Цветок Китая

Три года спустя. Лиса сжимает губы в тонкую линию и поднимает голову, глядя на себя в зеркало. Даже её саму пугает то, что она там видит. Осунувшееся лицо серовато-бледного оттенка, красные глаза из-за того, что она опять прорыдала очередную ночь, темные мешки под глазами, которые никакой консилер сейчас скрыть не в силах и очень исхудавшее тело. Казалось, о ключицы девушки можно было порезаться, а если взять ее за тоненькое запястье, то его вовсе можно было бы нечаянно сломать. Что, собственно, Ким Намджун практикует уже не один год. Три перелома руки, уже почти в кашу не раз раздробленные ребра, сотрясение мозга, внутреннее кровотечение, синяки и ссадины по всему телу невероятных размеров и это ещё не все. Намджун водит её исключительно к их личному врачу, чтобы не дай Бог слухи какие не пошли, чтобы не просочилась никакая информация в СМИ про то, что директор филиала «KeIy Group» бьет свою жену. Бьет так, будто она боксерская груша и на ней можно вымещать всю свою злость или недовольства после тяжелого рабочего дня. Если Лиса пыталась перечить или как-то защищаться, пугать тем, что пойдёт в полицию, ей было только хуже. Именно после её слов о том, что она завтра же едет писать заявление, Намджун когда-то сломал ей руку. Мол, писать ещё точно долго не сможешь. Её замужняя жизнь была похожа на сущий Ад — не иначе. Не было никого, кто мог бы ее защитить, утешить или вовсе забрать от этого тирана. Родители погибли в автокатастрофе, когда ехали на бизнес-встречу в центр. В тот роковой день они должны были подписать с компанией «Jeon Entertainment» договор о сотрудничестве, компания «KeIy Group» отходила на второй план и являлась скорее запасным вариантом, если вдруг первые откажутся от контракта. Предложения «Jeon Entertainment» были выгоднее. Инновации, связанные с поставками материалов, являлись действительно более выигрышными, нежели то, что предлагали «KeIy Group». Часы уже близились к четырём часам дня, когда по новостям передали о том, что на центральной магистрали произошла жуткая автомобильная авария. Чёрный бмв вдруг взлетел в воздух, просто взял и взорвался посреди дороги. Полиция предполагала, что это могла быть бомба. СМИ же лишь сошлись во мнении на том, что это опять террористическая атака. Скорбил почти весь Китай. Ушедшие являлись не последними людьми в стране и были очень уважаемы. Все соболезновали, сетовали на то, как же их прекрасная дочка теперь будет. Кто же о ней позаботится, ведь у Лисы из родственников были лишь родители. Ситуация решилась сама собой. Без согласия Лисы, Ким Намджун вдруг провозгласил себя её мужем, а его отец — Ким Соныль — стал новым гендиректором «Lis Group», спокойно заняв место отца Лалисы. Юрист Соныля подтверждал то, что в завещании компания и место директора переходит к Сонылю, поэтому ни у кого не было никаких возражений. Кроме самой Лисы, которая даже не видела завещание, но была уверена, что отец не мог передать компанию Кимам. Они были не на столько близки и дружны, отец скорее бы передал компанию гендиректору Чону или даже самой Лисе, нежели Сонылю. Омега знала, чувствовала, что что-то с этим завещанием не так, но не могла ничего сделать. Она стала лишь безвольной куклой, которую приплел к своим грязным руками Намджун, не чувствуя никакой вины или стыда за своё враньё. Лиса была слабой и беззащитной, одинокой сиротой, чем негодяи и воспользовались. Первая брачная ночь была ужасной. Настоящий кошмар наяву. Девушка мечтала о том, когда же эта пытка наконец окончится. Тогда она прорыдала беспрерывно два дня, а на третий попыталась совершить самоубийство, но Намджун успел вовремя. Чему Лиса была не рада, особенно когда она очнулась живая в элитной палате, а рядом стоял муж. Намджун буквально припер ее к стенке, пообещав, что если она ещё что-то такое вытворит, то Намджун навсегда закроет ее в психиатрической больнице. Для СМИ это будет просто сенсацией, особенно после нашумевшей на весь Китай аварии. После этого, Лиса навсегда закрыла рот. Молча терпела ежедневные избиения, моральное угнетение, подавление. Из-за постоянных стрессов девушка стала сидеть на успокоительных, впоследствии чего, ее организм не выдержал. Течки не было, запах меда стал становиться все более тонким и незаметным, что очень Намджуну не нравилось. Врач разводил руками и просил меньше давать Лисе поводов для переживаний. Конечно, тогда Намджун свои издевательства не прекратил. Более того, в один из дней, он омегу грубо изнасиловал. Соныль этот поступок не одобрил, хоть и являлся тем ещё ублюдком, собственно, как и его любимый сын. Соныль забрал Лису к себе в пентхаус на время, а потом вернул девушку обратно. Омега шугалась Намджуна, как огня, начинала кричать, надрывая связки, как только муж приближался близко, чем постоянно подрывала всю прислугу в доме с места. Девушка понимала, что больше не сможет жить с этим тираном в одном доме, более того, ложиться к этому альфе в постель, на которой он её когда-то изнасиловал. Каждый день омега рыдала закрывшись в ванной комнате, а после придумывала планы побега, все анализируя и внимательно просчитывая. От того когда меняются охранные посты до того в каких частях особняка камеры видеонаблюдения отключаются в определённое время. Лиса с детства имела хорошую память и стратегическое мышление, плюсом ко всему шли внушительные знания бизнеса и юриспруденции. Девушка никогда не была глупой, отец с детства приучал единственную наследницу к азам бизнеса, учил политике и этикету. Мама хоть и была в разъездах, ведь являлась знаменитой моделью, но в перерывах между съемками учила дочь иностранным языкам. Лалиса была образована благодаря родителям, а также хитра и расчётлива от природы. Но сил на то, чтобы противостоять сильному мужчине, не было даже у неё. Одно дело ум, а другое физические способности и моральные силы. Лиса со своей наследственной худобой, которую врачи не раз путали с одной из стадий анорексии, ну никак не смогла бы дать отпор мощному альфе, даже если бы захотела. Все четыре побега, которые она пыталась совершить, заканчивались неудачами. Её постоянно отслеживали, ловили и возвращали в руки к законному супругу. А на следующее утро после побега, омегу увозили на карете скорой помощи в реанимацию. Вскоре Лиса просто смирилась. Просто взяла и стала безразлична ко всему, что происходит вокруг. Также покорно принимает на себя жестокие удары ночью, а утром с улыбкой заносит Намджуну его любимый капуччино в его кабинет. На светских раутах обнимает мужа, дарит улыбки незнакомцам, беседует с другими дамами уважаемых людей и спокойно пьёт вино в стороне, пока муж общается с деловыми партнёрами. Все для других выглядит так, словно Лиса с Намджуном любят друг друга и являются счастливой замужней парой, когда же на самом деле это было далеко от правды. Очень далеко. Но однако, все продолжали восхищаться тем, как же пара гармонично смотрится. Мед и хвоя очень интересное и атмосферное сочетание запахов, все были уверены, что Лалиса с Намджуном истинные. Когда же все интересовались, почему вдруг они заявили о свадьбе так внезапно, то Намджун отвечал, что «счастье любит тишину». И вопросы отпадали как-то сами собой. Каждый раз бывая на кладбище на могиле родителей, Лиса воет в голос и просит забрать её с собой, лишь бы этот кошмар наконец закончился. Жуткая обида от того, что родители оставили ее совсем одну в этом жестоком мире, прямо на растерзание гиенам, сжирала все внутри тоннами. Боль была внутри такая адская, что не сравнится даже с переломанными костями. Нет. Точно не сравнится. А в один из дней, Лиса обещает себе, что разоблачит Соныля и его грязные дела, связанные с компанией «Lis Group», посадит за решетку Намджуна и сделает так, чтобы все мировые СМИ об этом прознали и огласили во всеуслышание. Их род ещё пожалеет о том, что решили, будто Манобан так легко уничтожить. Если родители не забрали ее с собой, значит она должна отомстить. Месть обещает быть кровавой — Лиса клянётся. Намджун либо сядет, либо захлебнётся в собственной крови. Так или иначе, он поплатится за все то, что сделал. Хотя бы ради этой мысли Лиса просыпается и проживает каждый день, зная, что когда-нибудь наступит всему этому кошмару конец. *** Китай, Гуанчжоу. Время 16:34. Лиса как можно осторожнее натягивает на плечо рукав футболки, стараясь не задеть налитый фиолетового цвета синяк, и когда же ей это сделать удаётся, омега с легкостью вздыхает. Девушка прикрывает глаза на мгновение, пытаясь бороться с накатывающей вновь истерикой от безысходности. Лиса сжимает кулаки и опускает голову вниз, чувствуя, как в носу неприятно засвербело и сами собой покатились непрошеные слезы. Лиса всхлипывает и прикрывает рот рукой, стараясь заглушить рвущийся вой. Комок в горле не давал нормально сглотнуть, боль была невыносимой, поэтому Лиса подняла голову и часто задышала через рот, пытаясь успокоиться. — Терпела и ещё потерплю. Терпела и ещё потерплю. Терпела и… — Будто мантру себе под нос повторяла девушка, стискивая руками края подстолья и опираясь о него. Омега стоит так ещё несколько минут, а после включает холодную воду и умывается, стараясь привести себя в божеский вид. Если Намджун увидит её такой, то ей точно не поздоровиться. Снова синяки и снова эта неприятно пахнущая мазь. Опять все по новому кругу. — Ублюдок. Какой же ты ублюдок, Ким Намджун. — Невольно вырывается сквозь зубы, из-за чего Лиса мгновенно прислушивается к тому, что происходит за дверью ванной комнаты. Шагов не было слышно, разговоров вблизи тоже. Омега облегченно выдохнула, радуясь тому, что её никто не услышал. Через десять минут, девушка выходит из ванной своего временного укрытия и спускается вниз на кухню. По пути ей попалась лишь одна горничная и несколько охранников. Намджун сейчас работает в своём кабинете, поэтому Лиса может не бояться спокойно ходить по особняку. Девушка ставит белую демитассе* в кофемашину и ждёт, пока заварится кофе. Аппарат жужжит и вибрирует, а самый приятный на свете запах успокаивает получше таблеток. Лиса уверена, что у ее истинного будет аромат кофе, парного молока или корицы — никак иначе. Эти запахи всегда напоминали ей уют, защиту, тепло, что-то родное и приятное. Омежка все ещё помнит, как отец рано утром пил свежемолотый кофе, а терпкий сладкий запах распространялся по всему первому этажу дома. Балконные двери, что выходили в личный маленький сад, были открыты, так как мама с утра помогала садовнику. Пахло персиками, что уже успели созреть, душистыми розами и тюльпанами, кофейными зёрнами и выпечкой. Улыбка на лице Лисы появилась невольно, только девушка вспомнила о родителях и времени проведенном с ними. На душе сразу появилось такое умиротворение и спокойствие. Омега пригубила чашку свежего эспрессо, вдыхая аромат свежеприготовленного кофе. На улице пасмурно, по новостям передавали возможность грозы и сильного ливня. Гром уже гремел где-то вдалеке, качались не сильно верхушки деревьев, а темное-темное небо говорило о том, что скоро начнётся дождь. Такая погода почему-то всегда успокаивает и располагает к тому, чтобы погреться у камина под пледом с книгой в руках. Лиса вздрагивает, как только слышит тяжелые шаги и легкий, еле слышный скрип лестницы. Омега стискивает в руке демитассе кофе, моля о том, чтобы та не треснула. Ей сейчас нужна хотя бы какая-нибудь опора, даже если это будет просто какая-то кружка. Девушка упускает тот момент, когда муж уже входит на кухню, так бесшумно и тихо, что даже если бы Лиса хотела, то не услышала бы. Горячие руки вдруг опускаются на талию и омега громко вскрикивает, рука дергается и кружка опрокидывается. Мужчина сзади шипит и отходит от девушки на значительное расстояние, гневно стреляя глазами в тоненькую фигурку, что сейчас скрывалась за широкой длинной футболкой и бесформенными спортивными штанами. — Прости, прости, я просто не ожидала! Прости, пожалуйста! — Тут же пищит Лиса, ставя кружку в мойку. Омега уже собиралась убежать с кухни, чтобы немедленно позвать горничную, но Намджун грубо схватил омегу за запястье. — Завтра вечером ты едешь со мной на светский вечер. Там будут уважаемые и влиятельные люди из Пекина, мои деловые партнеры. Воспользуйся моей кредитной картой и сходи сегодня в салон, платье я сам тебе куплю. — Мне обязательно быть там? — Осторожно поинтересовалась девушка, стараясь сделать интонацию голоса как можно дружелюбнее. — Обязательно. — Кратко отозвался Намджун стальным голосом. Во взгляде читалась уверенность, сила и самодовольство, а тон голоса говорил о том, что альфа не потерпит каких-либо возмущений насчёт своих слов. — Хорошо. — Покорно согласилась Лиса, не поднимая глаза и заинтересованно смотря в пол, будто на темном паркете могло появиться что-то необычное. Рука гудела от того, с какой силой ее сейчас сжимал Намджун. Казалось, кровь просто перестанет циркулировать через несколько секунд. — Нужно убраться. — Тихо напомнила омега, кидая взгляд на дорогой пиджак синего цвета напротив себя и тут же на свою испачканную в кофе белую футболку. — Впредь постарайся не раздражать меня своей неуклюжестью. Я не твоя мама и не собираюсь ходить за тобой, поняла? Будь хорошей девочкой. — Снова эта ненавистная фраза в конце предложения, после которой Лалиса постоянно представляет, как душит собственными руками своего мужа. Ей уже двадцать один год, а Намджун обращается с ней, будто она ребёнок, который ничего не понимает и ее нужно всему учить. — Я поняла. — Отозвалась омега и сглотнула, облегченно вздыхая, когда ее бедное запястье отпустили, а Намджун отошёл. Страх липкими щупальцами сдавливал горло, стоило только представить, что альфа сейчас так пристально на неё смотрит. Девушка не могла знать, о чем думает этот мерзавец, от чего становилось ещё более страшно. Он в любую секунду мог ударить её, дать пощёчину или просто оскорбить ни за что. Просто за то, что Лалиса существует. Хотя разговаривает он всегда с ней так, словно они живут в девятнадцатом веке, где все обходительны и вежливы. Речи Намджуна всегда льются елейной патокой, что и не скажешь, будто этот человек периодически смеет прибегать к жестокости. Никогда нельзя давать рядом с Намджуном слабину, ни в коем случае нельзя терять бдительность. Лиса всегда напряжена, сколько себя помнит с момента свадьбы, поэтому ей легче сносить многочисленные удары, ведь они ей не кажутся чем-то неожиданным. Тем более, за три года она успела привыкнуть. Привыкнуть к насилию. — Я рад. Я сейчас уезжаю по делам, меня не будет до поздней ночи. Можешь ложиться спать без меня. — Небрежно бросает и уходит легкой походкой, стуча каблуками дорогих фирменных туфель. Когда же запах хвои и ужасного душного парфюма исчезают, шаги перестают отдаваться эхом от стен, а на улице слышно скрежет стальных ворот, оповещающие о том, что машина Намджуна выехала с территории дома, омега закрывает лицо руками и облегченно вздыхает, начиная плакать. *** — Знаешь, я считаю, что ты очень счастливая. Тебе так повезло, а ты ходишь унылая. Очень странно. — Бормочет брюнетка, подпиливая омеге ноготочки и между делом тараторя обо всем на свете. — Будь я на твоём месте, то держалась бы всеми руками и ногами за такого мужчину, Лиса. Дурочка ты, несмышлёная ещё совсем! — Чуть смеётся женщина, оглядывая проделанную работу. — Ну вот, осталось покрыть и все. — А что, если я бы отдала все, лишь бы исчезнуть? Что, если я, например, хочу поменять свою жизнь, но никак не могу этого сделать? — Лиса говорит подбирая слова, пытаясь Намджуна в разговоре никак не обозначить и не намекнуть на него ненароком. — Ох, девочка моя… — Миссис Ли печально улыбается и поднимает на рыжеволосую глаза. — Что нам уготовано судьбой, к сожалению, не предугадаешь. Может, то, что ты сейчас хочешь изменить, вовсе не самое плохое? Я считаю, что все должно идти своим чередом. — Бета берет в руки красного цвета лак, оценивает его и что-то себе одобрительно кивает. — Ты ещё будешь счастливой, просто пока не время. Твой человек ждёт тебя в будущем, а пока, черт… — Миссис Ли хмурится, нечаянно порезавшись о пилочку. — А пока, тебе нужно перестать думать о плохом. — Вы правы. — Кивает Лиса, наблюдая за тем, как красиво красный лак смотрится на её ноготочках. Аристократичная бледность и красный цвет очень гармонировали. Миссис Ли была хорошим советчиком, но ещё лучшим мастером по маникюру. Женщина всегда поддерживала Лалису, обещала, что все будет хорошо, не понимая причин затяжной депрессии. Миссис Ли списывала все это на типичные омежьи штуки, которых обычной бете не понять никогда. Лиса всегда радовалась, когда ей удавалось попасть именно к Ли ХенЛин, ведь они могли разговаривать часами, а Намджун никак не мог Лисе что-либо предъявить, ведь считал, что все женские процедуры занимают очень много времени и это нормально, что жена так долго задерживается в салоне красоты. Тем более, у Намджуна везде свои люди и за Лисой всегда следят, поэтому он спокоен. Охрана и не против торчать часами в салоне красоты, ведь омежки-администраторы очень-очень миленькие и разговорят любого, даже самых хмурых секьюрити Намджуна. Лиса с грустной улыбкой наблюдала за работой ХенЛин, понимая, что на самом деле женщина и понятия не имеет, почему же омега всегда такая печальная, с опухшими глазами и сиплым от постоянных криков голосом. Лиса ей не говорит, ведь это очень опасно. Как для Лисы, так и для самой ХенЛин и ее родных. Намджун страшный и очень жестокий человек. Ради своей репутации он готов идти по головам, убивать и пытать людей. Лиса постоянно выслушивает длинные тирады Миссис Ли о том, какого же Лиса альфу упускает и не слишком ли она завысила планку, если ей так не угоден даже сам знаменитый Ким Намджун. Как же многого ХенЛин не знала. ***