Кактус по имени Яхико

Встреча, которая послужила началом всего

— Черт, черт, черт, — капли дождя с большой скоростью падали с неба и бились о холодный асфальт. Ярко-рыжие пряди парня полностью намокли и падали на лицо, закрывая собой леденящий душу взгляд. Мокрая одежда прилипла к его телу из-за чего становилось только холоднее. Синоптики, как всегда, не смогли дать жителям шумной столицы точного прогноза погоды, поэтому приходилось мокнуть под проливным дождем. Парень все возможными способами осквернял дождь. Ведь под дождем намок не только он, но самое ценное в его жизни - гитара. С самого раннего детства музыка была самой большой страстью Яхико. Еще, когда он был совсем маленьким, родители отдали его в музыкальную школу, где Яхико сперва научился играть на гитаре, а потом уже на пианино. Возможно, Бог не одарил его невероятным складом ума, зато дал ему талант к музыке, от чего собственно Яхико только выигрывал. Играть в ночных клубах – наибольшее удовольствие, которое только можно себе представить. Ночной клуб уже давно стал для него вторым дома. Он ощущал себя легко и непринужденно, там его ничего не заботило. — Моя любимая гитара, продержись еще немного, скоро ты будешь в тепле и уюте, — люди в спешке проносились мимо него; никто не хотел мокнуть под дождем. И, наверное, только Яхико в данный момент заботился не о себе, а о музыкальном инструменте. Сейчас он пробежал только половину пути; бежать оставалось еще столько же. Он не был спортивным или выносливым, поэтому и остановился передохнуть. В то самое время мимо него проходила девушка, которую он вряд ли бы заметил, если б она сама не подошла к нему. На минуту время замерло около них. Она остановилась прямо напротив него и черными пронзительными глазами смотрела на него, иногда переводя взгляд на гитару. Девушка казалась ему совершенно обычной, даже можно сказать не в его вкусе. Короткие черные волосы развивал ветер, которые порхали на ветру время от времени закрывая ее пухлое лицо и выразительный взгляд. Одежда обтягивала её худое тело. Несколько минут молчания между ними тянулись для Яхико целую вечность. После чего девушка наклонилась, поставила зонтик перед ним и пошла дальше в прежнем направление. Она удалялась все дальше и дальше от него, накинув капюшон себе на голову. — Это мне? Можно взять, если тебе это больше не нужно?! — он постарался докричаться до неё, но все было зря. Девушка никак не отреагировала на его слова, но все также продолжала не спеша идти домой, будто бы сейчас на улице было солнечно и тепло. — Бывают идиоты на свете... — Яхико никогда бы в жизни не отдал свой зонтик кому-то, поэтому такое поведение показалось ему очень странным. Наверное, не только ему, думаю, во всем мире не нашлось бы и десяти таких людей, которые, вот так запросто, пожертвовали своим единственным зонтиком, ради незнакомца. Но, тем не менее, Яхико остался вполне доволен таким стечением обстоятельств. Идти ему было достаточно далеко, а зонт смог бы спасти его ненаглядную гитару. Ему бы он все равно ничем не помог, поскольку парень промок до нитки, как вышел из клуба, а вот его любимую все еще можно было спасти.

***

На следующий день в Токио возобновилась ясная и солнечная погода, чему Яхико был несказанно рад. Солнце и жара были лучшими друзьями Яхико. Накинув одну только футболку и джинсы, он чувствовал себя свободным. Яхико было только двадцать два года, он считал свой возраст просто идеальным. В данный момент он учился на четвертом курсе. Трудно сказать, что он учился. Он скорее посещал институт, чем старался получить там хоть какое-то образование. Но, по его мнению, институт – отличное место для знакомства с девушками и встречами с друзьями. У такого активного и общительного парня, как Яхико, было достаточно много друзей. Почти каждый здесь мог бы рассказать вам историю о бабнике Яхико, или же знаменитом гитаристе университета. Яхико не был красавчиком, которых обожают в университете, просто он был каким-то особенным..по-своему обаятельным. — Итачи, — парень сзади запрыгнул на спину своему самому близкому другу. Учиха Итачи и Узумаки Яхико познакомились еще в детстве, когда вместе ходили на занятия по игре на фортепьяно. Итачи ничуть не уступал Яхико, казалось, что этот парень умеет все. Фортепьяно, гитара, скрипка, виолончель, барабаны, труба, флейта, губная гармошка – Итачи был уникальным музыкантом, грех было бы потерять такого. Но он избрал другой путь в жизни, решив стать журналистом, ему нравилось писать, наблюдать, а затем делать какие-либо выводы, излагая их на бумаге. Яхико долго не мог смириться с тем, что Итачи забросил музыку, но все же иногда он придавался воспоминаниям о том, что мог стать выдающимся музыкантом. — Я тоже рад тебя видеть, — Итачи и Яхико всегда были, как две противоположности, как Инь и Янь; они оба всегда дополняли друг друга. И, если Яхико всегда был активным и взбалмошным, то Итачи – спокойным и уравновешенным. Яхико затевал какие-нибудь глупости, а Итачи отговаривал его не делать этого. Так они и дружили уже пятнадцать лет. У них было так много общих воспоминаний, что ни один из них не представлял свою жизнь без другого. — Вчера все прошло просто заебись! Так круто, моя гитара еще никогда не звучала. Мы с ней словно единое целое. А ты, засранец, даже не пришел посмотреть... Вечно ты чем-то занят, — у этих двоих было свое особое место в институте, откуда они могли бы разглядеть каждого студента. Каждое утро они забирались на самый верх четырехэтажного здания ВУЗа; кроме них сюда больше никто не приходил, то ли потому, что с утра не каждый мог забраться сюда, то ли потому, что знали, что это место уже занято. — Ты там каждый день играешь. Я могу зайти и послушать, когда захочу, — высокий парень повернулся спиной к ограде, отделявшей край крыши от пропасти вниз, и облокотился на неё. Итачи был действительно красив. Он был тем самым высоким брюнетом с черными манящими глазами. Все девушки тайно мечтали познакомится с ним поближе, но он всегда держал дистанцию. У Итачи не было много друзей, каждый свой день он проводил с Яхико и ему этого хватало. — Но не каждый день так шикарно, как вчера, — безусловно, больше всего на свете Яхико любил музыку, ничто не могло доставить ему такого блаженства и удовольствия, как музыка. Поэтому он часто повторял: «Я был рожден с гитарой в руках и умру, обнимая свою малышку». – Я вчера играл твою песню. — И как? Людям понравилась? — как каждый вменяемый писатель, Итачи всегда переживал за свои творения, поэтому интересовался, когда Яхико исполнял его песни. Он страшно переживал, что люди её не воспримут, или же просто не поймут должным образом. — Как сказать? Исполнитель-то им понравился, а вот песня так себе, — у Яхико с детства сохранилась одна единственная привычка – строить рожицы. Ему действительно удавалось делать это так непосредственно и легко, что это только придавало ему какого-то неописуемого шарма. Радость, грусть, недовольство, злость – по его лицу можно было определить все, что он сейчас чувствует. — Идиот, а серьезно? — Серьезно, чего ты пишешь такие печальные песни? Ты что страдаешь от неразделенной любви? — все эти пятнадцать лет между Яхико и Итачи была одна единственная тайна, которую Яхико так и не удалось разгадать. Его друг всегда так тщательно скрывал свои любовные похождения, что в последнее время Яхико даже перестал спрашивать его об этом. — Отстань, ты, придурок! — на самом деле Итачи был просто очень романтичной особой, в отличие от Яхико. Поэтому лирические мотивы, всегда были присущи в его песнях или стихах. — О-о-о, видишь девушку? Не знал, что она учится в нашем университете, — Яхико трудно удержать на одном месте. То же случалось и с его вниманием; как только он видел что-то интересное ему, забывал обо всем на свете, - я её знаю. — Какую из них? — внизу возле входа в институт стояли две девушки. Одной из них была именно та самая незнакомка, которую Яхико встретил вчера и, которая спасла его гитару от дождя. — Да вот с короткой стрижкой и в отвратительной зеленой куртке. Короче, иду я вчера после выступления со своей милашкой, весь промок, замерз, как вдруг из неоткуда появляется она. Сначала стоит, "втыкает" на меня... Она была так ужасно одета, что я подумал, что она просто милостыню хочет. Но – нет, тут она оставляет мне свой зонтик и идет себе дальше под дождем. Разве не больная? – еще на половине своего рассказа Яхико начал заливаться от смеха. Теперь эта ситуация показалась ему еще более смешной, чем вчера. — Ты такой тормоз, — самолюбие Яхико было хорошенько задето, когда он увидел, что Итачи не интересна эта история. Больше всего он не любил выглядеть идиотом, в конце концов, он крутой музыкант по прозвищу – Пейн, а не шут. – Она учится здесь уже четвертый год, все в институте уже давным-давно привыкли к её странностям. — Ты это о чем? То есть она не только мне зонтик дала? Вот стерва, кому ни попади, зонты раздает, — честное слово, Яхико даже слегка расстроился из-за того, что он не первый заметил в ней странности. — Девочка-Тарзан, девочка-спасатель, девочка-цветок... Ты, что никогда, не слышал о ней? — Яхико лишь отрицательно покачал головой. Раньше он действительно думал о том, что знает каждого в этом ВУЗе и каждый знает его, но оказывается все не так. – Многие считают, что она странная. Но, как по мне, ничего странного в ней нет. Просто ей нравится помогать людям, а еще ей нравится природа и животные. Не вижу ничего плохого в том, что она всем помогает. Конечно, бывают у неё заскоки, когда с цветами на улице разговаривает, но у каждого свои странности. Ты вон с гитарой разговариваешь, но, тем не менее, тебя никто не осуждает. — Над этой несчастной издеваются? У неё же ни прически нормальной, ни одежды приличной нет, — может, Яхико и было все равно на то, как он сам выглядит, но вот внешности окружающих, он придавал большое значение. Он бы никогда в жизни не подошел к девушке, которая безвкусно одета. — Не издеваются; есть парень с пятого курса, он её всегда защищает, а еще у неё есть подруга, которая тоже не дает её в обиду, — Яхико вновь скривил какую-то непонятную рожицу, возможно, ему так легче думалось. Причем всегда, когда увлеченно кого-то слушал, слегка высовывал язык, прикусывая его при этом зубами. — Откуда ты про неё столько знаешь? Влюбился, придурок? — он всегда любил подозревать что-то неладное в том, где этого и в помине не было. Вот и сейчас Яхико, как всегда, говорил какие-то необъяснимые для Итачи вещи, которых в природе не существует. — Нет, но ведь слухи по университету ходят. Просто это ты такой глухой идиот ничего не слышишь, — Итачи решил убраться с крыши подальше, поэтому потащил за собой Яхико, схватив того в замок.