Я хочу, чтобы всё это закончилось

— Из-за тебя я стал таким… Каким «таким»? Господи, что же ты несёшь, Эннис Дел Мар? Хочешь сказать, «несчастным»? И был бы счастлив, никогда не зная Джека? Каким «таким»? Опустошённым? И на какие жертвы ради Джека ты решился, через что прошёл? Верю, охотно верю, что через девять кругов ада, того, что сам себе и предначертал. А всему виной типичный страх. Страх, что чувства неправильны, но каким законам они должны подчиняться? Страх того, что вышло из этих отношений что-то непристойное, порицаемое обществом? Это действительно имело значение? Имеет значение сейчас, когда ты садишься в машину и уезжаешь первым? Кидаешь взгляд на лобовое стекло. Твой друг… твой самый близкий человек всё ещё стоит там: не тронется с места, пока ты не исчезнешь из виду. Почему всё должно было сложиться именно так и куда ушли те двадцать лет? На что были растеряны? А помнишь то лето 1963-го? Вы оба, молодые и здоровые, пока не обременённые хозяйством и семьёй и без гроша в кармане. Зато счастливые, по-настоящему. Так не должно было быть, верно? Ведь есть же понятие «нормальной жизни»: с женой и детьми, на одном чёртовом месте. Стабильность. Эннис на полном ходу резко сворачивает в сторону и едет обратно. Он ещё там… Лицо Джека вытягивается в изумлении, когда Дел Мар резко затормаживает и выскакивает из авто, со всей силы хлопнув дверью. Бросается на Джека и даёт волю чувствам. Ему требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. В какой-то момент Эннис понимает, что Джек напряжён. Он ведь ещё не знает… — Я тоже хочу, чтобы всё это закончилось. Твист отдаляется и пытливо всматривается в лицо друга. Наконец, его глаза выражают облегчение, а на губах появляется вымученная улыбка. В тот момент им обоим кажется, что не было этих двадцати лет. Им кажется, что они помолодели. Постарели тела, но не чувства. Это трудно — отказаться от своего счастья. Ещё труднее — отстаивать своё право на него.