Первый и последний раз

      Юнги никогда не думал, что у него есть шанс найти свою пару. Слишком уж большой была цифра на его запястье, чересчур много шагов оставалось ему до своей пары. Невыносимо знать, что где-то ходит твой соулмейт, но ты не можешь знать наверняка, кто он. Ты будто слепой котёнок вынужден блуждать по миру в поисках своей половинки. И ведь никогда не знаешь, где именно вы встретитесь, какими будут ваши первые слова друг другу, что заменят скучный шагомер. Иногда это милые фразочки вроде «наконец, я нашел тебя» или «я больше никогда тебя не отпущу». Но жизнь — не шаблонная детская сказка, где всё всегда хорошо; это не мелодрама про любовь.       Жизнь — это жестокость, злость, разочарование, грусть и всепоглощающий ужас неизвестности. Это поломанные судьбы, разбитые вдребезги мечты и черствые сердца, бьющиеся из последних сил. Жизнь далека от сказки и близка к постоянному кошмару. Но в отличие от кошмара жизнь ни на секунду нельзя остановить, поставить на паузу, чтобы перевести дыхание, пополнить запас энергии, купить новое сердце или броню от боли. Жизнь работает совсем не так, и от этого становится тошно. Последняя надежда каждого — чертов шагомер, который сводит с ума, ломает людей, поражает, как вирус. Шаги и убивают, и воскрешают людей.       Юнги двадцать пять. У него в прошлом — прекрасное детство, в настоящем — своя музыкальная студия, в будущем — кровать на двоих, где будет спать он один. Юнги двадцать пять, он давно перестал мечтать, да и надеяться ему не на что, не на кого. Он один во всем мире, и это одиночество уже давно сломало его, заставило прогнуть спину, склонить голову в покорном жесте. Юнги двадцать пять и ему осталось идти тысячу шагов до своего соулмейта. ~~~       Каждый день новая дорога, и каждый день неудача. Юнги ходил по улицам родного Тэгу, обходил родные проспекты и дворы. Только вот шаги все увеличивались и увеличивались. Он грустно вздыхал и возвращался домой один. И так изо дня в день.       Люди часто говорят, что найти соулмейта специально нельзя. Но что если другого пути нет? Что если к нему никто не идет навстречу? Люди часто ошибаются. Люди часто врут сами себе, чтобы успокоить душу. Умом каждый понимает, что можно с легкостью найти своего соулмейта, только вот не все готовы его находить. Один взгляд на истинную пару, и ты пропал, попался в плен глупой и бессмысленной системы, царившей уже какое столетие в грязном мире. Один взгляд, и ты утопленник. Всего лишь мимолетный взгляд, и ты никогда не сможешь забыть его, своего соулмейта.       Юнги устал ходить и всматриваться в пустые лица. Ему противно от самого себя — обычно такой беготней занимаются подростки, у которых только-только появился шагомер. Шанс того, что ты уже знаком со своим соулмейтом невероятно низкий, так что все обречены на мучения изначально — так уж запрограммирована природа. Только через страдания можно понять любовь. Но нужно ли ее понимать в мире, где ты не можешь выбрать, кого любить? ~~~       Каждый день напоминал предыдущий. Улица, холод, красные руки, онемевшие ноги. Скоро зима, и морозы ударят с новой силой. Часто Юнги думал о том, что зима замораживает и усыпляет вовсе не природу, а души людей, их чувства и сердца. Юнги бродил по пустынным улицам и думал, что сейчас чувствует себя опустошеннее обычного. Такое состояние всегда идет с зимой под руку, будто они неразлучные друзья. К этой грусти и неоправданной тоске так привыкаешь, что каждый год ждешь с ней встречи больше, чем своего дня рождения. Да, тоска — верный друг человека, самое преданное чувство, что всегда с тобой. Юнги давно понял, что сросся с этим состоянием, что теперь они стали единым комплектом, аксиомой, неизменным законом.       Когда у Юнги только появился шагомер, он мечтал встретить соулмейта весной, когда солнце снова греет руки и щеки после морозной зимы, когда ветер мягко обдувает тебя, будто щекоча, когда цветы просыпаются и медленно начинают крепнуть, с каждым днем становясь все сильнее. Ради весны хотелось жить, и каждый год только по этой причине Юнги оставался жив. Весну он не был готов променять ни на что, включая жизнь. Весна была слишком прекрасна в Тэгу, чтобы сбегать от нее. Воздух постепенно наполнялся ароматами цветов, деревьев, снова настроение поднималось, и казалось, что энергии было больше. Весной никогда не хотелось повеситься или наглотаться таблеток. Весной хотелось жить и цвести, как все вокруг.       Но сейчас на дворе стоял ноябрь, Юнги все еще было двадцать пять, и до соулмейта ему осталось идти две тысячи шагов. Он погружал себя в работу каждый день, с головой утопал в новых битах. Он пытался писать текста, но на деле все выходило слишком любовно-приторным и грустным. Подростки, может, и оценят, но Юнги не мог позволить себе выпускать такое. Каждый день он работал в студии и думал о дурацком шагомере. Но однажды, изматывая себя работой, Юнги не выдержал. Он резко встал и выбежал на улицу. Он был в бешенстве, его дыхание отяжелело, и казалось, что выдохом он мог разрушить дом. Юнги бежал по улицам, не различая дороги, не зная, куда его несет. Бок ныл от боли, а сердце бешено колотилось, говоря: «Мы живы…мы все еще живы, так что прошу, остановись». Юнги бежал долго, и вышел к полю. Закат красиво полыхал на горизонте, а Юнги стоял и плакал. Он ненавидел себя за слабость, за трусость и эту детскую надежду, такую наивную, что хотелось проблеваться. Ему давно стоило забыть о надеждах — слишком много времени прошло, и соулмейт мог его и сам найти при желании…так может его просто не хотят видеть? Юнги вытер слезы с щек и потер глаза, стараясь придти в норму и успокоиться. Он посмотрел на свое запястье, и рот его открылся в немом шоке. До соулмейта оставалось всего пятьсот шагов. ~~~       Уменьшающиеся шаги стали приговором. Вот-вот Судьба навсегда пригвоздит Юнги к его соулмейтом. С ним он проведет остаток жизни, его он будет всегда видеть рядом…неужели это вас не пугает? Всего четыреста пятьдесят шагов, и вы увидите человека, который станет вашей единственной любовью до конца жизни, о котором вы теперь должны заботиться, которого вы должны любить. Каких-то пару сотен шагов отделяют вас от вашей Судьбы, жалкие метры, которые то ли преграда, то ли защита от разочарования. Многие ночи ушли у Юнги на осмысление всей этой никчемной системы соулмейтов, всего абсурда. Как можно любить человека, которого ты совсем не знаешь? Как можно доверить свою жизнь человеку, которого даже не ты выбрал? Эта система только злила и выводила из себя Юнги, а вовсе не успокаивала тем, что дарит спасение от вечного одиночества. Иногда оно оказывается гораздо лучше любви и любых других теплых чувств.       Холодный ветер гулял в волосах Юнги, путая их, а солнце освещало дорогу своим золотым сиянием. Тропинка, по которой шел Юнги, вся заросла травой, а вокруг — лишь поле, которое сейчас было будто посыпано волшебной пыльцой. Все это напоминало кадр из типичной романтической мелодрамы — различие только в том, что Юнги не бежал навстречу любви, а медленно шел, считая про себя шаги. Ему было страшно. Впервые его охватил настоящий ужас — он искал соулмейта долгие годы, а теперь готов развернуться и побежать прочь, подальше от таинственной тропы и золотого поля, потому что он не готов к встрече, которая изменит всю его жизнь. Сейчас вместе с солнцем уходит за горизонт и его одиночество, которое всегда плелось за Юнги, будто верная собачонка.       Осталось всего лишь три сотни шагов, и он увидит своего соулмейта. Поле осталось за спиной, а впереди — небольшой сквер. Кривые деревья уже начали сбрасывать листву, расстилая ковер на земле. То и дело слышно, как перелетают с ветки на ветку птицы. Они будто следуют за Юнги, подбадривая и подгоняя его. Но идти становилось все труднее: мешали толстые корни деревьев, трава сплелась в единую систему, которую невозможно было разорвать руками, а страх неизвестности сковывал. Юнги остановился. Было странно, что его соулмейт выбрал такое уединенное место…что если он убийца? Но было глупо идти назад после такого длинного пути. Юнги продолжил путь, не зная, совершил он ошибку или напротив избежал её. ~~~       Когда осталось сто шагов Юнги стало действительно жутко. Заросшая тропинка привела его к старому кладбищу. Казалось, что уже несколько лет здесь никто не бывал. Ворота были открыты, но при малейшем дуновении ветра они начинали жутко скрипеть. Покрытие сильно отслаивалось от железных прутьев, каждое из которых было ржавым и, казалось, было готово развалиться от одного прикосновения. Вывеска над воротами сильно потерлась, а в некоторых местах не было краски. Надпись, пережившая не один ливень, была расплывчатой, и прочитать ее было просто невозможно. Буквы были настолько блеклыми, что границу между ними и фоном было не видно. Юнги замер у входа, поглаживая запястье, где ярко горели ненавистные сто шагов. Кто в здравом уме сунется вечером на заброшенное кладбище? Никто. Никто, кроме Юнги.       Идя по узкой тропе, Юнги со страхом озирался вокруг себя, реагируя на каждый шорох. Кладбище внутри выглядело лучше, чем вывеска, и Юнги подумал, что наверное просто вошел с заброшенного входа. Нигде не было ужасающих высоких крестов или жутких склепов. Ряды камней с выбитыми именами и годами жизни — вот и все, что здесь было. Некоторые могилы были огорожены заборчиком. На таких участках все выглядело ухоженно, лежали свежие цветы. Другие же могилы просто существовали сами по себе: на них росли неизвестные никому цветы, таблички покрылись слоем грязи и пыли. Юнги продолжал идти, но сердце будто говорило ему остановиться. Тревожное чувство не покидало его с самого начала пути, но сейчас оно ощущалось слишком четко. ~~~       Десять шагов. Десять… Юнги уже видел свою цель впереди и судорожно вздохнул. Слезы начинали собираться с глазах, готовые вот-вот покатиться по щекам, а потом упасть на землю…на святую землю, где тысячи людей спят вечным сном. Юнги не мог заставить себя идти дальше, ноги будто отнялись. Все нутро было сковано невидимой цепью, которая сжималась все сильнее, выбивая воздух из легких, заставляя судорожно пытаться вдохнуть в себя жизнь. Юнги казалось, что еще секунда, и он станет одним из этих вечно спящих людей. Только никто не похоронит его, не будет оплакивать, не будет молиться. Никто даже не узнает, что на этом Богом забытом кладбище рядом со своим соулмейтом умер Мин Юнги, не дойдя всего пары шагов.       Девять… Он закрыл глаза, не в силах смотреть, куда несут его ноги. Восемь, семь, шесть — шаги убывали, и до места осталось совсем немного, он будто летел над землей. Юнги надеялся, что это мираж, игра его воображения. Все что угодно, кроме горькой правды. Идти дальше не хотелось от слова совсем, но… Юнги не мог. Он должен был потрогать холодный камень с именем, что так и останется навечно чужим и неизвестным, чтобы убедиться, что это не сон. Юнги ненавидел сны, но сейчас он молил Бога о том, чтобы это оказалось плохим сном. Судьба ведь не могла поступить так с Юнги, да? Он ведь ждал этого так долго, так трепетно лелеял надежду найти свою пару. А сейчас Юнги не может даже шаг сделать.       Пять, четыре, три — Юнги прошёл на участок, слегка задев железную ржавую калитку, которая неприятно поцарапала кожу. Он медленно выдыхал и вдыхал, пытаясь успокоиться и собраться с духом. Это ведь шутка, правда? Как Судьба может быть так жестока к нему? Юнги закусил губу и с силой сжал кулаки. Нужно было перенаправить боль в другое русло, но глаза против воли наполнялись слезами. Деваться было уже некуда — Юнги видел, куда и к кому он пришел. Так почему не сделать еще хоть шаг?       Два — тяжелый вдох в попытке сдержать слёзы. Один… Юнги открыл глаза. Перед ним небольшой гранитный камень. Наверху стоит фотография парня в рамке. Широкая улыбка, милые щечки, светящиеся, как звезды, глаза и серые кудряшки, которые добавляли невинности парню. Он невероятно красивый, и походил больше на ангела, чем на простого человека. Незнакомец Соулмейт выглядел непозволительно молодым, чтобы лежать глубоко в земле. Глаза Юнги опустились чуть ниже, где были написаны годы жизни.       — Ему было всего восемнадцать, — с ужасом прошептал Юнги, и слезы хлынули с новой силой. Он зажал рот рукой, пытаясь заглушить рыдания, но все было бесполезно — слезы не останавливались, а судорожные всхлипы-вдохи становились лишь громче. Юнги осел на землю — ноги отказывались держать его, а голова болела от переизбытка эмоций. Столько мыслей вихрем проносились в голове Юнги, что он не мог сосредоточиться ни на чем, и только плакал, сидя на холодной земле. Так он просидел до темноты, не веря своим глазам, рыдая и стараясь свыкнуться с произошедшим. Соулмейт и вправду в корне изменил его жизнь, развернул её на 360 градусов. И теперь Юнги готов ценить ее и прожить за двоих.

30.12.1995 — 13.06.2014 Ким Тэхен «Я люблю тебя больше, чем вчера, но меньше, чем завтра»