universe inside

До штаба парни добрались лишь к позднему вечеру. Там они задержались, обсуждая детали прошедшей операции с командиром, Ли Сынма́ном. Он был и за начальника, и за командующего и был очень близок парням, поскольку все пятеро успели поступить в разведку под его временное руководство, обучаясь всем прелестям местного подразделения (сейчас новичками занимался уже не он). От него можно было ничего не скрывать. Тэхён всё ему рассказал и показал мальчишку, но Сынман не понял шутки юмора: то есть как по прибытии на объект нашли только его? А кто убил остальных? Ответов у них не было, поэтому решено было их найти. К допросу привлекли главного свидетеля и подозреваемого — черноволосого парнишку. На допросе пацан молчал, пока перед ним не посадили Тэхёна. В итоге, заговорил он только у Тэхёна на коленях, по-прежнему облаченный в его куртку (Тэхён никого не стесняясь устроил его так, что в свои руки взял маленькие ступни, согревая). Говорил пацан на удивление хорошо, твёрдо, рассказал обо всём, глядя Тэхёну в глаза. Всех остальных замечать отказался. Представился он Чон Чонгуком (в базах на это имя никого похожего не нашли). Предупредил, что выглядел младше своих лет, потому что действительно умел брать под контроль свою вселенную («А чего на коленях забыл, если взрослый?» — «Понравилось»). Пропуская через себя вселенскую энергию, Чонгук неосознанно замедлил свой рост, обновляя клетки. Сказал, что не знал, что это вредило ему, пока не попал в лабораторию — там было ужасно, но познавательно. Там он узнал, что неумело пользуясь энергией своей вселенной, он тем самым её разрушал. Но рядом со своим соулмейтом он сможет прийти в норму. Тэхён подозрительно прищурился на эти слова, но ничего не сказал. Вопросы задавал командир. Чонгук признался, что это он убил всех в лаборатории, в очередной раз не рассчитав силы. Детей он трогать не хотел («Они совсем не опасны»). Он знал, что за ним придут, потому что мог видеть будущее своего соулмейта. Он ждал его и решил подготовиться... Не выдержав, Сынман прервал его и попросил хлопнуть в ладоши. Чонгук выполнил без возражений. Допросную на секунду заполнила его ручная вселенная, подтверждая догадки. Таким образом вселенная могла среагировать лишь на носителя (обычно она раскрывалась, занимая небольшое пространство между ладонями, но высвобождаясь в присутствии носителя, она заполняла всё доступное пространство). Тэхён на этот фокус лишь понимающе усмехнулся. Значит, всё-таки соулмейт. Допрос продолжили с бо́льшим энтузиазмом. — Так значит всё, что мы знаем о вас, неправда? — Получается так. С Ваших слов я понял, что вы думаете, будто мы можем совсем всё. Это неправда. Например, мы не можем влиять на людей. Разве что на своих соулмейтов, но тут работает обычное в таком случае притяжение, как у всех. Мы так же не умеем управлять временем и пространством. Мы не всесильны. Можем лишь оградить себя от опасности. Некоторые могут её устранять, — намекнул на убийство учёных. — Но многим было очень сложно управляться с энергией, поэтому они не рисковали. Даже эти учёные ублюдки не могли заставить их продемонстрировать силу. Я один свободно управлял ей. Доставалось мне тоже больше остальных... Выслушав его до конца, командир глубоко задумался. Если верить словам пацана, он не мог никому угрожать, пока угроза не поступала извне. Самым необычным в нём была способность видеть будущее связанного с ним человека, но опасности в этом тоже никакой не было. Чонгук даже не хотел больше пользоваться способностями, планируя подрасти (на этих своих словах паренёк впервые отвёл взгляд от Тэхёна, слегка покраснев). Врать ему не было никакого резона, это тоже было ясно как день. Хотя они, конечно, подстраховались, нацепив на него датчики компьютерного полиграфа. Детектор ни разу не уличил его во лжи. Пусть он убил всех, кто был в лаборатории, но командир лично отправил туда лучший отряд за тем же. Так в чём проблема? Разве она есть? В конце концов, решено было выйти на связь с главным штабом, но лишь раз, не докладывая обо всём. С них не убудет. Пусть их подразделение не было центральным, но оно числилось «особым», выходя за рамки системы. У них был свой внутренний устав, который позволял решать некоторые вопросы самостоятельно. Мальчишку решено было сделать таким вот вопросом, оставив его на Тэхёна. Их обоих взяли под надзор, отправив отдыхать. Прозвучало долгожданное разрешение отправиться домой. Тэхён, так и не произнеся практически ни слова, уволок Чонгука на руках прочь из допросной, на выходе встречая своих парней. Те наблюдали за ходом процесса, допущенные, но так было даже лучше. Ничего не нужно было пересказывать. Перед отъездом они заглянули-таки к Джину. Стоило тому услышать обо всём, что произошло, как он смягчился, осмотрев лишь Чонгука. С чувством выполненного долга, группа отправилась отдыхать. На территории их «особого» штаба расположилось не только главное здание, но и офисы, небольшие фабрики и магазины, а так же жилой комплекс, неприметно вписываясь в ландшафт. Будто небольшой пригород по соседству от центра. На деле — камуфляж. Но жилой комплекс был настоящим, и по домам всех развёз Нам, молчаливо принимая благодарности. Он же у них постоянно за рулём, ему это совсем не сложно. Тэхёна он завёз первым, оставляя у небольшого двухэтажного домика и увозя остальных дальше по дороге. Тэхён помахал им вслед. Чонгук снова спал у него на руках, поэтому он ступал осторожно, стараясь тише шуметь ключами и дверьми. Не верилось, что этот ребенок его соулмейт, да к тому же почти его возраста. Тэхёну же в этом году двадцать семь, а пацан выглядел максимум на двенадцать! И где тут разница в два года? Устало опуская паренька на диван гостиной, Тэхён уселся рядом. Подхватил пульт управления и включил обогреватели на полу и стенах. День выдался длинным... Хотелось уснуть так же сладко, как Чонгук. Но ещё сильнее хотелось в душ под горячую воду, чтобы согреться. Апрель выдался непривычно холодным, а температура опустившейся на землю ночи приближалась к нулю. Помыться и спать. Согреться... Таков был план, но Тэхёна вырубило на месте. Пульт выскользнул из ослабевших пальцев, мягко опускаясь на ворс ковра. В полумраке гостиной воцарилась приятная слуху тишина, нарушаемая лишь звуками дыхания заново обретённых друг друга. По внешнему периметру дома разошлась «группа надзора», но какое им дело до остальных? Сейчас эти двое впервые могли выспаться в присутствии друг друга, умиротворяя и питая свои вселенные в чужих руках. Неосознанно сплетясь, они застыли на диване, и лишь дыхание выдавало в них живых. Спали сидя, крепко прижавшись друг к другу. За приятной картиной наблюдала луна, ничему не удивляясь. Взаимное притяжение предназначенных обеспечивало её покой, поэтому она была рада, что ещё двое встретили друг друга. Она была рада. Луна улыбалась, пока её место на небе не заняло солнце. Улыбалась, унося ночь на своих плечах.

***

Светало. Тэхён медленно раскрыл глаза, упираясь взглядом в чёрную макушку. Сон ещё не выпустил его из своих цепких лап, но Тэхён успел содрогнуться от боли, что прострелила вниз по позвоночнику. Сказывалась поза сна. Приготовившись терпеть, он осторожно пошевелился, меняя положение головы. Новый угол обзора позволил понять, что он находился на диване в своей гостиной. Новая волна боли окатила сильнее, особенно сильно врезаясь в верхние позвонки. Сморгнув пелену слёз, Тэхён осторожно высвободился из объятий Чонгука, садясь прямо. Встал, потягиваясь, с неудовольствием отмечая, что заснул в бронежилете. Первым делом избавился от него, отбрасывая на кресло. Обернувшись, он застыл, внимательно рассматривая парня перед собой. Ему показалось или Чонгук подрос? Прям вырос и выглядел теперь лет на пятнадцать. Может, Тэхён бредил? Вспомнилась луна, которая улыбалась ему во сне. Сбросив наваждение, Тэхён осторожно опустился перед парнем на колени. Снизу вверх ему открылся вид на пухлые щёчки и розовые губы. Чонгук спал, согретый и успокоенный присутствием предназначенного. Чувствуя себя педофилом, Тэхён сдерживал восторг, осторожно стирая слюну с чужого подбородка, задевая раскрытые губы. Мягкие. Ему двадцать пять, мысленно успокаивал себя Тэхён. Но это в любом случае было странным, потому что парень не выглядел на свой возраст. Не дорос. Оставив его, Тэхён решил принять душ и приготовить завтрак. И поговорить с Чонгуком, как он проснётся. Не учёл только, что задержится под горячими струями, а выйдя из душа столкнется с парнем в дверях. Тот поднялся на второй этаж в поисках Тэхёна. Действительно стал выше, макушкой дотягивая теперь Тэхёну до подбородка. — Вот ты где... А я испугался. Можно мне тоже в душ? — доверчиво заглядывая в чужие глаза, произнёс Чонгук. Вопрос задал с явной надеждой. — Конечно, — отступая назад в ванную, Тэхён сразу обернулся ко встроенной под раковиной тумбе. — Я достану тебе полотенце... Хозяин дома засуетился, доставая сразу три полотенца разных размеров. Ткнул пальцем во внушительный набор всякой всячины для душа и скрылся, посторонив Чонгука. Он заметил, как, усмехнувшись, Чонгук проводил его глазами, заострив внимание на открытой коже его мощной спины. На Тэхёне было лишь полотенце, повязанное на бёдрах. Уже в своей комнате, выбирая, что надеть, Тэхён пытался договориться со своим сердцем. Нельзя так бурно реагировать на этого пацана, он же не железный. Руки чесались прикасаться к этому лохматому чуду, но они ещё даже не познакомились толком. Нельзя было набрасываться на него, пусть природа требовала своего. Хватило бы объятий, хватило бы, возьми он его за руку, но он решил сперва нормально поговорить. Познакомиться получше. Тэхён не удивлялся возникшим переменам в себе — вселенная, что была сокрыта в его венах хотела в чужие руки, которые её держали. И его пальцы хотели ощущать Чонгука по той же причине — в своих руках он держал его вселенную в ответ. Но всё-таки было непривычно чувствовать всё то, о чём рассказывала ему мама. Непривычно, но приятно до дрожи. Хотелось подхватить Чонгука и кружиться с ним по дому, хотелось громко смеяться, хотелось кричать и делать глупости. Он забыл обо всём на свете, вновь поддаваясь знакомому с детства чувству. Он влюблялся. Глупо улыбаясь, переодетый в домашнее Тэхён направился на кухню на первом этаже. Он не забыл оставить у двери ванной выбранный для Чонгука комплект одежды. Сам он облачился в свободные чёрные штаны, оставшись без верха (всегда так ходил). Ему нравилось кожей ощущать согретый воздух своего дома. Он как раз заканчивал готовить яичницу, когда на пороге кухни появился Чонгук. В предоставленных ему серых трениках и белой футболке, парень выглядел до смешного нелепо — вещи и Тэхёну-то были не по размеру, а на хрупком подростковом теле повисли чуть ли не до земли. Раскрасневшийся после горячего душа паренёк живо занял место за столом, улыбкой отвечая на улыбку Тэхёна. Словно зная какой-то общий секрет, они шкодливо отвернулись друг от друга, продолжая улыбаться, — Тэхён вернул внимание сковородке, а Чонгук взглянул в окно во всю стену кухни. Вид открывался на соседний дом. — Я подумал, что ты тоже голоден, — предпринял попытку заговорить Тэхён. — Надеюсь ты не против яичницы. В холодильнике, кроме яиц, ничего. — Я с радостью съем всё, что предложишь. Голодный, жуть, — отозвался Чонгук. Сверкая глазами, он вновь обернулся на Тэхёна, когда тот принялся расставлять на столе тарелки. — Ким Тэхён, — представился, протягивая руку. Ненадолго заглянул в чужие глаза. — Чон Чонгук, — пусть он уже называл своё имя, но не так (не при личном знакомстве). Пожав чужую руку, он ощутил мурашки, что вбежали вверх по запястью. Защекотало в носу. Чонгук шмыгнул, украдкой прогоняя слёзы, пока Тэхён доставал столовые приборы. Слишком он был счастлив, что дождался. Это утро снилось Чонгуку столько раз, что он уже наперёд знал, как неловко будет Тэхёну. Неловко от его вида, неловко мириться с чувствами, что он пробудит в нём одним присутствием. Но Чонгук успел заметить в зеркале в ванной изменения, что произошли с ним всего за одну ночь. Скорость, с которой они произошли, радовала. В этом доме он чувствовал себя в безопасности, поэтому энергия вселенной не струилась по венам, успокоившись. Он подрос. Но ему хотелось бы ускорить процесс ещё сильнее, чтобы Тэхён смотрел и прикасался к нему без страха. Чтобы поддался притяжению, и сделал с ним что-нибудь. Что-нибудь, чего он не сделает, пока видит в нём ребёнка... Жаль, Чонгук не знал, как осуществить желаемое. — Знаешь, я хотел спросить... Мне кажется, что ты стал больше. Ты выглядишь старше, чем вчера. Как такое возможно? — вновь подал голос Тэхён, усевшись напротив. — Ты прав, я стал выше. Думаю, тело берёт своё... Я сам многое не знаю, но я уже замечал за собой такое. Я меняюсь, стоит опасности показаться из-за угла, и меняюсь снова, стоит ей исчезнуть. — В смысле? — с набитым ртом спросил Тэхён. Он уже начал увлечённо уплетать яичницу. Однако это не мешало ему внимательно слушать. Усмехнувшись, Чонгук тоже взялся за вилку и нож. — В смысле я постоянно уменьшаюсь и увеличиваюсь. Не знаю, как остановить это. Надеюсь, если останусь здесь, смогу дорасти до своих лет... Ни разу себя таким не видел. Встретив удивлённый взгляд чужих глаз, Чонгук устало улыбнулся. Его необычный организм порой пугал его самого. Он был в ужасе, когда услышал от учёных, что его вселенная угасала. Будто целый мир был готов отдать себя в жертву ради него... Проблема была в том, что вместе со своей вселенной погиб бы он сам, а этого он не мог допустить. Чонгук решил научиться контролировать энергию на радость учёным психопатам, которые наблюдали за его попытками. Порой они активно участвовали, потому что быстро поняли, как заставить энергию вселенной высвободиться. Она реагировала на опасность, которая угрожала носителю. Вселенная была готова защищать его ценой своей жизни, пока ему причиняли боль, которая «должна была помочь ему обуздать вселенскую энергию». — Значит, ты останешься здесь, — тихо, но твёрдо произнёс наконец Тэхён. Он поднялся с места, сверху вниз глядя на Чонгука. Лицо его сделалось непроницаемым, а глаза потемнели от сдерживаемой ярости. Он помнил рассказ Чонгука о лаборатории. Он помнил, как Чонгук сжался, когда обмолвился о том, что конкретно делали с детьми во время опытов («Доставалось мне тоже больше остальных...»). Чонгук закусил губу, понимая, о чём Тэхён задумался. Но он не мог изменить ни своё прошлое, ни себя самого и скрывать что-либо не видел смысла. Он был честен. Доедал Чонгук в тишине, осторожно поглядывая на Тэхёна. Тот решил сообразить им чай, найдя на полке пачку печенья. Дождавшись, когда он закончит, Чонгук сам предложил переместиться в гостиную. Там они смогли продолжить разговор. — Расскажешь мне что-нибудь о себе? — задал вопрос Чонгук. Он удобно устроился на диване с ногами, подогнув их. В руках он держал пузатую горячую кружку, не обращая внимания на знакомое покалывание в пальцах. Обжигающее тепло не причиняло ему никакого вреда. Тэхён сел в кресло, подобрав пульт управления домом с пола. Включил электрический камин, создавая ещё больший уют в комнате. Приятный треск помог ему вернуть хорошее расположение духа. Вопрос Чонгука вызвал у него искреннее удивление. — Рассказать о себе? — Да, — с улыбкой ответил Чонгук, наблюдая за ним. Глаза его заблестели прямо как тогда. — Что ж, если ты хочешь, — задумчиво отозвался Тэхён. Он решил начать с простого. — Я служу в разведке уже лет пять. Перед этим я закончил элитную военную академию с отличием. Я не хотел поступать туда, но взялся за учёбу сразу после того, как потерял мать... На этих словах Тэхён бросил быстрый взгляд в сторону Чонгука. Тот внимательно слушал, слегка нахмурившись. Убедившись в чём-то для себя, Тэхён вновь обернулся к огню. Продолжил говорить: — Её убил мой отец. Он тоже был военным, и его часто отправляли в разные горячие точки. Думаю, где-то там он растерял себя, вернувшись однажды другим человеком. Он словно обозлился на весь мир, часто кричал на нас, недовольный всякими мелочами... Я тогда уже поступил в академию, так что смог вырубить его в тот раз, но было поздно. Он просто толкнул её, но она ударилась головой... — Тэхён горько усмехнулся. Погрузившись в воспоминания, он говорил сбивчиво, но спокойно. Давно усмирил свою боль. — Этого удара хватило. Я очень любил её, больше всех на свете. Она научила меня видеть красоту нашего мира. — Скучаешь по ней? — осторожно спросил Чонгук, слегка подавшись вперёд. Ему захотелось как-то отвлечь Тэхёна от воспоминаний, поэтому он подал голос. Напомнил о своём присутствии. — Иногда, — кивнул Тэхён в ответ. Лицо его приняло глубоко задумчивое выражение. Языки искусственного пламени красиво оттеняли его лицо в полумраке комнаты (на улице было пасмурно). Чонгук понял, что так просто отвлечь Тэхёна не получится. Он понаблюдал за ним какое-то время, переваривая информацию. Но вскоре он встал, отставляя кружку на кофейный столик. — А у тебя нет чего покрепче? — задал он вопрос, оглядывая комнату. — Ты хочешь выпить? — Тэхён удивлённо уставился на него, мигом выныривая из своих дум. — Ну да, — пожал плечами Чонгук. — Я провёл в лаборатории всего года два, так что я знаком с алкоголем. Не забывай, я ненамного младше тебя. Тэхён не сразу нашёлся, что ответить на его лукавую улыбку. Прикинув что-то в уме, он тоже встал. — Малолеток не спаиваю, — сказал и коротко рассмеялся на вытянувшееся выражение лица Чонгука. — Я же говорил, мне двадцать пять! — Ничего не знаю, — тоже отставив кружку, возразил Тэхён. — Вот как будешь одного роста со мной, тогда и поговорим. — А если я от природы таким маленьким останусь?! — возмущаясь всё больше, громко негодовал Чонгук. — Значит, не судьба, — продолжая посмеиваться, Тэхён без страха смотрел в чужие горящие глаза. В его груди сделалось тепло, а ладони вновь зачесались. — Можно я возьму тебя за руку? — вдруг спросил он, меняясь в лице. Стал серьёзнее. Чонгук сразу растерял весь запал, внимательно на него смотря. Улыбнулся. — Конечно, — ответил, протягивая руку. Сплетая с ним пальцы, Тэхён прикрыл глаза от приятного ощущения. Удовлетворённо вздохнув, он притянул Чонгука за руку поближе, заглядывая ему в глаза. — Расти побыстрее, — прошептал он, глядя на паренька сверху вниз. — Я тоже хочу посмотреть на тебя в двадцать пять.