Поэма о кобальте

В средневековых рудниках Работа шла, но в пух и прах: Искали люди серебро, но отравило их оно. Но и никто, никто из нас не обвинял тлетворный газ. — Виновник! Гадкий душегуб! Найдём тебя и будешь труп! Но впрочем, как и ожидалось, виновника не оказалось, Субстанция иного рода от глаз скрывалась по породам, Но рудокопам невдомёк… Тогда один из них изрёк: — Уж коли нет ни к ком вины, Теперь то мы понять должны, Не человек причастен в том, А Кобольд местный жадный гном! — Ах, Кобольд! Это не беда! Его я б сам позвал сюда! Не потревожишь — он не злой, Обыкновенный домовой. Он, говорят, как чёрт страшён, Но тем, чем он, не искушён. Имеет пламени окрас, Следит за тем, чтоб не угас. — Испортился твой домовой! Всё, мужики, у нас отбой. На том шахтёры и решили и возвращаться не спешили К делам давно минувших дней, считав, Что Кобольд — главный злей. Однако случай повторился, Всё портит Кобольд серебро! Позвали химика, чтоб понял, Как гном тот совершает зло. И прибыл химик, минеролог, Георгом Брандтом звался он, Путь был его тернист и долог, Но до всего дошёл умом. — Ну что придумал ты, учёный? Рассказывай нам что да как. Но тот, весь делом поглощённый, Лишь отвечал ему: «Мышьяк». — Мышьяк? Да где ж ему там быть? Мы серебро копали! — Вы не спешите говорить, не всё ещё узнали. В руде, где ищут серебро, хитро запрятано оно, И кроме ценного металла туда ещё вот что попало. Они показал им минерал, что каждый рудокоп копал. — На серебро-то как похож! — Да только в серебро не вхож. Пока его я изучал, нашёл мышьяк, что отравлял, Но вышло с ним не всё так гладко, И в камне есть ещё загадка. И оказалось (вот так чудо!) Что в камне был ещё металл! Его учёный, чтоб на память, Как гнома, кобальтом прозвал.