Телохранитель

POV Bill Проснувшись, я снова увидел Его. Он уже ждал меня, сидя в кресле, и, задумавшись о чем-то, смотрел в окно. Сны о Нем сводят меня с ума уже больше месяца, мои блокноты забиты одами к моей любви. Большая часть этих стишков претендует на место в моих будущих альбомах... расписал карьеру, лет так на десять. Я успел перенять Его привычки, черты характера: взбалмошная певичка никуда не подевалась, нет. Просто аппетиты Билли выросли вместе с ним. Подумать только, Он изменил меня за один месяц. Кажется, будто эта мучительная близость длится годы. В любом случае я намерен действовать быстро и целюсь прямо в сердце моего неприступного телохранителя. Меня не провести, Он не мог так легко забыть наш поцелуй, более того, мои последующие шаги разрушат его неприступную крепость в два счета. Однако я должен проверить, как прочно отпечатался этот поцелуй в Его голове. - Том, – сонно и капризно протянул я, потерев глаза, - дай мне блокнот, пожалуйста. - Доброе утро, Билл, сейчас принесу, – поднявшись, Он удалился в другую комнату. Мой телохранитель знает, где я оставил блокнот, а значит, его интересует все, что касается меня - 1:0, в мою пользу. - Мне приснился такой сон! – Сладко потянувшись, я невольно зазевал. Но это не помешало мне сказать очень громко то, что могло заинтересовать Его. – Много людей, все целуются. - Целуются? – Он выгнул бровь, не скрывая удивления, – и в какой обстановке это происходило? - То есть? Ну, какое-то здание заброшенное, освещается разноцветными лампами.. – Глянув на телохранителя, я не хотел признавать поражения. Обстановка интересовала его больше, чем поцелуй. Что ж, чертенок, 1:1. - Понятно. И что же дальше происходило? – Подав блокнот, он сел обратно в кресло. - Ну, потом они по очереди целовали меня. В открытую хотели меня, – рассказывая свой «сон», я попутно делал заметки по поводу этой идеи. Берегись, Томми, ты не уйдешь от меня так же легко, как ушел на островах. - И чем же это закончилось? - Ты видел хоть раз фильм «Парфюмер»? – Я посмотрел на Него. Удивление сменилось смятением, или же волнением? Значит, он видел фильм и понял, что я имею ввиду. Какой же ты догадливый, Томми. 2:1, в мою пользу. – Именно! Ну, конечно, они не голые были. В белье. – Том едва скрыл усмешку. - Это меняет все. - У меня есть песня в альбоме. Отличный выйдет сингл и клип, – победно улыбнувшись, я соскочил с кровати и, оставив блокнот с карандашом на тумбочке, направился принимать контрастный душ, оставляя Томаса с его грязными мыслями наедине. Не думаю, что от них ему станет легче. С каких это пор я стал таким беспощадным, пошлым, злым и так дальше по списку? С тех самых, когда мой телохранитель, сам того не подозревая, объявил войну нашим чувствам. Кто сказал, что нельзя мешать работу с личной жизнью? Те, кто не умеет смешивать эти два компонента. Поэтому, завоевав любовь моего Томаса, я убью двух зайцев одновременно: докажу, что любовь и работа не будут мешать друг другу, и то, что от чувств не убежать. Томми, Томми. Такой взрослый мальчик, а ведешь себя, как маленький. Могли же держать в тайне наши отношения, ты ведь можешь скрывать свои эмоции, да и я не первый день хожу с каменным лицом по улице. Журналисты быстрее припишут нам постель, замужество, приемных детей, любовь до гроба, чем ты соизволишь отпустить свои предрассудки! Он бесит меня. Я хочу прижаться к нему, снова вдохнуть аромат его парфюма, раствориться в поцелуе. Только перед этим он должен будет сбрить хотя бы половину своей бороды. Я рад, что он распустил свои брэйды, но ведь мое одобрение не означало распускаться по всем параметрам! Хотя я тоже лучше не стал. Закончив процедуры в ванной, я подошел к зеркалу и потрепал белокурую гриву. Да, я перекрасился. Трехдневная щетина приятно щекочет ладонь. До чего же пример Трюмпера заразен. Нужно убрать все это немедленно. Кстати. - Том! А что насчет завтрака? - Уже готов и ожидает вас, Билл, – эта на редкость гадкая привычка меня доведет до нервного тика, он дождется. 2:2, твое уважение мне не нужно, мне нужен только Ты, Том. Наплевав на бритье, выхожу на кухню, зачесывая непослушные волосы назад. Мой телохранитель уже ждет меня, сидя на своем любимом местечке. Наши псы крутятся у нас под ногами, задорно тявкая и виляя хвостиками. Ну, хоть они не скрывают своих чувств! - Мои хорошие, вы все уже покушали? – Улыбнувшись, я потрепал всех мохнатых друзей за ушки, за исключением последнего мохнатого и небритого, и сел за стол. - Да, все поели, остались только Вы, Билл, – кроткий кивок, и Он снова играет и чешет пузо всем питомцам, которым было не лень выклянчить ласку. Когда же я смогу почувствовать твою нежность? Когда прекратится это «Вы»-канье? Я так устал от этой недоступности! Мы будем вместе, Томас, я все сделаю ради того, чтобы ты любил меня вопреки нашей работе, мнению других и твоим дурацким убеждениям. - Сегодня у меня по плану шопинг. Но я созвонюсь с Девидом и договорюсь насчет съемок клипа. Они должны пройти как можно скорее. Давно не баловал фанатов, – уплетая лазанью с гренками, я непринужденно протараторил свой небольшой монолог и посмотрел на мужчину, который едва заметно изменился в лице. Что же тебя так обеспокоило, Томас? Даже не знаю. - Хорошо. - Том, – он посмотрел на меня, пытаясь не выражать никаких эмоций, – все хорошо? - Да, все хорошо, Билл. - Мхм, – но его ответ меня как минимум не удовлетворил. Взяв телефон, я позвонил своему продюсеру, который, кстати, не подавал признаков «жизни» последнюю неделю. А ведь раньше и дня не было без его звонков и наставлений. - Да, Билл! Я тебя внимательно слушаю, – про ответил мне не сразу, я слышал его сбитое дыхание. - Девид! Надеюсь, я не отвлекаю тебя от твоих тренировок? - Нет нет, я тут просто занимаюсь уборкой, – уборкой, значит. - Тогда слушай и записывай: у меня есть идея для пятой песни из моего альбома. Она будет синглом. Подробности по клипу я вышлю по почте. К концу недели ты должен все устроить. Если ты все организуешь раньше – я буду счастлив как никто! - Воу, Билл! Я рад, что ты возвращаешься к творческой части своей деятельности и буду с нетерпением ждать твоих наводок. Обещаю сделать все по высшему разряду. Твои фанаты будут очень рады такому! - О да, им понравится это. И я надеюсь на тебя! – Улыбнувшись, я вспомнил начало сотрудничества с нынешним про. С тех пор он стал мне вторым отцом. - Ты же знаешь, как я люблю когда ты сам все продумываешь, у тебя есть талант. - А твой талант – воплощать мои идеи и делать из всего этого конфетку! Жду новостей от тебя, пока! - Жду указания, пока Билл! – отключив вызов, я дожевал уже остывший последний кусочек моего завтрака, довольно промычав, облизнул и губы и поднялся, – это было потрясающе! Том, ты – чудо. – набравшись наглости, я поцеловал моего телохранителя в щеку и отошел к посудомоечной машине со своими тарелками. Краем глаза я увидел Его озадаченное лицо. Он не ожидал подобного и мысли об этом уже заполнили Его «светлую» голову, а значит, неприступная крепость Трюмпера дает трещину. 3:2, в мою пользу. *** Прошло всего трое суток с момента, когда я поднял на уши свою команду ради съемок клипа. За это время я понял, что счет в 249:249 – это предпосылки паранойи. Каждое слово и каждый взгляд моего телохранителя я расценивал, как лишнее доказательство того, что он помнит все, что случилось на островах. И вот к чему я пришел сегодня утром: а не спросить ли напрямую? Но и это оказалось сложнее, чем я думал: сегодня он сам не свой. Завтрак был немного пересолен, зелени чуть больше, чем обычно. Да, я даже сейчас пытаюсь анализировать его поступки, но проблема не в том, что я сижу и подсчитываю количество зеленых листочков в моей тарелке! Просто с ним не может произойти сбоя, он все просчитывает до мелочей. С ним что-то не то, и если это что-то не я – истинная причина его рассеянности пожалеет о своем существовании. - Томас, что с тобой? Ты сам не свой сегодня. - Все в порядке, Билл, я немного не выспался сегодня. Это пройдет после чашечки кофе, – сказал мой телохранитель и снова сделал глоток горячего эспрессо. Я же стараюсь не принимать на свой счет его беспокойство, все-таки вокруг меня не вертится весь мир. Его мир. - Если ты неважно себя чувствуешь, то тебе лучше отлежаться дома денек. Все равно я буду со своей командой на съемочной площадке, и посторонние туда вряд ли зайдут. - Все в порядке, я в состоянии справиться со своими обязанностями, – упрямый до ужаса. - Тогда нам пора, - поднявшись из-за стола, я направился на выход. Том последовал за мной. И все же я чувствовал, что с ним что-то не так. – Кстати, сейчас должен подойди Джон. Он ведь снимать должен весь процесс. Подождем его, если что. - Хорошо, – кроткий кивок головы и снова это ощущение отстраненности в лице моего мужчины. Неужели тебя так беспокоит моя безобидная съемка? Кажется, я начинаю жалеть о том, что собираюсь воплотить в жизнь такую безумную и пошлую идею. Но ведь на войне все средства хороши. Так? Перехватив поводки собак, Томас вышел первым, оглядываясь и только потом одобряя мой выход. А я, вместе с новой парой очков, надеваю очередную маску жизнерадостной певички. Шоу должно продолжаться! - Знаешь, Девид просто чудо! Он нашел просто охрененного мужика, который будет делать мне минет в лифте! – погружаясь в салон шикарного авто моего телохранителя, я уже не мог не продолжить добивать и без того растерянного мужчину. Прости, Томми, но я хочу, чтобы ты понял, как сильно ты нуждаешься во мне. А значит, мой спектакль еще не скоро закончится - Мой первый минет.. – Замечаю, как ты нервно сглатываешь, пристегиваясь. Так-так, это уже интересно. Неужели Томас ревнует? Как жаль, что я не могу прочесть твои мысли.. Из череды интригующих мыслей меня выдернул Его голос, что в очередной раз пытался привлечь к себе внимание. - Билл? - Да. – Он внимательно посмотрел на меня, явно чего-то не понимая. – А? Что? - Я спросил, какой кофе вы будете, – тень улыбки, и я не смог не улыбнуться в ответ, окрашиваясь в цвет моей сегодняшней толстовки, – латте или капучино? - Конечно латте! – осмотревшись, я понял, что стою возле бара, мне ослепительно улыбается бариста, а Том из последних сил старается не заржать. Я опять «проспал» весь путь, включая полный эпатажа выход из машины и еще десяток немаловажных лиц, с которыми мне придется сегодня работать. Упс. Обстановка в студии была, мягко говоря, возбуждающая: повсюду были расставлены лампы, томно освещающие различными цветами помещение, больше смахивающее на бункер, практически вся массовка была одета в ошметки, которые едва поворачивается язык назвать одеждой, а еще – много дыма, будто кучку вейперов привели на вписку. В общем, все, как я и описывал в своем заветном блокнотике. Не знаю, как Том, а я бы уже сгорел от ревности. И вот я, вдоволь насладившись своим ароматным латте, стою в одних модных штанцах и жду, пока меня сделают самым соблазнительным парнем этой похотливой мини-вселенной. - Как думаешь, какие из Буффало мне лучше надеть? - Те, что не обеспечат Вам перелом в области голени, – это сейчас шутка была? - А если серьезно? Мне нравятся вон те, радужные. - Это ваш выбор, я не могу быть советчиком. - Если я спрашиваю, значит мне, наверное, интересно твое мнение, – не выдержав этой пытки, я подошел к своему мужчине и заглянул прямо в глаза, – я хочу знать, какие из этих ходуль тебе нравятся больше. Понимая, что он не сможет уйти от ответа сейчас, ибо неловкость момента перешла уже на новый уровень, Том осмотрел ряд обуви с нереальной подошвой и кивком указал на самые скромные по высоте. - Третьи слева. - Но они ведь даже не на каблуке. - Именно эти, – разочарованно посмотрев в ответ моему бодигарду, я тяжко вздохнул и возобновил приготовление к съемке. Это же надо так заботиться, чтобы лишить себя захватывающего зрелища «Билли на ходулях»! Именно за это я и люблю тебя, мой милый телохранитель. Осталось только вытянуть из тебя эти три долгожданных словечка. Подумать только, на что я способен ради того, чтобы Том смог выкрасть меня из этого, откровенно говоря, разврата, прижать к себе покрепче и шептать милости приятности, а так же, через каждое предложения напоминать, какой я у него дебил. Решился на съемки этой порнографии, притом, что выгляжу божьим одуванчиком даже с кучей цепочек разной толщины и блядской искусственной шубенкой на обнаженное тело! Просто уму непостижимо, как далеко моя гениальная фантазия меня заведет. - Камера, мотор! – звучит музыка, камера направлена на скопление разгоряченных тел, в эпицентре которого нахожусь я, собственной персоной. Каждый из этой толпы извращенцев готов проверить мою невинную тушку на похотливость, прикасаясь к телу ладонями, и не только ими. Оттягивая цепи на шее, целуя друг друга, заставляют меня слиться с ними, жадно хватая воздух губами. Должен напомнить, что при всем этом я обязан еще и в фонограмму попасть этим самым томным бормотанием под нос. Но самое забавное то, что далеко не десяток пылающих от страсти тел так распалили мое, одинокое и невинное. Лишь Его силуэт, всплывший вдруг в голове, заставляет меня практически стонать. Кусочки повторяющегося не одну ночь сна, где только я и мой любимый мужчина, где он прикасается ко мне столь нежно и грубо, целует так трепетно и нетерпеливо, придавливая собой к постели, дает ощущение свободного полета и.. - Стоп камера! *** Огни ночного Берлина приветливо мелькают в окне, создавая атмосферу уюта и тепла. Радио волна приглушенно вещает, обещая слушателям хорошее настроение в последние полчаса уходящего дня. Нервно ковыряя нитки на рваной штанине, я прокручиваю в голове Его взгляд. Он был не осуждающим, нет. Том просто не понимал, как я, будучи скромным и полным таланта парнем, законченным романтиком с юношеским максимализмом, смог разрушить эту иллюзию одним днем и превратиться в похотливого недосамца. Дубль за дублем Он наблюдал за этой вакханалией, просто смотрел, как я позволяю случайной массовке без доли стеснения лапать меня, а эти ласки с участием языков.. Становится дурно от одной только мысли, что мужчина мог просто разочароваться во мне! Сцена в лифте, кажется, была одним из тех самых гвоздей программы. В сердце моего телохранителя. Нервно усмехаюсь, чем привлекаю лишний раз Его взгляд. Прости меня, Томас, но я просто не знаю, что мне еще нужно сделать, чтобы быть рядом с тобой, любить тебя до потери пульса и понять, что мои чувства взаимны! Ты лишь смотришь на меня через отражение зеркала, но уже через секунду столь манящие глаза цвета молочного шоколада концентрируют все внимание на дороге. Путь домой кажется таким долгим и тяжелым, но не потому, что сейчас, как будто назло, льет дождь. Просто между нами сейчас столько недосказанного, и это приводит в ужас. Неужели я оттолкнул самого любимого мною человека? Том настолько порядочен, что надежда на реабилитацию висит на волоске. После этого стыдо- срама, как я могу смотреть в эти чистые и полные благоразумия глаза? Да я и не знаю, как на себя-то смотреть! Так низко опуститься из-за «невинной» идеи вызвать ревность в сердце дорогого мне телохранителя. Хочется выть. Молить о прощении и истошно выть от боли, что разгорается внутри и душит. Назад уже не повернуть, я все ближе к разгадке главной тайны, Ты все ближе к тайне моего сердца. Я хочу обнять тебя прямо сейчас, вцепиться мертвой хваткой. Хочу испытать на губах холод металла, что так ненавязчиво манит, хочу зарыться пальцами в Твои волосы, что так старательно собраны в пучок. Я хочу быть честен только с Тобой, Томас Трюмпер, и я, кажется, готов расставить все точки над и. Всё или ничего.