Одна ошибка.

Осознание всего ужаса происходящего происходило постепенно. Первый этап паники накатил на меня в тот момент, когда я поняла, что Дэвиду известно кто был главным сценаристом статьи про него и наркотики. Тогда я, наверно, в сотый раз пожалела о своих действиях. Или в тысячный. Сколько вообще глупостей я успела натворить за довольно короткий срок? Слишком много. Вторая волна паники накрыла меня в тот момент, когда слова в моей голове перестали складываться в предложения. Все речи с извинениями, что так часто проносились в моей голове когда-то, теперь просто исчезли, оставив после себя лишь пустоту. Я отчаянно искала Тарино в стенах здания, но понятия не имела, что же скажу режиссеру, когда все-таки найду его. Третья волна паники почти утопила меня. Дэвид стоял в коридоре злой как стая волков. И я могла его понять. — Подождите, — я окликнула мужчину и подбежала ближе, но холодный взгляд заставил меня резко остановиться. В глазах Тарино я неожиданно прочитала разочарование, это выбило меня из колеи окончательно. — Убирайся, — рыкнул режиссер, смерив меня не просто по-обыкновению мрачным, а по-настоящему убийственным взглядом. Когда Тарино снова направился прочь, я не выдержала, схватив его за рукав пиджака. Дэвид снова обернулся. — Пожалуйста, послушайте меня, — затараторила я, боясь, что все более-менее подходящие слова вновь забудутся, — мне правда очень стыдно! Клянусь, это просто неудачно сложившиеся обстоятельства. Тогда я плохо к Вам относилась, совсем не знала, периодически была зла на Вас, а тут ещё эта журналистка со своим компроматом, в тот момент мне казалось, что у меня нет другого выбора! Это было первое, что пришло на ум, но я в ту же секунду раскаялась и поняла, что это была ошибка с моей стороны. Честное слово, такого больше никогда не повторится, мне очень жаль, я виновата, пожалуйста, простите меня! Я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь перевести дыхание. Вся эта тирада вырвалась у меня сама собой и почти на одном дыхании. На пару секунд я прикрыла глаза и очень глубоко вдохнула, а потом протяжно выдохнула, будто после долгого бега. Сердце колотилось с бешеной силой и глухо билось в голове, заглушая обстановку. В мозгу промелькнуло быстрое «все равно не простит», когда я увидела, что Тарино отвернулся. Потом я поймала себя на том, что все ещё крепко держу рукав режиссера, но все равно в итоге не отпустила его. Ожидание затягивалось, мужчина будто играл на струнах моих нервов. А я была уже на пределе. Вдруг Дэвид шумно вздохнул с каким-то снисхождением и снова посмотрел на меня. — Одна большая катастрофа, — произнес он с какой-то несвойственной ему мягкостью. Внутри меня затеплилась надежда на прощение. Дэвид взял мою руку, которой я вцепилась в его пиджак, и изучающе посмотрел на меня, будто думал, верить ли актрисе. Глаза в миг намокли и по щеке скатилась одинокая слеза, но я быстро взяла себя в руки. Или мне только показалось, что я владею собой, потому что взгляд мужчины не изменился. И снова я перестала его понимать. Что сейчас происходит? Он думает, прощать ли меня? Или собирается вновь послать меня куда-нибудь подальше? Я совсем его не понимаю… Наконец я собрала силы на новый монолог и уже открыла рот чтобы начать, как вдруг Дэвид склонился ко мне и мягко поцеловал. Это действие совсем не подходило под ситуацию, так мне казалось, но я не смогла удержать себя от ответа. А когда его горячая рука оказалась на моей талии, я задохнулась. Уже почти по-настоящему. Четвертая волна паники накатила именно в тот момент, когда его тело было так близко к моему, что я на пару секунд забыла с чего все вообще начиналось. Он держал меня крепко, но в то же время достаточно слабо, чтобы я могла отстраниться в любой момент. Он давал мне выбор, давал свободу, хотя должен был быть зол. Он, вроде, был. Был. Волны это не шутка. Так и не долго умереть от недостатка кислорода. И вместе с кислородом мне очень нехватало спокойствия. В начале разговора я очень хотела, чтобы он поскорее закончился, а сейчас я хочу, чтобы этот момент длился вечно. Когда Дэвид отпустил меня, поначалу он не сделал ни единого шага назад. Он смотрел мне в глаза и искал в них что-то. Ты не экстрасенс, Дэв, спроси меня! Вспомнилось, что я вообще-то приходила просить прощения. И значит Тарино мне ничего не должен. — Поставим точку в этой теме, — произнес режиссер и, мне ведь не показалось, улыбнулся. На пару мгновений. И когда мужчина удалялся по коридору, звонко стуча каблуками по паркету, я не могла оторвать глаз от его спины. Послышался неприятный скрип и из-за ближайшей двери высунулись пораженные до глубины души Рэй и Эрик. — Что это было? — спросил первый. — Прощение, кажется, — ответил ошеломленный оператор.