Глава непристойная, в которой достоинства Софи оказываются недостатком, а недостатки Хаула -- наоборот.

      Время шло, а Софи всё не могла заснуть, ворочаясь в постели. Сегодня днем они отправились в город за покупками. И стоило только Софи на минутку отвлечься, она застала Хаула мило беседующим с какой-то противной девицей. Девица премерзко хихикала, еще и на руке у него повисла. Хаул, правда, увидев испепеляющий взгляд Софи, поспешил вежливо с нахалкой распрощаться, но неприятный осадок остался. Они явно были знакомы, и довольно близко. Софи попыталась представить себе, насколько близко, и это только еще больше ее рассердило. Ну почему она, законная невеста Хаула, даже вообразить ничего такого толком не может, а всякие бесстыжие девицы точно знают, еще и вешаются на ее жениха прямо на улице?       «Да я ему… Да чем я хуже?.. Чтобы и смотреть больше ни на кого не захотел!» -- думала Софи, решительно пробираясь по коридору. По мере приближения к комнате Хаула пробиралась она всё медленнее и тише, уже всерьез обдумывая возможность так же тихонько вернуться обратно. Но перед самой дверью мысленно взяла себя за шиворот, заставила вспомнить ту мерзкую девицу, и…       Хаул продолжал бессовестно похрапывать, раскинувшись на постели. Пришлось вернуться и хлопнуть дверью погромче. Храп прекратился. Чародей приоткрыл один глаз и увидел Софи в ночной рубашке, забирающуюся к нему на кровать. Не дождавшись никакой реакции, Софи решила не отступать. Она склонилась над Хаулом и дерзко поцеловала его прямо в губы. — Я умер и попал в рай… — сонно изрек чародей. Обнял Софи и увлек ее за собой, переворачиваясь на живот. А затем спросил совершенно бодрым насмешливым голосом: — Ну, и что тебе здесь понадобилось среди ночи, мисс Проныра?       Софи чуть зубами не заскрежетала, чувствуя, как краснеет от злости: этот гад еще и издевается! — Я слушаю, — обнадежил Хаул, поворачиваясь к ней спиной и утаскивая с собой большую часть одеяла. — Хаул… — Софи подозревала, что скандал испортит ее планы, и старалась говорить повежливее. Отчего голос стал отвратительно несчастным. — Мм?.. — донеслось из-под одеяла. — Хаул… я просто… хотела… — ситуация зашла в какой-то идиотский, совершенно безнадежный тупик, и Софи начала потихоньку отползать к краю постели.       Холм из одеяла резко развернулся, рука Хаула надежно зафиксировала ее запястье: — Просто скажи, чего ты хочешь, Софи. Не нужно этих дурацких головоломок.       Софи обрадовалась, уловив в его голосе просительные нотки, и обиженно засопела. Чародей отпустил ее руку, бережно обнял, наклоняясь совсем близко: — Кто знает? Может оказаться, я тоже этого хочу.       Девушка притихла: светлые пряди волос чуть не касались ее лица, тепло дыхания ощущалось кожей. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной до утра, — продолжил Хаул вкрадчиво, — А ты? — Хочу, — облегченно признала Софи. — Я хочу ласкать тебя этой ночью… без ограничений, — продолжил Хаул еще более сладким шепотом, — А ты?       Ей пришлось согласиться, хоть и чудился в формулировке вопроса какой-то подвох. — Я хочу, чтобы мы были близки этой ночью… если ты захочешь.       Софи несколько раз обдало попеременно жаром и холодом изнутри. Стоило отвести взгляд от чарующих губ, его останавливали на себе не менее притягательные рельефы шеи, плеч, груди Хаула. На миг в голове ее даже мелькнула мысль: «А ведь он меня сейчас заколдовал…» Мелькнула — но не вызвала почему-то никакого страха, ей даже стало любопытно узнать, что же будет дальше.       Рассудив, что за все дальнейшие действия заколдованной девушки стыдно должно быть коварному соблазнителю, Софи обняла Хаула и решительно уткнулась лицом ему в плечо. — Ты еще никогда ничего такого не делала? — уточнил Хаул. Софи категорически помотала головой, не без чувства некоторой гордости, однако. — Жаль… — почему-то печально вздохнул чародей и тут же приник к ее губам в долгом, обстоятельном поцелуе. Девушка еще успела подумать, что ей следует возмутиться, но внимание отвлекли ласковые, чуткие руки, пробирающиеся под рубашку…       Софи внимательно следила за всеми действиями Хаула под рубашкой, но ей так и не удалось усмотреть в них ничего непристойного. Возможно, ее слишком отвлекал поцелуй. Наконец, кончики пальцев аккуратно нажали, предлагая Софи подняться на колени. И так же аккуратно вытащили из-под нее подол, открывая Хаулу доступ ко всему… подрубашью. Которым чародей, однако, не воспользовался, обняв девушку поверх рубашки за талию.       Внимание Хаула полностью поглотили шея Софи и ее окрестности, от подбородка до ключиц. Показался он оттуда с дурашливо-заинтересованным видом и завязкой от рубашки в зубах. Софи уже успела привыкнуть к его рукам у себя на талии, поэтому великодушно помогла, потянув за вторую завязку. За что была удостоена глубоко признательного взгляда и глубоко непристойного поцелуя.       Придя в себя после этого поцелуя, девушка обнаружила, что с рубашкой Хаул уже почти управился, осталось только перекинуть через голову и высвободить руки. Снимая рубашку, он столь виртуозно умудрился совсем ничего не зацепить, что у Софи это вызвало неприязненный укол ревности. Ей срочно понадобился еще один непристойный поцелуй.       Отстранившись, наконец, от Хаула, Софи была тронута его искренне восхищенным взглядом. И не сразу заметила, что сидит перед ним полностью голая. Она попыталась прикрыть грудь руками, а Хаул, не изменившись в лице, с готовностью ткнул ей скомканную рубашку, которую всё еще не успел никуда пристроить. Софи крепко прижала ее к груди, потом ужаснулась и расправила посильнее. — Хотел бы я оказаться на ее месте, — задумчиво молвил чародей, провожая взглядом краешек подола, для верности зажатый между коленями. Представив на месте рубашки Хаула, Софи, хоть и не отбросила ее тут же прочь, но хватку заметно ослабила.       Чародей полюбовался композицией из Софи и рубашки с разных сторон, погладил девушку по волосам: — Дивно смотритесь. Не буду вас разлучать, — и приглашающе завернул перед ней угол одеяла.       Софи подумала, что сидеть столбом так и дальше в обнимку с уже снятой рубашкой действительно глупо и холодно, а под одеялом Хаул всё равно ничего не увидит.       Под одеялом Хаул долго гладил ее волосы, целуя самым неожиданным образом и шепча всякие приятные глупости. А потом обнаружил у Софи голую спину, чувствительную ложбинку вдоль позвоночника, поясницу и ягодицы… Софи, в свою очередь, обнаружила, что если погладить Хаула по шее сзади, то он довольно жмурится, как кот. И запустить пальцы ему в волосы очень приятно. И провести вдоль всех красивых рельефов, чутко ловя его подсказки… В общем, куда делась рубашка, Софи не поняла и на немедленных поисках не настаивала. Тем более, когда Хаул гладил вдоль груди и живота, это было не менее приятно, чем сзади. Тем более, что потом они обнаружили у Софи грудь… И даже Хаул признал в итоге, что они «слишком увлеклись.» И когда чародей, задумчиво поглаживая ее сосок, спросил, не следует ли им тогда уж довести всё до конца, как полагается, Софи была всё еще слишком увлечена, чтобы долго раздумывать.       Хаул что-то стянул с себя под одеялом, попросив Софи «не подглядывать», а потом очень долго, жарко и разнообразно благодарил за то, что она-таки не подглядывала. Наконец, девушка совсем засмущалась и вынуждена была прижаться к нему поближе, чтобы всё это прекратить. Хаул оказался таким горячим, худощаво-безупречным и гибким, что Софи ощутила смутную потребность немедленно начать какие-то активные действия. Но тут она наткнулась бедром на что-то еще более горячее и упругое. И почувствовала, как ее заливает сплошной, всепоглощающий, парализующий стыд… — Софи… — его губы просительно и нежно коснулись ее щеки. — Ну… Софи! — Хаул постарался примоститься так, чтобы заглянуть ей в лицо. — Извини, что у меня есть член, — голос был столь скорбно серьезен, Софи просто обязана была немедленно взглянуть и убедиться, что ее жених не сошел с ума. Хаул выглядел честным до неправдоподобия: — Но это всё только для того, чтобы приласкать тебя ещё и изнутри, — кончики пальцев прикоснулись к низу ее живота и легонько погладили. «Ага, и рука твоя именно там — случайно оказалась,» — злорадно подумала Софи, снова ощущая желание сделать что-то немедленно, простив Хаулу все мелкие недостатки. Для начала — снова прижаться к нему всем телом.       На ощупь «недостаток» оказался совсем не мелким, гораздо больше, чем ей представлялось теоретически, а, тем более, хотелось бы. Софи успокоила себя, что с таким большим «недостатком» у Хаула наверняка не получится сделать то, на что он надеется (и как вообще мужчинам приходят в голову такие странные идеи?) Она окончательно осмелела, а ничего не подозревающий о своей грустной перспективе чародей этим воспользовался. И вскоре сладчайшим голосом предложил показать, как именно он собирается приласкать ее изнутри, причем, один палец уже проскользнул куда-то туда, не дожидаясь позволения. Именно этот палец и подтолкнул Софи к опрометчивому согласию. После чего ей пришлось поочередно согласиться раздвинуть ноги, позволить Хаулу туда заглянуть и еще на много вещей, на которые она ни в жизнь бы не согласилась в здравом уме.       Когда перед Софи снова появилось лицо Хаула, целующего ее, заверяющего, что всё будет хорошо и умоляющего немножко потерпеть, ей даже стало жаль, если у него ничего не выйдет. «То есть, не войдет,» — поправила она себя мысленно. …И в этот момент всё очень даже вошло, заставив ощущения разделиться между болью и удивлением. Хаул целовал ее лицо, привстав над ней на локтях, и вид имел восторженно-виноватый и трогательный. Продолжая, тем не менее, продвигаться внутри нее куда-то еще дальше, хотя там и с самого начала совсем не было места. Софи сообразила, что если расслабить мышцы и не двигаться, то не так уж и больно. И начала потихоньку осваиваться со своим новым положением. Хаул еще немного привстал, что Софи расценила, как предложение устраиваться поудобнее. Получила одобрительный кивок от Хаула и необычное ощущение прикосновения глубоко внутри себя, от него же. Не отрывая от нее внимательного взгляда, чародей снова двинулся, прикасаясь к ней в, казалось бы, совершенно невозможном месте. И еще… И снова… О, это была, определенно, самая непристойная вещь на свете! И она связывала их вместе крепче любой клятвы, нерасторжимей любого договора. Потому что поведать саму суть происходящего между ними в тот момент никто бы из них не смог. И уж точно не захотел бы.       А когда всё закончилось, влюбленные еще долго делились друг с другом впечатлениями, используя поцелуи и ласки там, где не хватало слов, и понимая друг друга без труда.       В ту ночь Софи открыла для себя много нового. Это заставило ее поглядеть на некоторые вещи совершенно иначе. А на любую особу женского пола, пытающуюся приблизиться к Хаулу — еще более злобно и подозрительно.