Мятное противоядие

Санса сидела напротив зеркала, пока матушка хлопотала над её непослушными волосами, заплетая их в несколько пышных косичек. Обыкновенно Санса, конечно, причёсывалась сама, но сегодня был особенный день. Тот день, о котором она не могла забыть уже как последние две недели. Тот день, которого она ждала уже целых два года. Вернее, не совсем ждала: раньше она видела его в самых прекрасных снах, но, чем старше становилась, тем сильнее этого дня боялась. А виной всему — лорд Бейлиш. Он приехал в Винтерфелл полгода назад — и всё это время оставался в их замке на правах гостя. Он был другом детства матушки и, явившийся сперва по поручению короля, задержался на севере. Впрочем, простой люд говорил, что лорд Бейлиш был Кейтилин не другом, а настоящим любовником. Но чернь всегда любила разводить пустые сплетни, а Санса знала, что благовоспитанные леди не верят в такие глупости. И даже не слушают их. Но — какими бы ни были отношения лорда Бейлиша с её матушкой — Санса всегда смотрела на него снизу вверх, он всегда притягивал, точно магнит, её взгляд. В его присутствии она всегда старалась вести себя ещё более изысканно; она надевала самые красивые свои платья, если знала, что он её увидит… она всегда боялась того, что он о ней подумает. И, тем не менее, она всегда искала встреч с лордом Бейлишем. События же дня сегодняшнего могли заставить её уехать из Винтерфелла, а значит — и от него. И этого она боялась. — Санса, сядь ровно! — услышала девушка оклик матери и тотчас обратила внимание на собственное отражение в зеркале. Да уж, спина у неё скрючилась, что было для леди непростительно. — Прости, матушка… я просто задумалась, — Санса посмотрела на Кейтилин, боясь, что та начнёт её отчитывать. Но женщина лишь устало вздохнула и спросила: — О чём, милая? — Я боюсь, — честно призналась Санса. — Боюсь, что… не понравлюсь принцу Джоффри, — а вот тут она уже немножко слукавила: ведь на самом деле она ещё сильнее боялась того, что приглянётся ему. — Принц Джоффри — твой будущий супруг, Санса. Ты же знаешь, что твой отец, когда был ещё жив, договорился с королём, что дома Старков и Баратеонов объединятся посредством вашего брака. Ты же не хочешь нарушить посмертную волю отца, не так ли? — Не хочу… — пролепетала девушка. — Чудно. Тогда встань и посмотри на себя: ты ведь прекрасна. Ты обязательно очаруешь принца Джоффри. И Санса встала и посмотрела на себя. А из зеркала на неё действительно смотрело прекрасное отражение: матушка постаралась на славу. А септа Мордейн весь последний месяц только и делала, что учила её, Сансу, общению с Джоффри. Теперь ей предстояло лишь выполнить последнюю волю отца. Если бы отец только был жив, она бы, может, и рассказала ему про то, что не готова к замужеству, что не хочет связывать свою жизнь с человеком, которого едва знает. Правда он стал бы спрашивать о причине — и Старк бы наверняка проболталась, что на самом деле не хочет уезжать из Винтерфелла, уезжать от лорда Бейлиша. Так что, наверное, даже лучше, что этот диалог с отцом не может состояться. Пусть уж его воля будет исполнена, тем более, что того желает и король. А слово короля — закон — это Санса хорошо усвоила. Принц Джоффри оказался ещё более красивым, чем она себе представляла. Даже не так: он оказался идеальным. Она ведь всё детство мечтала о симпатичном златовласом принце. А ещё он оказался вежливым, обходительным, галантным, добрым… он даже несколько раз подшучивал над грубоватой Арьей, что особенно привлекло Сансу — ведь матушка говорила, что такие слова воспитанным людям нельзя говорить даже про эту дикарку — а Джоффри наверняка был человеком воспитанным, но в выражениях не стеснялся. Ещё её принц повесил на её шею прекрасный кулон из чистого золота и сказал, что будет счастлив с помощью их брачного союза укрепить дружбу домов Баратеонов и Старков. Сказал, что кулон этот будет символом этой вечной дружбы. И всё же, что-то Сансе в нём не понравилось. Она не могла сформулировать, что именно; даже более того: когда матушка принялась расспрашивать её о том, как прошла их первая встреча, девушка ответила, что принц прекрасен. И говорила она это совершенно честно. Потом — так же честно — в красках расписывала все его достоинства и очень долго, подобно влюблённой дурочке, крутилась у зеркала, рассматривая кулон. За этим занятием её и застал лорд Бейлиш — и, как только Санса увидела его даже издали — сразу поняла, что в Джоффри ей не понравилось: он был слишком не похож на Мизинца. Джоффри — слишком златовласый, его лицо слишком гладко выбрито, а взгляд его — слишком легкомысленный. — Милорд Бейлиш… — Санса тотчас же присела в реверансе, как и полагает, по словам матушки, благовоспитанным леди. — Миледи Старк… — Мизинец, в свою очередь, поклонился, а потом — наклонился, чтобы заглянуть в её глаза. — Быть может, я покажусь вам слишком любопытным, но всем обитателям Винтерфелла интересно, пришёлся ли вам по душе наш принц… — Он прекрасен, милорд Бейлиш, — начала девушка, понимая, что всё-таки лукавит. Но говорить по-иному было нельзя: он ведь её будущий муж. Да и чем заслужил он нелестные сравнения с кем-либо, высказанные вслух? Он был вежлив, обходителен, галантен, добр… насмехался над Арьей и подарил Сансе кулон… безусловно, она не могла говорить о нём ничего дурного. — Прекрасен?.. — усмехнулся Мизинец. — Раз так, не смею боле задерживать миледи. И, конечно, желаю вам счастья с вашим милым принцем… Слышать эти слова от самого лорда Бейлиша показалось Сансе невыносимо ужасным. Он ведь, по сути, сам желал ей удачной дороги из Винтерфелла куда-то далеко, туда, где его не будет. Впрочем, собравшийся уже уходить Мизинец всё же прибавил то, что вновь вернуло надежду в сердце юной Старк: — Я, миледи, боюсь лишь того, что это слова вашей матери, а не вашего сердца… — Все мы говорим словами родителей, — отозвалась Санса. Она должна была говорить то, что матушка сочла бы правильным, но ужасно удивилась, поняв, как же точно лорд Бейлиш оценил её душевное состояние. — Все, — согласился он, — и принц Джоффри — особенно. — Что вы имеете в виду? — переспросила Санса. Голос её задрожал: она ещё не до конца поняла, что лорд Бейлиш хотел этим сказать, но тревога уже закралась в сердце. — Я хорошо знаю принца, миледи Старк, — объяснил он. — Так что же он говорил? — Сначала он говорил о моей красоте. Потом — насмехался над моей сестрой — и при этом говорил в точности то, что думаю и я. Только более грубо: матушка всегда запрещала говорить такие слова, а он, произнося их, был, казалось, особенно искренним. А потом — он подарил мне этот кулон и сказал про дружбу наших домов… — не скрывая ничего, поведала Санса — и только потом поняла, что не должна была рассказывать лорду Бейлишу про то, что Джоффри говорил про Арью. Он ведь может передать это и матушке, и самой королеве Серсее — а истинной леди нельзя жаловаться на своего супруга, пусть и будущего. — Когда он говорил про вашу сестру — он был настоящим, — вдруг сказал Мизинец. — Остальное — слова его матери. — Нет, — испуганно возразила Санса. — Принц Джоффри, конечно же, прекрасен. Как вы можете говорить о таком, милорд? — Я хорошо знаю принца, миледи Старк, — повторил он. — Когда вы с ним встретитесь в следующий раз? — Завтра. Я хотела показать ему окрестности Винтерфелла, — поведала Санса и тут же прибавила, испугавшись, что он посчитает её хулиганкой, кем-то вроде Арьи: — То есть, конечно, матушка знает обо всём, а мы не пойдём дальше богорощи. — Приятной вам прогулки, — улыбнулся Мизинец. — Вы можете верить в то, что принц столь прекрасен — или как вы о нём отзываетесь? Но глаза ваши говорят о том, что вы желаете чего-то иного. — А если и так? — несмело спросила девушка. О, она не должна была этого говорить! Конечно, матушка бы не одобрила такие вопросы, а благовоспитанной леди не пристало сомневаться в будущем муже — особенно при малознакомом лорде. Но фраза эта сорвалась с губ прежде, чем Санса успела подумать о том, что правильно, а что нет. — Если так, то зайдите ко мне. Я буду у себя сегодня вечером и завтра утром. Думаю, мы найдём, о чём поговорить… без вашей матушки, — сказал вдруг лорд Бейлиш — и сразу же, не дав Сансе ответить, ушёл. Санса же пошла разбирать собственный гардероб: было ведь очень важно, чтобы платье, которое она наденет завтра на прогулку с принцем, идеально сочеталось с подаренным им кулоном. О, он обязательно это оценит! Она обязательно очарует его — как и хотел отец. В конце концов, сегодня принц Джоффри сказал ей много комплиментов, а заслужить похвалу от принца — это ведь высшая честь! И всё же, ей не давали покоя слова лорда Бейлиша. Она уже отыскала подходящее платье — тёмно-синее с золотой вышивкой — и примерила его. Теперь нужно было ложиться спать, чтобы завтра утром проснуться отдохнувшей: нужно будет ведь выглядеть полной энергии перед самим принцем! А лорд Бейлиш… даже он, наверное, умеет говорить неправильные вещи. Ведь и сам принц Джоффри дурно отзывался об Арье, пусть она и заслужила эти слова… значит, и лорд Бейлиш может говорить плохие слова. Сам того не осознавая, конечно же!.. Рассудив так, Санса всё же легла спать, пусть и долго не могла уснуть из-за терзавших её дум. Она вспоминала их сегодняшнюю встречу с принцем. Почему, почему лорд Бейлиш сказал, что он лишь повторял слова королевы? Конечно, лорд Бейлиш ошибся! Или… нет? Ведь и сама Санса говорила в основном то, что велела ей матушка. Так почему же принц должен был вести себя иначе? Лишь потому, что он принц — а значит, ему должно быть всё позволено? Так он ведь и позволил себе больше, чем можно: оскорблял её сестру, пусть и с её молчаливого согласия! И, если лорд Бейлиш хорошо его знает… если принц действительно таков… будет ли Санса счастлива с ним в браке? Впрочем, девушка рассудила, что отвечать на этот вопрос бессмысленно. Да, она хотела бы остаться в Винтерфелле, чтобы лорд Бейлиш был рядом, но это невозможно. Отец желал этого союза — значит, он будет заключён, чего бы Сансе это не стоило. Тем более, что, даже если принц груб и жесток, он ведь выполняет приказы матери — а значит, и с ней будет вести себя хорошо. Королева ведь добрая и милосердная!.. Санса посмотрела на лежащий на столе кулон, чтобы напомнить себе о вечной дружбе домов Баратеонов и Старков, и — наконец — сумела уснуть. Наутро она уже решила, что не пойдёт к лорду Бейлишу, как и полагается воспитанной девушке. Он ведь, судя по всему, — некто вроде искусителя, а она должна противостоять соблазну. Не должна даже говорить с ним больше — и даже не потому, что ему она может начать говорить ужасные вещи, но потому, что она способна позабыть обо всём, заглянув в его глубокие глаза. И всё же, она решилась на разговор с ним. Собственные принципы подвели её, когда она ненароком подслушала разговор двух идущих по коридору Винтерфелла служанок. Они, должно быть, служили принцу — и на лицах обеих были свежие синяки. Нет, они не жаловались друг другу на Джоффри — должно быть, такие речи тоже запрещены. Одна лишь упрекала вторую в нерасторопности и говорила, что любое промедление может навлечь гнев Его Высочества. Санса сумела сложить два и два — и поняла, что синяки поставил не кто иной, как её жених. И, видимо, за какую-то незначительную провинность. Тогда-то воспитание и подвело Сансу — и ноги сами устремились к покоям лорда Бейлиша. — А, ты пришла, моя дорогая… — услышала она голос за собственной спиной, когда стояла уже у двери покоев. Она долго робела, не могла постучать или спросить разрешения войти, но лорд Бейлиш сам подошёл к ней, точно ждал её у входа. — Вы не заняты, лорд Бейлиш? — тихо спросила она. — Занят, Санса: я жду тебя, — улыбнулся Мизинец. — Заходи, — Санса и не заметила, что он перешёл на «ты», однако такая манера речи нравилась ей куда больше. Она неспешно прошла в небольшую обитель лорда Бейлиша. Раньше она никогда не была в его покоях, но теперь поняла, что они немногим отличались от большинства комнат в этом замке. Большая кровать, письменный стол, заваленный бумагами, камин… всё, как и обычно — а казалось, что в жилище самого лорда Бейлиша будет присутствовать какая-то особая магия. — Ты разочарована? — спросил он, когда она села на мягкий диван, а он — на кресло, напротив неё. — Что вы, милорд! Эти покои чудесны… — пролепетала Старк. — Санса… посмотри на меня, — мягко попросил лорд Бейлиш и заглянул прямо в её глаза. — Ты ведь пришла поговорить о принце Джоффри? — она кивнула в ответ. — Мы поговорим о нём, но у меня будет одно условие: не лги мне. Ты не Кейтилин Талли, а Санса Старк, не так ли? Так и говори то, что думает Санса. — Я думала, что у вас в покоях будет что-то необычное, милорд Бейлиш… — попыталась признаться она, и он удовлетворённо кивнул. — Ах да, милая, ещё одно условие: зови меня Петир, хорошо? — Петир? — переспросила Санса. — Но вы ведь взрослый, да и у вас высокий статус. Матушка говорила, что… — Не матушка, а Санса Старк, — напомнил он. — Пе-тир, — несмело повторила Санса. Его имя она произносила впервые: раньше даже в мыслях она величала его либо лордом Бейлишем, либо по прозвищу — Мизинцем. Но во втором случае всегда поправляла себя, потому что знала, что это неправильно, что матушке это бы не понравилось. — Чудно, Санса. Вот теперь давай поговорим. Зачем ты пришла сюда? — Поговорить… я не знаю! Я сначала думала, что так будет неправильно, но я увидела служанок, которых принц Джоффри избил за что-то. Вот я и подумала, что, может, вы правы… — Санса постоянно запиналась на самых простых словах, потому что путались даже её мысли. Она не понимала, как так можно: говорить то, что она думает, а не то, что должна. Однако лорд Бейлиш кивал и, наверное, внимательно её слушал. — Вы простите, что я… так. Я не должна это говорить, — быстро прибавила она. — Санса Старк, а не Кейтилин Талли, — напомнил Петир вновь. — Так что не извиняйся. Значит, ты видела, как Джоффри бьёт слуг? — Нет-нет! — вскричала Санса. — Я только… у них синяки были прямо на лице, и я подумала… — лицо её при этом окончательно покраснело от стыда: она была уверена, что делает то, что делать нельзя. Да уж, что бы сказала теперь матушка? Что бы сказал отец, будь он жив? — Я понял, — участливо протянул Мизинец. — И должен признаться тебе в том, что в столице Джоффри вёл себя именно так. Он жесток, Санса, и ты должна это знать. Он притворяется по приказу королевы, но не сумеет долго скрывать свою личину. Вскоре и ты почувствуешь, каков он. А теперь, Санса Старк, скажи мне — только честно — хочешь ли ты стать его женой? — Отец и король заключили союз… — Я знаю, чего хотят твой отец и король. А чего хочешь ты? — перебил Петир. — Если принц Джоффри чудовище… я не хочу этого! Санса сказала то, что думала в глубине души — и тут же от стыда закрыла лицо руками. Никто и никогда не должен был слышать этого. Даже если принц Джоффри и ужасен — значит, это её судьба! Значит, она должна быть сильной, должна полюбить его — и надеяться на то, что он изменится! Теперь же — одними этими словами — она предала не только союз их семей, но и погибшего отца! Она посмела возразить — притом, возразить вслух — его воле! — Спокойнее, Санса, всё хорошо… — мужчина подошёл к ней и провёл рукой по её шелковистым распущенным волосам. Раньше никто из мужчин не гладил её по голове — только, разве что, отец. Этого не позволяли себе даже братья, но Сансе почему-то не захотелось отойти от него. Наоборот, ей было жаль, что эти прекрасные мгновения, когда она ощущала его прикосновения, закончились. — Санса, — продолжил Петир, — хочешь, я налью тебе мятного чаю? — Как это? — когда-то Санса пробовала чай, но, кажется, он не был мятным. Она вообще смутно представляла себе, что такое мята. — Когда я был маленьким, — улыбнулся Петир и отошёл куда-то, — в садах рядом с моим домом росло много мяты. Это такая зелёная трава с необычным вкусом. Я заваривал её в чай, а порой — жевал и сырой. Это вкус моего детства, Санса, — хочешь попробовать? — не дожидаясь её ответа, он поставил ароматный напиток на стол и пригласил Старк присесть. — Хочу… — немного запоздало ответила Санса. Она взяла чашку, которая была настолько горячей, что из неё ещё шёл пар, и понюхала этот напиток. Запах действительно был необычным, но всё-таки приятным. Потом девушка заглянула внутрь чашки, что до краёв была наполнена зеленоватого цвета напитком — и попробовала его. Сперва не распробовала, ей пришлось сделать ещё несколько глотков, чтобы признать: пусть это и отличается от привычного для неё чая, но, тем не менее, у Петира отличный вкус. — Скажи: тебе стало лучше? — спросил он, когда она допила. — Наверное… знаете, Петир, я ни с кем ещё не говорила так, как с вами. Даже с родителями… спасибо вам за поддержку! И за мятный чай! — Санса уже собиралась выходить, понимая, что задерживаться слишком надолго тоже невежливо: у человека ведь могут быть свои дела. — Постой, — покачал головой Петир и протянул ей флягу с вином. — Возьми. Думаю, во время прогулки с принцем вам захочется выпить. — Что это? — удивилась Санса. — Вино. Хорошее, с Летних островов. — Его же много! — ещё сильнее удивилась Старк. — Матушка разрешает лишь по бокалу — и то только на пирах. А здесь… по два или три будет! — Тогда пусть это будет нашим секретом, Санса. Ты ведь умеешь хранить секреты? — девушка кивнула. — Выпей его во время свидания — и не забудь поделиться с Джоффри, договорились? — Вы уверены, что так будет лучше? — Абсолютно, — заверил её Петир. После этого разговора Сансу одолевали противоречивые чувства. Она ведь нарушила все запреты матушки. Вернее, почти все: пока что она ещё не успела выпить вино, но собиралась сделать это вместе с принцем. Конечно, так вести себя не подобало воспитанной леди! Но ведь Петир был первым в её жизни, кто смотрел на неё не как на леди, а как на Сансу, девушку со своими мыслями и переживаниями. Он был единственным, кто хотел ей помочь. И единственным, чью помощь она хотела принять. Во время свидания они всё-таки выпили — прямо на глазах у стражи, что сопровождала их. Сперва Джоффри сделал несколько крупных глотков и оказался весьма удовлетворён напитком, потом убедил то же самое сделать Сансу. Впрочем, она уже знала, что сделает всё, как советовал Петир. Пусть потом об этом узнает матушка, пусть потом её отругают или даже накажут… имеет же она хотя бы иногда право пошалить! Лучше пить, чем общаться с этим человеком — тем более, что его настоящая личина проскальзывала и в сегодняшних диалогах. После этой встречи Санса хотела вновь зайти к Петиру, чтобы поблагодарить за всё ещё раз, но он был не у себя в покоях — и она решила, что, наверное, не стоит его отвлекать. Вместо этого она ушла к себе и попросила слуг приготовить ей мятного чаю к её любимым лимонным пирожным. Этот напиток показался ей куда благороднее запрещённого вина и — что важнее — он напоминал о Петире. Идиллию этого вечера прервала встревоженная матушка. Она буквально ворвалась в покои Сансы, когда та допивала уже третью кружку мятного чая. Кейтилин безо всяких прелюдий подошла к дочери и строго спросила: — Что вы с Джоффри сегодня делали? Должно быть, ей стража всё же донесла про вино! Санса про себя выругалась теми словами, которые благородной леди знать вовсе не положено, — и перевела виноватый взгляд на Кейтилин. — Мы гуляли. А потом выпили вина — всего по одному бокалу. Ну, почти — там была фляга, и… — Вино? И всё? — переспросила почему-то матушка. Казалось, она даже не разозлилась из-за того, что её запрет был нарушен, но тревожилась из-за чего-то другого. — Да. — Ты пила вино? — Да, но немного, — принялась оправдываться Санса. — Как ты себя чувствуешь, Санса? — Всё хорошо, только немного устала… — она удивилась таким вопросам матери, но всё же отвечала на каждый последующий. — Хорошо, милая… — выдохнула Кейтилин. — Хорошо… Женщина села на кровать Сансы и шёпотом произнесла короткую молитву богам. Санса, всё ещё ничего не понимая, осталась стоять и размышлять. Отчего матушка могла быть так встревожена? Если от того, что она нарушила её запрет, то её бы уже наказали. Но что ещё могло случиться? — Принца Джоффри отравили, — объявила она, и сердце Сансы ушло в пятки. — Пока ещё он жив, но мейстер Лювин говорит, что он скончается в ближайшие часы. Зайди к нему, Санса, ты должна прийти к нему. — Обязательно, — совершенно ледяным тоном проговорила девушка, впрочем, не слушая, о чём её просила матушка. В голове её осталась лишь одна мысль: неужели виной этому — всё-таки вино? Неужели она, не зная того, убила человека? Как только матушка вышла, Санса стремглав помчалась к Петиру. Теперь было всё равно, как это будет выглядеть — она должна была поговорить с ним. Девушка без стука влетела в его покои и увидела его за составлением какого-то документа. Он тотчас обернулся — и Санса, не дожидаясь никаких вопросов, выкрикнула: — Вино — яд?! — Что? — удивлённо спросил Петир. — Принца Джоффри отравили! А до этого вы настаивали на том, чтобы мы с ним выпили это вино! Оно было с ядом? Я ведь говорила вам, что не хочу быть с Джоффри, но никогда не имела в виду такую цену! Петир встал, подошёл к ней и вновь провёл рукой по её волосам, только теперь Санса уже не хотела его видеть и, схватив его руку, отвела её от себя. — Не смейте прикасаться ко мне! — приказала она. — Хорошо, — кивнул Петир. — Мне ведомо, что стало с Джоффри, но, девочка моя, неужели ты правда считаешь, что яд был в вине? — Конечно… я ведь могу сложить два и два! Вы пытались помочь мне, но… — Ты пила вино, Санса? — перебил её он. — Да. — И как ты себя чувствуешь? — Только немного устала… — пролепетала она и подняла взгляд на Петира, понимая, к чему он клонил. — Слава всем богам! А то я уж начал беспокоиться, что вино и в самом деле кто-то отравил. — Но… неужели это были не вы? — Я бы не подверг тебя опасности, Санса, обещаю, — заверил Петир. — Клянитесь! — потребовала Старк. — Клянусь, — Мизинец давал много ложных клятв в своей жизни, но эта была искренней. — Клянусь, Санса, что ни за что не поставил бы твою жизнь в опасность. Давай, успокойся… успокойся и… хочешь выпить ещё мятного чая? Говорят, он успокаивает — и я много раз пробовал это на себе. — Хочу, — кивнула Санса, которую всё ещё трясло, и она села за стол, пока Петир готовил напиток. Теперь ей было стыдно из-за того, что она позволила себе усомниться в Петире. Он ведь друг семьи, он никогда не стал бы убивать. Тем более, не стал бы подставлять её — а ведь она могла бы стать первой обвиняемой, будь яд действительно в вине. Конечно, она не знала, что как раз в это время Петир открывал пузырёк и выливал его содержимое — противоядие — в чай. Его, на самом деле, было достаточно и в прошлой чашке, но Мизинец решил на всякий случай перестраховаться, раз уж Санса вновь явилась к нему. — Что теперь? — спросила Санса, глотнув мятного чая. — Мне очень жаль нашего принца, — солгал Петир, — зато теперь ты останешься в Винтерфелле. Ты ведь хотела этого? — Очень. А как вы догадались? Мизинец ничего не ответил, только тихо усмехнулся. — А как же папина воля? — Если принц Джоффри мёртв, то и волю эту исполнить невозможно… — У короля два сына, — покачала головой Санса. — Что, если взрослые решат, что моя судьба — принц Томмен? — А ты реши, чего ты хочешь. Сегодня ведь боги прислушались к твоим молитвам… может, прислушаются и если ты помолишься о том, чтобы ты не выходила замуж за второго принца. — Когда-то я хотела быть королевой, — улыбнулась Санса в ответ. — А разве ей можно стать только будучи женой принца Томмена? — мягко вопросил Петир. — А… как ещё? — Когда-нибудь ты узнаешь, милая Санса… — пообещал Мизинец и вновь погладил её по голове. — Когда-нибудь мы с тобой узнаем это вместе…