Ревнуешь?

— Напомни мне взять у тебя уроки становления сумеречной охотницей, ладно? — парировала Клэри с ухмылкой на лице. Алек Лайтвуд выводил девушку из себя, стоило ему только открыть рот и, со свойственным только этому парню снобизмом, самовлюбленностью и ничуть не оправданной гордостью, произнести грубое слово, как правило адресованное ей. Она хотела навалиться на него, ударить, накричать. Но разве Клэри могла показать себя со столь слабой стороны, сорваться на крик, осыпать парня оскорблениями и закатить истерику? Ей пришлось несладко, однако жалеть себя - удел, предписанный далеко не ей. Жалеть себя нормально, но не тогда, когда твой мир был несколько раз перестроен заново, сначала павший и разрушенный он вновь возвышался под чистым голубым небом, и мать столько раз повторяла въевшиеся в её кожу слова, пустившие корни в маленьком беззащитном теле, текущие по венам, - ты сильная, Клэри. И Кларисса Фрэй была сильной, пусть и сама она все ещё не до конца осознавала силу своего характера и свою силу как настоящей сумеречной охотницы. Сумеречной охотницы, подобной матери. Не ангелу, что имел власть убить всю нежить, как только поднимет в воздух острый клинок, не богу, вряд ли существующему даже в сумеречной мире, не вампиру, который выходил утром на улицу и имел возможность наслаждаться под тёплыми лучами солнца. А подобно матери - и в той Кларисса видела все, что ей нужно было. В нос ударил свежий запах новых книг, такой яркий, сводящий с ума и вынуждающий жадно набирать полные лёгкие кислорода. Запах, который Клэри ассоциировала, впрочем как и многое другое, с днями, проведёнными в компании Саймона. Когда, исключительно раз в месяц, они оба могли выбрать по одной понравившиейся книге: выбор Саймона часто падал на манги, а Фрэй тогда нередко выбирала книги, связанные с нежитью вроде оборотней, какими Люк заполнял все свободные полки своего магазина. И оправдано. — Люк! — воскликнула она, только перешагнув высокий порог. — Люк, почему ты не сказал мне о том, что я и мама... Что я сумеречная охотница? Я доверяла вам обоим, черт возьми, а вы предали меня. Вы врали мне шестнадцать лет! — посыпались обвинения следом за именем оборотня. Не требующие объяснений обвинения. Ибо Люк и вправду был виноват, а посему, зачем-то выставив руки вперёд и тем самым стараясь усмирить пыл приёмной дочери, лишь молча смотрел в её сторону. Будучи справедливым и спокойным человеком, вопреки инстинктам, что были присущи представителю нежити вроде него, Люк решил дать Клэри выговориться, покричать, выплеснуть все накопившиеся эмоции. Всё это копилось в ней день за днем, год за годом... Большое количество эгоистично стертых её родной матерью воспоминаний, оставшихся лишь где-то там, на самом дне избитого магом сознания. Невыплаканные слезы так и остались блестеть на карих глазах, не сказанные слова застряли горьким комом в горле, и покоились там шестнадцать чёртовых лет. Сейчас всему этому надо было покинуть истерзанное враньем и магией тело. Но вместе с эмоциями, вероятно, Клэри держала в себе и ужасную ярость, которая огнём разрасталась в её душе, а теперь была готова вырваться наружу. Сердце колотилось с бешеной скоростью, рука слегка подрагивала, и Фрэй, не в силах больше сдерживать оставшиеся эмоции, кинулась на отца. Она уже уцепилась тупыми, короткими ногтями за крепкие плечи Люка, когда в помещение ворвался Алек. — Что творишь, примитивная? — ругнулся он, пытаясь оттащить девушку от оборотня прежде, чем случится неизбежное. Нет, вовсе не избиение дочерью родного отца, что-то, что могло навредить девочке несколько иначе, с огромной силой - превращение Греймарка в оборотня. Алек двумя руками обхватил тонкую талию Клэри прежде, чем она опомнилась от нахлынувшего на неё состояния паники. Паники, смешанной с обильным количеством страха, ярости, скопившейся в воспоминаниях злости. Но она точно была не в себе, пусть и столь ужасное поведение могло быть оправдано стрессом. Кажется, примитивные часто страдают от подобного, да? Парень настолько плотно прижал её тело к себе, вцепившись мёртвой хваткой, что теперь без проблем слышал и чувствовал быстрый стук бьющегося сердца, ощущал напряжение мышц её рук, секунду назад поддавшихся юношеской глупости. — Клэри, пожалуйста, — после долгого молчания произнёс Люк тихим, спокойным голосом, каким обычно разговаривают с сумасшедшими. — Пожалуйста. Клэри остановилась и недоверчиво огляделась по сторонам. Это не она. Не Клэри Фрэй, не дочь своей матери, не та, кто держалась сильной. Это та, разум которой затуманила волна разбивающих вдребезги надежды чувств и вырвавшихся из-за маски эмоций. Клэри никогда не учила себя держать под замком то, чего она имела право испытывать, свойственные ей как человеку с большим сердцем и доброй душой ощущения, но она учила себя быть сильной. Потому что должна была. Потому что быть сильной - значит идти рука об руку с терпением. — Люк, прости, — выдохнула она, — Прости. Я не хотела. Я лишь рада, что ты жив. Что ты поможешь мне найти маму, да? — Клэри, прости, — согласно кивнув, произнёс он в ответ, — Но мы делали это для твоей безопасности, ради тебя. Мы думали, что оберегаем тебя от того, что пришлось пережить нам, а не заставляем быть брошенной на растерзание демонов совсем не подготовленной. — Мы... Мы должны найти маму, — вновь повторила она эти главные слова. И откуда в примитивной столько уверенности? Точнее, Алек теперь ничуть не сомневался в том, что она сумеречная охотница, пусть даже и слегка оплошалась, решив броситься на оборотня. С кем не бывает. — Лайтвуд? — удивлённо произнёс Люк, только заметив в пороге охотника, — Ты сын Лайтвудов, да? Алек, кажется? — Да, Александр Гидеон Лайтвуд, просто Алек, — едва заметно улыбнулся парень. Улыбнулся. Пусть и лёгкое подрагивание мышц с натяжкой походило на то, что Клэри могла назвать улыбкой, однако она впервые видела лицо этого человека не нахмуренным, не невозмутимым, а столь расслабленным и в какой-то небольшой степени весёлым. Улыбка. — Я знаю, что Джослин украл Валентин, но я один тут ничем не помогу тебе, Клэри, ни я, ни моя стая. — У тебя есть стая, Люк? Стой. Ты... Ты вступил в секту? — В секту оборотней, Клэри. Клэри знала, что одно присутствие её отца, пусть и оборотня, ничуть не могло помочь продвижению миссии по спасению матери, но она хотела лишь увидеть этого человека. Чтобы обрести надежду. Чтобы, наконец, с ней был родной, любимый член семьи, помимо, конечно, Саймона. — Валентину нужна чаша, которую твоя мать спрятала шестнадцать лет назад. Клэри, вспомни, ты видела когда-нибудь подобный рисунок? — Люк вытащил из кармана своих брюк сложенный пополам наспех сделанный рисунок чаши, со всех сторон усеянной сероватого цвета камнями, — В книге, на карте, на шкатулке? — Была рада с тобой увидеться, Люк, — резко выпалила Клэри, отстранившись от оборотня. — Я не знаю, о какой чаше ты говоришь. Развернувшись в сторону двери, ведущей из магазина на улицу, Фрэй неуверенной походкой подошла к порогу помещения. Сеющая сомнения тишина окутала книжную лавку и Клэри едва различала детали в появившемся из ниоткуда темном тумане. Медленно выдохнув, Фэйрчайлд вновь развернулась спиной к двери. Представшая перед глазами картина застала девушку врасплох и она сначала ахнула от неожиданности, а затем уже схватила из деревянного ведра попавшийся под руку зонт. Алек держал лук наготове, прямо перед уродливым лицом мерзотной внешности существа, на месте которого ранее стоял Люциан. Тварь выпустил длинные, скользкие щупальца, норовясь обвить ими тонкую шею сумеречного охотника, однако тот ловко отскочил назад и с той же решительностью выпустил стрелу из лука. Лук красиво переливался тусклым светом, выделясь сквозь кромешную тьму. Клэри едва видела черты лица Алека, но неожиданно для себя отметила, что он неплохо справляется с оружием и выглядит в подобной позе более чем потрясающе. Угольно-черного цвета челка беспорядочно упала на лоб, когда Алек в очередной раз запустил в тело демона острый наконечник светящегося в его руках клинка. Алек сыпал стрелы в разные стороны, отчаянно закрывая спиной беззащитную Клэри, отбивая все адресованные ей удары. Пока оставшаяся от монстра дымка не растворилась в воздухе. Всем разгоряченным телом Лайтвуд навалился на хрупкие кости примитивной, также грубо, как и бил демона секундой ранее, схватил её запястье и уверенными движениями начертил на её коже замысловатый знак какого-то иероглифа. Участок кожи неприятно жгло, пока едва заметный розоватого оттенка ожог не сменился черной татуировкой. Но Клэри почему-то была уверена в том, что это все необходимо, что так надо. Что непонятной формы стило, впечатавшее в её руку рисунок, вовсе не было чем-то, что выходило за рамки адекватного, нормального, естественного. Что это все - ничуть не глупости. Ничуть не сон. Ничуть не бред сумасшедшего с ума сознания. — Что это? — невозмутимо спросила Фрэй. — Чтобы нас не заметили, когда мы выйдем отсюда. Как ты поняла, что это не твой отец? — Просто поняла, — пожав плечами, отозвалась Фрэй, но Алека, видимо, мало волновал этот вопрос. Активировав обе руны, он взял девушку за руку и, еще не отошедшую от “неловкого конфуза”, повел к выходу. — Слушай внимательно, примитивная: мы возвращаемся в институт и докладываем конклаву о полученной информации. Пошли, — самодовольно, твёрдо, уверенно. Настолько высокомерно Алек с ней разговаривал, что Клэри хотелось бросить в его сторону несколько ласковых слов. Притянуть к себе, посмотреть в полные снобизма глаза, а затем резко оттолкнуть. Уничтожить. Разрезать невидимую тонкую нить, накрепко их связывающую. Выкинуть все, растоптать. И стоило ей открыть рот, как она стыдливо его закрывала, надеясь не злить единственного находившегося с ней сумеречного охотника. Того, что защитил, когда с демона слетела пластиковая маска, подобная лицу родного ей человека. Он ведь прикрыл её, напуганную и от страха схватившую какой-то зонтик, своим телом, а затем, все еще отбиваясь от намеревавших нанести Клэри вред щупалец, убил демона. Потому что это был его долг - помочь Клэри выжить. Потому что он должен был, обещал, и вовсе не потому что тогда Александра впервые охватил животный страх, в котором он почти утонул, острый, больно вонзающийся во внутренности и разрывающий душу изнутри. И совсем не потому что тогда он, до резко побледневшей кожи, отчаянно пытался спасти эту девушку из-за чувства, по ощущениям уходящего дальше банального долга сумеречного охотника. Просто потому что. Просто потому что демон. Да, Алек? — Спасибо, — сочла нужным произнести она, — Что не дал подобию моего отца разорвать меня в клочья. — Это моя работа, я должен был, — холодно ответил Алек, словно наивно пытавшийся убедить себя в правдивости сказанных ранее слов. Словно наивно пытавшийся убедить себя в том, что Клэри - очередная девушка, которую ему необходимо было защищать исключительно из-за того, что ей нужна была помощь. И только ей. Но не впервые утонувшему в собственных чувствах восемнадцатилетнему подростку. — Я помню, собиралась взять у тебя пару уроков, — отвлекла его от мыслей Клэри, и Алек мысленно спросил у себя, не говорил ли пролетевшие в его голове мысли вслух. — В общем, Алек, раз уж я сумеречная охотница, ради приличия мне бы следовало хотя бы уметь справляться с клинками, а не бросаться за зонтиками. И я хотела бы, чтобы ты мне помог. Пожалуйста. — Да, — неожиданно для себя согласился Лайтвуд, — Встретимся завтра утром, если ты не передумаешь. Дальше Клэри помнила все как в тумане. Они с Саймоном отправились в щедро выделенную им одну комнату на двоих: то ли просто пустующую, то ли выполненную в минималистичном оформлении, черно-белых тонах и намеренно обставленную лишь небольшим количеством необходимой мебели. У двух напротив стоящих стен, ввбеленных идеально и без любой складки, стояли низкие деревянные кровати, посередине находился высокий шкаф - и на этом список мебели в помещении обрывался. Однако, несмотря на отсутствие ковра на полу, ожидаемого холода девушка не ощущала. Ровно также как и Саймон, жутко привередливый к температурам. — Клэри, мы найдём Джослин, — нарушил тишину Льюис, — К слову, насколько неприятен старший Лайтвуд? — Пойдем, надо собрать всех, нам с Алеком следует столько рассказать, — проигнорировав вопрос, ответила Фрэй. Вообще-то, они с Саймоном привыкли делить и комнаты, и кровать, и все, что имели, по-дружески, поэтому особого смущения Фрэй не испытывала от того, что ей довелось делить с ним комнату. Наоборот, от осознания того факта, что на ночь девушке не придётся довольствоваться собственной одинокой компанией, пару-тройкой кошмаров на почве стресса и прочими прелястями ночной жизни института, на душе её становилось чуть более спокойней. Разве что, переодеваться перед парнем она все еще не собиралась, поэтому скрылась за дверьми душевой комнаты, а затем, когда Фэйрчайлд появилась перед парнем в одолженных Иззи тонкие джинсы и белую футболку, они спешно отправились в сторону главного зала института. На удивление, Лайтвуды и Джейс уже собрались за небольшим круглым столом, на котором, казалось, виднелась подсвеченная голубым светом 3d карта всего нью-йорка, которая отличалась от оригинала разве что размерами, здесь уменьшенными раз так в тысячу как минимум. Блондин с растрепанными волосами, видно наспех им зачесанными назад, выглядел весьма неважно и далеко не так, как предстал перед Фрэй в прошлую их встречу: в растянутой хлопковой футболке серого цвета и пижамных штанах того же оттенка с отчетливо видным странной формы пятном. А Изабель, в отличие от Эрондейла, была куда более аккуратней и внешне ничуть не была похожа на девушку, которую только-только вытянули из постели, несобранной и сонной. Длинные волосы угольно-черного цвета, точь в точь как у Алека, разве что более густые, были собраны в высокий пучок и, казалось, Иззи вечно была настолько идеальной - до такой степени, что ни одна прядь не выбивалась из общей картины. Короткий розовый топ, показавшийся Саймону неожиданным предметом гардероба весьма суровой и уверенной в себе сумеречной охотницы, и не менее короткие бархатные шорты тем же нежным принтом. Однако Клэри почему-то заострила свое внимание на внешнем виде поодаль стоящего Алека Лайтвуда. Гнездо на голове парня Фрэй резко захотелось зачесать назад, коснувшись наверное теплой кожи вечно холодного и серьезного нефилима, и глаза его совсем не выделялись присущей всем присутсвующим сонливостью. Они, вопреки усталости, которую Лайтвуд без сомнений ощущал, все также блестели на свету и выражали полную сосредоточенность. Или Алек, замороженный в собственными усилиями построенной башне изо жгущего кожу льда, не чувствовал и банального недостатка сил. Вечно готовый бороться и язвить - таким он предстал перед Клэри и явно не намеревался терять этот титул. — Я все уже рассказал им, минутой ранее доложил в письме конклаву. Завтра нас посетят инквизитор и безмолвные братья. Они собираются лично тебя допросить, Клэри, — быстро выпалил Алек, только заметив пряди рыжих волос новой знакомой, — вы как хотите, а я утомился и иду спать. Изабель, хихикнув, запрыгнула Джейсу на спину, после чего пара скрылась в одном из коридоров, за ними и ленивой походкой последовали опустошенные Саймон и Клэри. Оба были до невозможности уставшими, и у Фрэй не было сил даже возмущаться на Алека за то, что он так резко сдал её конклаву. Впрочем, и сдавать особо было нечего. Саймон уснул сразу после того, как его потяжелевшая резко голова коснулась подушки. Подушки до жути твердой, признаться честно, и жесткой, но подобные формальности мало интересовали Саймона, силы которого за крайне насыщенный открытиями день иссякли. Клэри же, в отличие от друга, еще долго ворочалась на кровати, мысленно поблагодарив все за то, что та не отзывалась противными звуками. Потому что ей вовсе не хотелось будить Льюиса. Даже тогда, когда девушка наступила на холодный, деревянный пол, она старалась шагать как можно тише, дабы не принести парню дискомфорта. Она делала широкие шаги, наступая почти невесомо, но пол вск равно отзывался предательским скрипом, словно решив выдать Фрэй с потрохами Саймону. Ему вовсе не следовало знать, что она мучается от бессоницы и посему отправится гулять по длинным коридорам волшебного института. С той же осторожностью Клэри отодвинула дверь и невольно выдохнула, когда ей удалось выскочить за пределы комнаты. Благо, теперь ей не нужно было соблюдать правила тишины. Единственно не следовало бы кричать, встав посреди института, ибо тогда бы проснулся не только Сай, но и добрая часть нефилимов вместе с ним. Откуда она знает это слово? Неужели стертые Магнусом Бейном воспоминания медленно, но четко проявлялись? Сделав глубокий вдох, Фрэй приняла решение отдаться чуйке сердца и отправилась туда, куда глядели её глаза. Несомненно, сердце и глаза чудным, случайным образом не привели её никуда, кроме как в помещение, которое, по доводам Фрэй, вероятно ялялось тренировочным залом охотников. И даже в месте, что часто подвергалось разрушению из-за драк и сражений, сумеречные охотники, как оказалось, умудрялись сохранять полный порядок, напоминающий оформление её с Саймоном комнаты. Так может все комнаты в институте выглядели таким образом? Полки с многочисленным оружием находились по углам, два стеллажа на каждый, высокий потолок, вдоль которого на удивление Клэри провели несколько связанных между собой толстых веревок. Вероятно, помимо изучения тысячи способов убить демона пластиковой вилкой, войны учились лазать по потолкам и кучей еще всякому, чему Фрэй еще следовало научиться. Порядок, оружие и... Алек. Алек, резкими ударами отыгрывающийся на посередине стоящей груше. Резкими, точными, плавными. Как она не могла заметить его? Мышцы рук парня напряглись, сосредоточенный взгляд был устремлен куда-то сквозь висевший под потолком мешок. Парень то и дело что наносил удары жалкой груше, и эти действия, отточенные и повторяющиеся, не давали Клэри оторвать взгляда, а видневшийся сквозь прилипшую к телу мокрую футболку рельеф на животе парня каким-то образом вынуждал неопределенное, ранее чуждое чувство трепетать в животе, сердце отбивать странный ритм, смешивающий в себе и звуки с концерта группы Саймона, и привычные мелодии трепечущих крыльями птиц. Это было чувство, возникшее случайно, из ниоткуда, невзначай вонзившее в её грудь несколько колких, как фразы Лайтвуда, иголок. Они то впивались в кожу, то вновь выходили наружу, на воздух, ниткой накрепко прошивая легкие, что острыми языками пламени жглись из-за недостатка кислорода, накрепко прошивая сердце, вынуждая его либо вовсе не биться, либо вырываться в надежные объятия напротив стоящего Алека. — Кошмары мучают, охотница? — произнес он тоном ленивым, невозмутимым, а то и непривычно для него гармонирующим с едва уловимыми нотками подобия нежности. Словно нахождение тут Клэри, в каких-то два часа ночи, было лишь обыденной ситуацией, а не из ряда вон выходящей неожиданностью. Вопреки ожиданиям Фрэй, парень не то что не подпрыгнул от резкого появления девушки, - даже глаза, ранее отражающие все несшиеся в вихре его сознания чувства, едва ли могли сказать о легкой удивленности парня. И настолько это было экстравагантным, странным, что охотница, казалось, пропустила мимо ушей то, как он назвал её. Охотницей. Охотницей истинной, признанной упрямой личностью, самим Александром. — Что, в твоем лексиконе появилось новое слово? — решила задать вопрос она. Но парень не ответил. То ли счел нужным проигнорировать саркастичные слова, то ли в крй-то веки ему в голову не пришла ни одна стоящая остроумная фраза, но парень, по какой-то причине, замолчал. Замолчал, и тишина застала двух подростков врасплох, невидимой пеленой окружив помещение, вынуждая Клэри неловко переминаться с ноги на ногу и давиться приторным одеколоном охотника. Шумно и глубоко вдохнув воздух, полный напряжения, Лайтвуд сделал шаг в сторону примитивной. Один, второй, пока их носы вовсе не соприкасались, а любое дыхание парня не стало обжигать бледную кожу Фрэй. Разомкнув напрягшиеся до побеления костяшек пальцы, Алек отбросил в сторону клинок серафима, и свободной рукой взял маленькую ладонь девушки. Он не знал. Не знал, зачем, почему, при каких вдруг вынудивших его обстоятельствах ему в голову пришла... Ударила идея невесомо пройтись подушечками пальцев по покрасневшей, пылавшей щеке Клэри. Зачем он наклонился к её уху и, едва коснувшись нижней губой её мочка, прошептал возмутительные, глупые, но слишком одурманивающие слова: — Первое правило охотников, — надломившимся голосом тихо произнес он, — Не западать на своих врагов. — Даже на великих Лайтвудов? — опустив взгляд куда-то в сторону пола, пролепетала Клэри, и тут же была прервана движением рук Алека, повалившим её к ногам парня. — Второе правило - держи соперника на расстоянии вытянутой руки, — лицо его вновь приняло серьёзное выражение, и он даже не удосужился поднять девушку с пола, протянуть ей руку или хотя бы отойти, чтобы дать ей встать. — А первое правило ты придумал только что?