишь название и старая одинокая калитка там, где когда-то был домик пастуха. — Это проход? — спросил Тор, недоверчиво глядя на старые накренившиеся остатки забора. — Но тут ничего нет, — Тор обошел калитку кругом, а потом вернулся к Локи. — Кажется, что нет, но если ты откроешь дверцу и пройдешь через нее, то окажешься… Локи не успел договорить, потому что сначала калитка со скрипом отворилась, а потом раздался оглушительный грохот и смертоносный синий луч рассек воздух с режущим уши свистом. Локи уцелел только чудом. Вовремя среагировавший Тор навалился на него, толкнув в сторону и, тем самым, спасая. Выстрел опалил волосы, одному из эйнхерий повезло меньше. За искореженными лучом доспехами лежал обожженный труп. Осы вылетали из норы один за другим. По земле с боевым кличем на Локи и Тора несся отряд йотунов, яростных и готовых к бою. Локи и Тор быстро поднялись, уже готовые отражать атаку. Тор запустил вверх молнию, служившую для Асгарда сигналом о том, что нападение началось. Локи достал кинжалы из рукавов. — Ты бей их здесь, внизу, я разберусь с теми, что сверху, — сказал Тор, уже раскручивая молот и приглядывая в небе свою первую цель. Локи кивнул и вновь посмотрел на йотунов. Один из них мчался прямо на него. Локи приготовился. Кинжал и ледяной меч скрестились вместе. Ядовито-синий холод смешался с ослепительно золотым теплом Асгарда. Жизнерадостное солнце казалось издевкой, пахло потом и кровью. Локи казалось, что он скоро расплавится, но он не давал себе расслабиться. С разворота попал точно между ребрами одного врага, хитрым приемом повредил колено другому, а когда тот рухнул перед ним, перерезал йотуну горло. Сердце стучало о грудную клетку как сумасшедшее, горло драло сухостью. Под ногами зеленый ковер превратился в мокрую красно-синюю жижу. Падали тела йотунов, падали замерзшие тела эйнхерий. На радужном мосте перебросили подмогу, создавая значительный перевес в силе Асгарда. Тор преуспевал в снесении Ос с неба, и только когда дождь из синих лучей значительно сократился, Локи вдруг понял: — Что-то не так, — шепнул он, вынимая кинжал из хлюпающего синей кровью тела. Неужели этот отряд смог перевернуть порядок в Нифльхейме с ног на голову и проникнуть в сокровищницу дворца? На их стороне тогда даже не было Ос, только элемент неожиданности. И тут Локи осознал. — Тор! — крикнул он в небо. — Надо возвращаться, это ловушка! Но брат был слишком занят превращением одного из истребителей в кучу металла. — Суртур тебя подери, — ругнулся Локи и хотел попытаться снова, как вдруг чей-то топор пролетел в паре миллиметров от его головы и угодил в землю за его спиной. Локи обернулся, но успел увидеть перед собой только чужой кулак, что наотмашь ударил его и откинул в сторону. Локи упал на землю, но его тут же подняли с нее, схватив за горло. Йотун, многим крупнее, чем все остальные здесь, смотрел на пойманного принца с кровожадной улыбкой. — Ты… — с ликующим придыханием сказал он. — Это ведь ты хотел разрушить наш мир. Твой луч испепелил мою жену, асгардская ты погань, — он зло оскалился и сильнее сомкнул пальцы на чужой шее. Локи перекрыли воздух. Он панически болтал ногами и беспомощно открывал рот, пытаясь хоть как-то ослабить хватку на шее, как вдруг почувствовал сильный поток холода, распространяющегося от касания йотуна прямо по всему телу. Однажды он уже чувствовал подобную энергию. В ту самую ночь, когда Локи, Тор, воины и Сиф совершили вылазку в Йотунхейм. В ту ночь прикосновение йотуна, желавшего заморозить Локи, раскрыло ему глаза на его происхождение. Энергия этого великана была гораздо сильнее того, что схватил его тогда, но навредить Локи все равно не могла. Зато хватка на шее становилась все туже, и Локи чувствовал, как сознание начинает медленно от него ускользать вместе с жалкими остатками кислорода в его организме. А еще руки почему-то жгло. Норны, как же больно жгло руки! Эта внезапная, непонятно откуда взявшая боль словно дала Локи отрезвляющую пощечину. Как раз вовремя, потому что хватка на горле вдруг ослабла и сквозь дымку еле державшегося за реальность сознания, он увидел ошарашенное лицо йотуна. Этой заминки в решимости противника хватило, чтобы суметь выхватить охотничий нож из кожаного чехла и вонзить его под ребра. Локи успел четко увидеть, как жизнь покинула красные глаза напротив. Йотун выпустил асгардского принца и упал. На его лице застыло все то же пораженное выражение. Так он и остался смотреть в небо. Локи рядом тоже обессиленно рухнул на колени, закашлялся. Горло драло так, что ему казалось, он больше никогда не сможет говорить. Воздух на этом поле был пропитан смрадом крови, боя и пота, но Локи вдыхал его так, словно это был самый чистый воздух на всем белом свете. Подобрав с травы кинжалы, которые он потерял, когда йотун налетел на него, Локи отполз к упавшему на землю истребителю ледяных великанов и устало припал к нему спиной. Придя в себя, он закатал рукава и не поверил своим глазам. Браслеты на его руках повредились, кое-где подплавились, потеряли свою форму руны на них. Под браслетами виднелись темно-синие, почти черные полосы ожога. И кожа у него была синяя. Локи с отвращением поморщился. Вот, что смутило великана. Он думал, что душит отпрыска Одина, но обнаружил под фальшивой кожей одного из «своих». Локи снова переключился на браслеты. Они были еще теплыми, все еще выполняли свою функцию, но значительно ослабли. Он дотронулся до них пальцами, провел подушечкой по неровному металлу и почувствовал, как теплится внутри что-то давно забытое. Словно бы где-то у него внутри стояла плотина, и теперь она вдруг треснула, и по капельке его наполняло что-то живое и теплое. Его магия. Ну конечно! Браслеты может снять либо тот, кто их наложил, либо сильный выброс энергии. Настолько сильный, что способен убить носителя оков. Но что, если направить ту энергию, которая пленнику не сможет навредить? Такую как йотунскую стужу? Направить ее на такого же невосприимчивого к ней йотуна? Все гениальное оказалось вдруг как никогда простым. Внезапная идея напомнила ему о том, что привело его к этому заключению. Йотуны все еще здесь, силы эйнхерий сброшены сюда, а в Асгарде сейчас не так уж и много защитников. Локи поднялся, снова оказался на поле, где Асгард одерживал лживую победу. — Тор! — крикнул Локи еще раз, и на этот раз брат услышал и повернулся к нему. — Заканчиваем все это, нужно возвращаться! И не успел Локи договорить, как вдруг мощный взрыв раздался в другом месте. Прямо у стен королевского дворца. Тор опустился на землю, потерянно глядя на черный смог, поднявшийся от стен Асгарда. — Это была ловушка, чтобы увести эйнхерий из Асгарда. Локи представил город в черном дыме, синие фигуры, похожие на оживший кошмар, как ищейки рыскают по улочкам и коридорам, выискивая свою добычу, представил жителей, задыхающихся в слезах и истерике, а посреди всего этого хаоса тлеющий белый огонек. От этой картины ему стало дурно и почему-то страшно. — Хеймдалль, мост! — взревел Тор, обращаясь к небу, но небо не ответило. — Хеймдалль. — Они перекрыли Хеймдаллю доступ к мосту, чтобы подмога не пришла, — догадался Локи, стараясь выглядеть спокойным и рассуждать трезво, хоть внутри что-то рвало его на клочья. Тор же считал, что сейчас не время для рассуждений. Он схватил Локи в охапку и раскрутил молот. — Ждите здесь, пока не откроется радужный мост, — велел он стражникам через плечо, а затем молот утянул его и Локи в сторону города. В другой день Локи счел бы это унизительным — лететь едва ли не в обнимку с Тором, словно он был какой-то дамой в беде. Но как только он услышал паникующие крики асов, ему резко стало все равно, как он выглядит со стороны. Слух вдруг навострился, движимый надеждой на то, что в какофонии голосов, он вдруг не узнает один конкретный. Приземляясь, Тор ударил молотом оземь, и несколько молний, как белые свирепые змеи, вцепились в тела йотунов, которым не повезло отстать от своей огромной гурьбы. Остаток эйнхерий сражались с йотунами, защищая тех, кто не успел эвакуироваться. Под завалами одной из разрушенных во дворе башен Локи увидел изящную женскую руку. Ужас, пробравший его при этом зрелище, едва не поднял ему волосы дыбом. Она не успела добежать до убежища совсем чуть-чуть. — Нужно идти во дворец, — Тор было ринулся вперед, но Локи остановил его, схватив за плащ. — Нет, ты должен идти к Хеймдаллю, чтобы открыть радужный мост для эйнхерий, — напомнил ему Локи. Тор согласно закивал. — Тогда ты найди отца и маму, — он на эмоциях ощутимо ткнул пальцем в грудь Локи. — Помогай защищать Ларец столько, сколько сможешь. Они условились на этом. Некогда величественный и сверкающий Асгард превратился в кошмар наяву. Небо заполонили Осы и асгардские скифы, пытающиеся держать оборону. Вспышки, не такие блестящие и рассыпчатые как салют, но короткие, матовые освещали некогда голубое небо. Они попадали во двор, сносили башни и крыши домов, поджигали деревья, а внизу йотуны взрывали, ломали, убивали. Локи пробирался к сокровищнице медленно. Йотуны заполонили все коридоры. Локи приходилось пробираться к цели, вонзая кинжалы один за другим в синие огромные тела. Силы стремительно покидали, легкие от постоянного бега и борьбы болели так, что Локи казалось, что если он выживет, то больше уже никогда не сможет дышать. А еще страшно пахло пожаром и мертвечиной. Когда Локи оказался во внутреннем дворе, его снова встретила толпа йотунов. Один из них с садистким удовольствием на лице вынул копье из уже мертвого тела молодого парня, что служил на асгардской кухне поваренком. Завидев Локи, они тут же сменили свою цель и переключились на асгардского принца. Локи подумалось, что эту атаку он уже вряд ли сможет отразить. Когда Локи перехватил кинжал поудобнее, над головой раздался свист. Сердце болезненно скакнуло от приближения чего-то смертоносного. Инстинкты сработали быстрее, чем он смог обдумать свои действия. Он откатился в сторону, сгруппировался за широкой колонной клуатра, закрыл уши и зажмурился. В ту же секунду раздался грохот и содрогнулась земля, а затем щепки, земля и трава засыпали Локи со всех сторон. Когда все стихло, Локи выглянул из своего убежища. Один из истребителей вспорол землю внутреннего двора. Его переднее стекло было прострелено, а голова пилота превратилась в одно обугленное нечто. Под ним, размазанные в лепешку, лежали йотуны. Лишь один из них выжил, но не уцелел. Нога осталась под истребителем, а сам йотун орал и корчился от боли, сыпал проклятья на всех в округе. Локи узнал в нем того, кто всадил копье в тело мальчишки-поваренка. Проглатывая ком из отвращения, Локи подобрал с земли копье, что во время аварии йотун выронил из рук. Ледяной великан сквозь пелену из боли увидел это, и его красные глаза расширились. — Нет! — взревел, почти взмолился он, корчась на земле, как червь, которого рубанули лопатой. — Я бесполезен теперь! Не убивай меня, я бесполезен! — Ты бесполезен, — согласился Локи. — А мальчик, которого ты убил, умел делать превосходный грибной суп, — и с этими словами, с мерзким хрустяще-хлюпающим звуком Локи вонзил копье в чужую синюю грудь. Красные глаза закатились и закрылись навсегда. Все еще игнорируя приступ тошноты, Локи подошел к истребителю и осмотрел его. Помятый, грязный и отвратительно воняющий, он, однако, умудрился уцелеть. И если бы не пилот, лишенный головы, вероятно, принес бы еще больше неприятностей. Локи открыл кабину истребителя и с огромным усилием вытащил из нее синюю тушу. Резкий запах жженой плоти заполнил нос и пробрался в горло, но Локи стиснул зубы, чтобы не стошнило, и осмотрел панель управления. Как он и предполагал, ничего серьезного повреждено не было. Вышла из строя только система автопилотирования, о чем и кричал экран панели. Сердце его вдруг забилось как сумасшедшее. Он дрожащими руками дотронулся до рычагов управления и понял — это его шанс. Сейчас нужно только активировать истребитель, подняться в воздух и улететь, пока никому нет до него дела. И даже браслеты больше не проблема — он нашел способ от них избавиться. Он не видел препятствий, но каждый раз перед ним словно возникала прозрачная стенка, как только он тянулся к приборной панели. Зло тряхнув головой, он попытался отбросить все сомнения, напоминая себе, сколько его дорогая семейка и Асгард однажды причинили ему боли. Почти твердой рукой он нажал на кнопку активации двигателя и потянул на себя рычаги, поднимая истребитель в воздух. Оценив обстановку, он понял, что ему лучше не подниматься слишком высоко, потому что шанс попасться под огонь асов или йотунов был слишком велик. Облетая башня замка, проносясь вдоль его стен и прячась за ними, ему удавалось не привлекать к себе внимания. Однако это же и было его ошибкой. Потому что пролетая мимо одной из стен с широкими окнами, он увидел, как Сигюн с ссадиной на лбу и рассеченной губой и оружием наперевес ведет за собой четырех городских: двух женщин, одного старика и запуганного мальчишку-подростка. А вокруг них гнездо из йотунов. Она убила одного нападавшего и приготовилась защищаться от другого. Это потрясение пронзило его внезапно, остро и ярко. В момент таких случайностей обычно начинают верить в предназначение, Норн и судьбу. Шанс пролететь мимо именно того коридора, где находилась Сигюн, — один на миллион, но он выпал на долю Локи. Шанс того, что Сигюн посмотрит на мимо пролетающий истребитель и углядит, кто сидит в кресле пилота, — один на миллион, но они схлестнулись взглядами, узнав друг друга. Наверное, Локи никогда не забудет разочарование, которое тогда отразилось в этих глазах. Локи перестал видеть, что происходило впереди. Перед глазами стояло ее поникшее лицо, маленькая фигура, за спиной которой прятались четыре человека. Он пытался сморгнуть этот образ, но каждый раз, когда он закрывал глаза, то видел пожар, взрывы, кровожадные улыбки йотунов, изящную женскую ладонь под завалами, тело молодого поваренка… Все это плавило Локи мозг, и он чувствовал себя так, что сокрушительное столкновение проходило не только снаружи, но где-то глубоко у него внутри. «Тебе есть ради чего покидать Асгард». «Ты мой сын. И всегда им будешь. А еще ты асгардец. Принц. И в твоей защите нуждаются те, кто не может себя защитить». «И чем ты не ровня Одину? Ты лучше». «И мне кажется, кто-то еще будет ждать твоего возвращения». «Такое чувство, что ты искал пути сбежать в другой мир даже тогда, когда все было хорошо». «Я хотела подойти к тебе и пожелать удачи, чтобы ты успешно закрыл все эти ходы и быстрее вернулся в Асгард». Осколки посыпались на кабину истребителя и золотой мраморный пол, когда Локи на истребителе влетел в широкое окно дворца. Кто-то испуганно завизжал. Локи вылез из кабины, оглядываясь по сторонам. Взгляд-ищейка уловил в углу белую вспышку. Сигюн прикрывала руками голову исходящего в истерике мальчишки. Пятеро. Все живы. Сигюн подняла глаза на Локи и посмотрела на него так, будто в первый раз его видела. Йотуны, скрывшиеся от истребителя в противоположной стороне комнаты, тоже оклемались и, отряхиваясь от осколков, поднялись. Локи заметил, что одного из великанов будто бы особенно сильно оберегают, окружая его, как пчелы свою матку. Локи не мог разглядеть что происходит, пока «матка» не подала голос. — Ты… — уличающе проскрипел йотун в центре. — Локи Одинсон… — Так я, оказывается, популярен в ваших кругах, — заметил Локи. — Лестно, но за автографом подойдешь потом, я сейчас не в настроении болтать с фанатами. — Ты уже расписался, — прорычал йотун. — Когда всей мощью радужного моста едва не разорвал ядро моей планеты! — Видимо, зря не закончил, — ответил Локи. — Расступись, — приказал он своим прихвостням, а когда они открыли Локи обзор, он увидел выкраденный из сокровищницы Ларец. — Прощайся с жизнью, принц Локи. Энергия Ларца освободилась и огромным потоком ледяной энергии хлынула прямо на Локи. Он не сопротивлялся, принимая всю мощь, на которую только ларец был способен, специально выставил руки прямо под луч, смотрел, как кожу снова покрывает синий пигмент. Запястья жгло в пять раз сильнее, чем в прошлый раз. Локи казалось, что из-за этой боли у него откажут руки, но он, стиснув зубы, терпел, пока не щелкнул замок на браслетах, и они бесполезными безделушками не рухнули ему прямо под ноги. Все произошло за считанные секунды. Его противник слишком поздно понял, что что-то не так. Плотину, что сдерживала магию Локи внутри его тела, вдруг прорвало, и поток тепла, могущества хлынул в каждый капилляр. Локи облегченно выдохнул, а затем, прежде чем йотуны успели что-то сообразить, окружил их своими проекциями. Ледяные гиганты запаниковали, размахивая оружием, силясь убить врага, но пока они отвлекались на фальшивку, Локи уже оказывался рядом и точным, резким, как укус змеи, движением обезвреживал своего противника. Их лидер был более сообразительным и сцепился в схватке с настоящим Локи, пыша яростью и раздувая ноздри, как разъяренный чибис. — Ты один из нас, — говорил великан, давя на Локи своей силой. — Ты должен сражаться за нас! — крик отразился от стен и смешался со скрежетом и звоном их клинков. Локи не слушал, продолжая кусать ледяного гиганта там, где не достанет его оборона. Уличающие слова его совсем не трогали. Его охватывала эйфория от того, каким наполненным он чувствовал себя сейчас. Его охватил азарт, и все, что ему сейчас хотелось, было всадить кинжал по самую рукоять. Незаметным движением руки он призвал иллюзию орла, что с громким клекотом влетел в разбитое окно и едва не вцепился мощными когтями в красные йотунские глаза. Великан отвлекся, пытаясь защититься, и имел неосторожность поднять локоть. Тогда Локи, воспользовавшись моментом, всадил кинжал гиганту в бок, выхватывая Ларец, который тот после неудачного использования повесил себе на пояс. Йотун болезненно выдохнул и замер прямо напротив Локи, глядя ему глаза в глаза. Затем ноги его медленно стали подкашиваться, теряя свою силу. — Предатель, — зловонно шепнул йотун, падая на мраморный пол в собственную лужу синей крови. Ослеплённый триумфом, Локи позабыл, что находился тут не один, и ликование тут же сошло на нет. Она знает. Локи выдохнул и медленно повернул голову. Маска снова возвращалась на его лицо, меняя цвет глаз и кожи на нормальный, привычный. Но все это происходило на глазах у Сигюн. Она смотрела на Локи неотрывно и очень часто дышала. Недоумение и страх словно были написаны красными буквами у нее на лбу. Она осознала, что жила бок о бок с чудовищем, что замужем за чудовищем, и, Локи был уверен, сейчас она чувствовала отвращение даже большее, чем тогда, когда Локи был просто нахальным принцем, за которого ее насильно выдали замуж. Когда она поднялась, Локи уже выглядел так, как обычно, не считая обожжённых едва ли не до мяса запястий. Она собиралась сделать шаг, но радужный свет, пролившийся на нее из разбитого окна, отвлек ее. Тор сумел отбросить йотунов от радужного моста. Эйнхерии высыпались во двор Асгарда, отражая йотунское нападение и значительно сокращая их численность. Сверкнула молния Тора, выведшая из строя несколько истребителей. Ни у кого не осталось сомнений: Асгард, хоть и путем больших потерь, был спасен.