Сезон дождей

Oh, think twice 'Cause it's just another day for you and me in Paradise Phil Collins, 1989

Суббота, 01:36 клуб «Бездна», Центральная улица Восточного Штата. Он был действительно слишком заметен для того, чтобы оставаться невидимкой. И слишком вульгарен, чтобы Хан Ан мог задержать на нём свой взгляд ещё хоть на одну ничтожную секунду. Длинные ноги, плотно обтянутые чёрной кожей; голая грудь под дорогим пиджаком цвета металлик; испарина на раскрасневшемся лице; скользящие, ленивые движения в каждом жесте и чуть ли не в каждом вздохе — всё это было вовсе не тем, что он так долго искал в «Бездне», утопая в душном мраке клуба под гром электронных сэмплов. В ушах звенело, но здесь это называлось музыкой. Убогое место. Убогие люди, чье самомнение прямо пропорционально соответствовало размеру кошельков и банковских счетов. Хан был не из тех, кого привлекали выдающаяся внешность и откровенная одежда, но, даже опустив низко голову и отвернувшись в другую сторону, Хан никак не мог перестать время от времени коситься на мутное, заляпанное мыльными каплями зеркало, в отражении которого сияло вызывающее лицо с кривой усмешкой на губах. — Какого хрена ты пялишься? — раздражённо прорычали эти губы, заставив Хана машинально повернуться на звук мягкого, но чуть осиплого голоса. Их взгляды встретились в грязном зазеркалье, и, кроме плохо скрываемого гнева, Хан распознал в блестящем от испарины лице незнакомца еле уловимый оттенок неподдельного самодовольства. Он усмехнулся про себя. Совсем ещё мальчишка. Мальчишка, который за одну ночь в таком клубе спускал денег больше, чем весь их следственный отдел тратил на недельную зарплату сотрудников. Хан тяжело вздохнул, продолжая рассеянно намыливать ладони под холодной водой. Он задумался, а стоит ли прямо сейчас предъявить этому грубияну визу полицейского и между делом спросить документы о совершеннолетии, или пусть повыделывается? Он очень хорошо представил в своей голове, как скривится от негодования это идеальное лицо, как во мгновение ока поубавится спеси дерзить, и с каким гневом этот молодой прожигатель жизни будет шагать через весь клуб под конвоем полицейского, кидая болезненные взгляды своим приятелям. Если бы Хан всё ещё работал младшим детективом, он, скорее всего, так бы и поступил, заставив наглеца до утра торчать в Управлении, названивая своим родителям и дорогущим адвокатам, но сейчас у него совершенно не было времени заниматься воспитанием очередного «неонового» мальчика. Ему вообще не стоило обращать на него своё внимание и, к тому же, так пристально смотреть. Да, не стоило, но он всё равно зачем-то смотрел, вытирая дешёвыми салфетками руки, как тот медленно наклоняется к мутному зеркалу и подводит губы тёмно-красной помадой, слегка улыбаясь собственному отражению. В тусклом свете тесной уборной оттенок этой помады казался почти чёрным и в сочетании с белозубой улыбкой, напоминающей вампирский оскал, придавал вульгарному образу вкус мрачной обыденности улиц. В центре Восточного Штата таких вот «кукол» было не счесть, и только за сегодняшнюю ночь Хан поймал на себе не меньше десятка заинтересованных взглядов от любителей хорошенько поразвлечься с незнакомцами. То ли девочки в мальчиках, то ли мальчики в девочках, то ли всё сразу в одном теле — чёрт разберешь, всё было таким разноцветным и в тоже время до ужаса мрачным. Без гендера, без тормозов, без чувств и сострадания. Кто-то осмеливался легко дотронуться до его плеча, теребя тонкими девичьими пальцами ворот пиджака, кто-то откровенно и без стеснения прижимался всем телом, когда Хан с тёмным выражением лица пробирался через тесный танцпол к барной стойке, а кто-то едва ли не вешался на шею, обдавая лицо приторно-сладкими ароматами алкоголя и духов. Все эти молодые юноши и девушки, разумеется, страстно жаждали его внимания и денег, и он никак не ожидал наткнуться на откровенную грубость в туалете от очередного представителя столичной элиты прихлебателей. Но ему должно быть наплевать на это. Под гул странных мыслей дверь уборной резко распахнулась, впуская в помещение раскаты ритмичной музыки и людского шума, и несколько человек со смехом ввалились внутрь. Несмотря на явный алкогольный дурман, мужчины быстро заметили молодого красавца у зеркала, что поправлял макияж, эффектно пропуская между пальцев короткие волосы, выкрашенные в тёмно-синий оттенок сумеречного неба. Они столпились рядом, но не успели раскрыть и рта, дабы удостоить его пошлым комплиментом или заезженной шуткой. На симпатичном лице застыло холодное, каменное выражение, словно этот парень в один заход проглотил огромный кусок льда. — Свали с дороги, — спокойно сказал юноша, обращаясь к одному из посетителей клуба. Он убрал помаду, оторвался от зеркала, повернулся всем телом, и Хан заметил под длинной чёлкой подведённые тёмно-серыми тенями глаза, искрящиеся неподдельным гневом. Несмотря на вызывающий внешний вид, незнакомец почему-то вовсе не был похож на того, с кем обычно весело проводят время в подобных заведениях, нанюхавшись порошка и наглотавшись литров разноцветных коктейлей. Скорее наоборот, весь его вид будто предупреждающе, по-звериному рычал сквозь зубы каждому встречному: «Держись от меня подальше». Толкая дверь уборной, Хан уловил краем глаза, как нахмурились неудавшиеся ухажёры, и как на их лицах застыло тупое негодование. Они еле держались на ногах и совсем не выглядели угрожающе, скорее заинтересованно. Не было никакой необходимости переживать за исход этой истории. Хан вышел из туалета, окутываемый нескончаемым потоком долбящей по ушам музыки и запахами сладких духов. В глазах мерцало от цветомузыки. В любом случае, его это не касалось. У него всё ещё не было ни единой зацепки по делу, и он не мог позволить себе тратить время на разборки местных завсегдатаев клуба. Хан Ан и не ждал, что один лишь поход в «Бездну» поможет ему продвинуться в расследовании, но его постигло неожиданное разочарование, а за ним обрушилось тяжелое чувство, что он вовсе не обнаружит здесь никаких следов. Бенджамин Хирано — лучший детектив Управления Правопорядка Восточного Штата застрелил в голову своего напарника Тайлера Вуда и исчез, не оставив на месте преступления и тени своего присутствия. Это произошло почти два месяца назад, но Управление до сих пор пребывало в абсолютном неведении касательно подробностей случившегося, не имея на руках ни единой весомой улики, кроме личности убийцы. Но даже за это им стоило благодарить вовсе не квалифицированных следователей и криминалистов, а техников из транснациональной корпорации «Кагами»*, которые чудом сумели восстановить жёсткий диск андроида-помощника, ставшего единственным свидетелем убийства и превратившегося в груду хлама из пластика и железа после того, как детектив Хирано обрушил на его неживое тело сотню ударов стальной битой. Вот ведь парадокс: Хирано был выдающимся следователем и вполне себе имел полномочия отдать андроиду распоряжение для запуска режима форматирования памяти, воспользовавшись специальным кодом доступа. На худой конец, он мог бы своими руками достать мозговой блок из головной коробки машины и уничтожить его, просто выбросив в автоматический мусорный бак, но по каким-то необъяснимым причинам Бенджамин Хирано достал из служебного автомобиля стальную биту и превратил суперкомпьютер в фарш из микросхем и углеводородных пластин. Но ведь буквально за пару минут до этого он совершенно хладнокровно, с лицом, не выражающим абсолютно никаких эмоций, убил своего напарника Вуда выстрелом в голову со спины без каких-либо очевидных причин. Почему Хирано так легко и безжалостно расправился с напарником и так жестоко поступил с андроидом, потратив на него уйму времени, вместо того, чтобы начать скрываться? К слову, служебные андроиды «Кагами» были созданы для упрощения работы детективов и к участию в сложных операциях никогда не допускались. Они собирали информацию на месте преступления, фиксировали улики, записывали первые показания свидетелей, водили автомобили, оказывали первую помощь при ранениях и могли вызвать военный отряд воздушных дронов во время погони. И они всегда беспрекословно подчинялись сотрудникам, к которым были привязаны. Разумеется, серверы «Кагами» круглосуточно вели журнал операций андроидов, и любой приказ, любое действие, направленное в адрес помощника, фиксировалось в этом журнале, будь то просьба отвезти до участка или стереть себе память. Если что-то из работы помощника вызывало подозрения, то вскоре выписывался ордер на проверку сотрудника, отвечающего за работу служебного андроида, в целях предупредить любые внутренние преступления, но на это требовалось время — не менее суток, а потому у Бенджамина Хирано было в запасе целых двадцать четыре часа на быстрый побег до того, как до Управления дошла бы вся информация. Но он не отдал приказ. Не вскрыл головной блок и даже не забрал андроида с собой, как единственного свидетеля, с целью уничтожить или замести следы. Он просто избил его, словно тот был повинен в смерти Тайлера Вуда. Служебные помощники создавались по образу и подобию человека, но не могли выражать эмоции или испытывать боль. Их лица являли собой застывшую манекенную маску и даже их губы никогда не двигались, когда андроиды монотонно зачитывали отчёт или реагировали на приказы. Они не носили полноценную одежду, только легкие комбинезоны из специальных материалов с обозначением принадлежности к какой-либо государственной структуре. *Кагами или Африканский помпано — поразительная и в некотором роде мистическая рыба. Она имеет яркую, серебряную чешую и, по словам рыбаков, походит на сияющее зеркало, когда находится в воде. Кагами имеет широкий географический ареал обитания и несколько областей с особенно высокой концентрацией. С тем же успехом Хирано мог избить битой фонарный столб или мусорный бак. Причина его внезапного гнева была одной из главных загадок, и она не поддавалась никакому логическому объяснению. Та запись, которую частично удалось восстановить из памяти андроида, пестрила рябью и помехами, но, тем не менее, на ней чётко отображался момент преступления и последующее нападение на андроида. Каждый раз, когда Хан Ан воскрешал в памяти фрагменты этой записи, у него начинала жутко болеть голова. Он просмотрел её не меньше нескольких сотен раз, запомнив каждый кадр посекундно, но так и не нашёл ни единой зацепки, ни одного намёка на причину случившегося. Все произошло на улице, на обочине Второго Магистрального канала, далеко за пределами престижных кварталов Восточного Штата. Хирано и Вуд вели одно довольно сложное дело и по предварительным данным направлялись к внешней линии города, чтобы разыскать местного бродягу. Скорее всего, что-то между ними произошло в пути, и они остановились, для того чтобы выяснить отношения, но об этом нельзя было утверждать наверняка. Все данные в памяти андроида до момента преступления оказались безвозвратно потеряны, а журнал записей «Кагами» зафиксировал лишь последний приказ — вести машину по Второму Магистральному каналу. Хуже того, на острове уже третью неделю заявлял свои права ежегодный сезон дождей и, едва оперативники успели прибыть к месту вызова, буря смыла все следы и даже всю кровь, что сочилась из дыры в голове детектива Вуда на протяжении нескольких часов. Хан Ан нахмурился, вновь перебирая в голове каждую деталь этого дела. Чем больше он погружал свои мысли в водоворот бесконечных размышлений и поиска истины, тем, как ему казалось, всё больше отдалялся от разгадки, беспомощно утопая. Он потратил непростительно много времени, чтобы найти этот призрачный след, ведущий в клуб «Бездна», где по предварительным данным Хирано и Вуд проводили своё расследование, и где они последний раз были замечены вместе на глазах у десятков людей, но этот след привёл его в никуда. Камеры наблюдения зафиксировали, как напарники покидали клуб около трёх часов ночи пятьдесят шесть дней назад, но что они делали и с кем разговаривали, так и оставалось загадкой. Ни один из них не успел написать служебный рапорт. Ни бармен, ни управляющий, ни другие работники заведения, естественно, уже не помнили двух детективов и все как один утверждали, что повода прийти в «Бездну», кроме личных мотивов, у них и вовсе быть не могло. Бесстыдные намёки в сторону служителей закона раздражали Хана, но он ничем не выказывал своего негодования. Он слишком спешил и выбрал не совсем удачное время, чтобы наведаться в клуб с проверкой. Ему куда сподручнее будет явиться сюда в нерабочее время с парочкой крепких офицеров и ордером на обыск. По крайней мере это было бы хоть что-то; хоть один ничтожный признак движения по делу за последние полтора месяца. Бездействие убивало его сильнее, чем разукрашенные юноши и девушки, прожигающие жизнь в подобном месте как «Бездна». Сделав копии записей всех камер наблюдения, Хан Ан отметил в своём электронном журнале имена всех сотрудников клуба и поспешил к выходу, пробираясь сквозь толпу двигающихся в такт музыке тел. Он чувствовал, что начинает задыхаться от безысходности, гнева, приторных ароматов парфюма и сигарет. На выходе девушка с красными волосами и маленьким красивым лицом предупредила Хана о проливном ливне снаружи и даже услужливо предложила зонт, изящно двигаясь в своём зелёном откровенном платье, которое походило на жидкую резину. Детектив тихо отказался и напоследок кивнул улыбчивой сотруднице вежливым жестом. Хан Ан толкнул тяжёлую дверь «Бездны», и на его голову обрушилась стена ледяного дождя. *** Понедельник, 08:15, кабинет капитана Управления Правопорядка Мартинеса. — Грёбаные падальщики! — мощный кулак Томаса Мартинеса со стуком ударился о гладкую поверхность стола, заставив крепкий кофе выплеснуться из бумажного стаканчика и брызнуть тёмными пятнами на стопку измятых бумаг. Грузный мужчина в строгом костюме и с усталым лицом небрежно стёр кофейные разводы салфеткой, повторяя про себя отборные ругательства в адрес Центрального Агентства. Помощник Скотт, стоявший у края стола начальника, не спешил ему помогать, прижимая к груди тонкую папку с делом Хирано. Он жёстким движением поправил на переносице круглые очки и сжал челюсти, выжидая, пока Мартинес выговорится всласть. Хан Ан сидел в кресле для посетителей, с мрачным выражением лица изучая решение о передаче дела Центральному Агентству. Новость не стала для него таким уж неожиданным сюрпризом, но глубоко в душе он всё равно ощущал некую растерянность с толикой разочарования. — И как всегда вовремя, да? — с сарказмом съязвил капитан Мартинес, бросив взгляд на притихшего Скотта. — Стоило нам найти ту зацепку в этом сраном клубе, и они тут же решили прибрать всё к рукам. И недели не прошло, а они уже явились на всё готовое. Чёртово сборище гиен в костюмах! Кулак капитана снова со звоном приземлился на столешницу, ознаменовав очевидный проигрыш Управления по делу Хирано. Помощник Скотт в очередной раз поправил очки и, набрав в лёгкие побольше воздуха, спокойно заговорил: — Дело Хирано и Вуда слишком громкое, чтобы Агентство долго оставалось в стороне. Рано или поздно они бы всё равно вмешались. Управлению ещё повезло, что директор Шоу не дал никаких официальных заявлений в прессу, — помощник перевёл многозначительный взгляд на Хана и вскоре продолжил. — Боюсь, что в таком случае, мы бы не обошлись без скандала с вынужденной проверкой должностных лиц. — Я всё это и без тебя знаю, чёрт бы побрал этих ЦАшников вместе с их тупыми процедурами. Директор Шоу, директор Шоу… Пускай директор попробует созвать пресс-конференцию, я суну эту папку ему в глотку, чтоб он подавился. После этого, он, конечно, может хоть все дела Управления забирать, я распущу на все четыре стороны следственный отдел с сохранением оклада и с удовольствием посмотрю, как наши прославленные агенты начнут лазить в каждую помойку в поисках мелких барыг и грязных насильников. Признавайся, Скотт, зрелище бы вышло ещё то, а? Помощник Скотт почти незаметно закатил глаза и сжал в тонкую полоску бледные губы. Его мысли было не трудно прочитать по напряжённому лицу, напоминающую скупую маску андроида, но Мартинесу как всегда было плевать, какое мнение о нём складывалось у его ближайшего сотрудника. А тому ничего не оставалось, кроме как предпринять бессмысленную попытку остудить пыл капитана. — Детектив Ан может… — Да, детектив Ан может остаться в расследовании с сохранением ограниченных полномочий, — капитан Мартинес криво улыбнулся и отыскал в пепельнице недокуренную сигарету. Он быстро вернул её к жизни и, поморщившись, затянулся, небрежно обхватив фильтр слегка дрожащими пальцами. — Вот скажи мне, Скотт, если какой-нибудь сраный директор Шоу вдруг придёт среди ночи в твою спальню и с порога заявит, что теперь он будет трахать каждый вечер твою милую жёнушку, потому что на его взгляд, у тебя как-то хреново получается, что ты будешь делать? Конечно, он разрешит тебе смотреть и даже иногда трогать твою красотку за сиськи, но по итогу всё удовольствие достанется ему одному. Скажи, тебе такое придётся по душе? Лицо помощника в миг потемнело, а глаза заблестели, налившись кровью. Хоть он и не был никогда женат и даже не имел постоянной подружки для свиданий, такая отвратительная проекция на его личную жизнь казалась ему омерзительной до глубины души. У капитана Мартинеса язык всегда был без костей, а слово «субординация» он предпочитал игнорировать, но даже по прошествии десятка лет работы бок о бок с этим человеком Грэг Скотт никак не мог привыкнуть к тому, какие вещи тот порой позволял себе говорить вслух. Он прекрасно понимал негодование капитана: пострадали люди из его Управления, следственному комитету пришлось три раза подавать прошение, чтобы лучшего детектива Восточного Штата Хан Ана приобщили к этому делу, плюс ко всему «Кагами» серьёзно норовили вмешаться на каждом этапе расследования из-за того, что продвинутая модель их андроида оказалась в центре скандала. Корпорация потеряла миллиарды денежных средств после того, как Управление было вынуждено огласить в прессе сухие факты по делу Хирано, а потому представители «Кагами» изо всех сил пытались надавить на капитана Мартинеса в целях ускорить расследование. Эта история подорвала не только авторитет Томаса Мартинеса, но и следственного отдела в целом, поставив под сомнение профпригодность всех детективов разом. Тем не менее, помощник Скотт не нашёлся с ответом, отчаянно пытаясь побороть накатывающую в груди ярость. Капитан Мартинес закурил новую сигарету и через стол бросил Хану решение о передаче дела. — Ты продолжишь заниматься этим расследованием, Хан, мне наплевать, кого из своих любимчиков Шоу к тебе приставит. Детектив Ан кивнул, оставляя лаконичную и аккуратную подпись в формуляре. Он случайно поймал в зеркале на стене своё отражение: тёмные волосы как всегда лежали аккуратно на одну сторону, костюм был идеально выглажен, но лицо казалось уставшим. — Если тебе будут нужны дополнительные ресурсы, то обращайся к Кэрол, я уже отдал ей все распоряжения. Не подставляйся, но и спуску им не давай, ЦАшники очень любят трясти направо и налево своими протоколами, но ты можешь смело слать их в зад. Делай всё, что нужно, а если возникнут вопросы, смело составляй рапорт в приёмную Управления с заявлениями на моё имя, и тогда сам с ними разберусь. — Я понял. — И ещё, — капитан Мартинес перегнулся через стол, чтобы сказать что-то, но в дверь его кабинета постучали, и в наполненную сигаретным дымом комнату вошла престарелая секретарша. — Мистер Мартинес, прибыли сотрудники из Центрального Агентства, — монотонно отчиталась она, не сменив на лице ни единой эмоции. — Уже явились, следовые псы, — фыркнул капитан, откинувшись обратно в кресло и махнув рукой в сторону двери. — Пусть заходят. Хан, отправляйся к себе, очевидно, что совсем скоро к тебе заявится новый напарник. Скотт, подготовь все нужные документы, я хочу, чтобы эти ублюдки не смогли докопаться даже до запятой. — Одну минуту. — Давайте. Работаем. Хрена с два я это так оставлю… *** В небольшом, но светлом кабинете детектива Хана привычно пахло новой бумагой и пылью от архивных коробок, расставленных на полу и на рабочем столе. Данные по всем современным делам хранились в основном на удалённых серверах, чтобы обеспечить к ним более быстрый доступ, но Хан хотел вытащить на поверхность несколько довольно древних случаев, которые никто не стал переводить в цифру. Прошлой ночью, когда Управление Правопорядка — всегда шумное и суетливое место пустовало на выходных, он в очередной раз взялся изучать улики, пытаясь связать своё дело с тем расследованием, которое проводили Вуд и Хирано. Всем в Управлении было известно, что молодой Тайлер Вуд специализировался на серийных убийцах, а в паре с опытным Хирано, которого за упрямство и мёртвую хватку в каждом отделе шутливо называли старым бульдогом, они составляли серьезную опасность для каждого психа в городе. На тот момент детективы как раз вели дело одного из серийников, которому во внутренних кругах дали неофициальное название «Учитель» за особенную любовь маньяка к молодым-мальчикам студентам, что обучались в университетах по всему городу. У убийцы был особенный стиль и любимый типаж — симпатичные блондины высокого роста и худощавого телосложения. Он не насиловал и не расчленял их, получая своё извращённое удовольствие как большинство его коллег-маньяков, но он совсем не уступал им в жестокости. Заточив жертву в своём укрытии, с помощью многодневных побоев и тяжелых пыток «Учитель» добивался того, чтобы тело каждого юноши с ног до головы покрывали жуткие синяки и гематомы, расцветающие на коже всеми оттенками фиолетового, жёлтого и коричневого, а после, удовлетворившись определёнными результатами, он душил жертву механическим путем с использованием широкого куска ткани, похожего на галстук, и оставлял обнажённое тело на видном месте, как демонстрацию своей «художественной» работы. Он никогда не трогал лица жертв, но ужасающие следы побоев, порезов, ожогов и проколов, не оставляющие на телах несчастных юношей ни одного живого места, заставляли в ужасе замирать даже самых опытных коронеров. Хан Ан был наслышан об этом деле, уж слишком экстраординарно действовал убийца, чтобы нечто подобное могло пройти незамеченным для сотрудников из других подразделений. Вуд и Хирано неплохо продвигались в расследовании, казалось, что раскрытие личности убийцы оставалось для них делом пары недель, но теперь один из них был застрелен собственным напарником, а второй исчез бесследно, будто растворившись в воздухе. Дело «Учителя» отдали другим детективам, а самого Хана приставили к расследованию убийства Хирано. Он занимался служебными преступлениями и преступлениями против сотрудников уже более десяти лет и в большинстве случаев каждое из них можно было легко объяснить, составив логическую цепочку из событий и выводов, но то, что произошло между Хираном и Вудом ставило его в тупик, подрывая веру в себя и в свои способности. Конечно, он знал, что Агентство рано или поздно вмешается и заберёт дело себе, в очередной раз поставив Управление Правопорядка в крайне затруднительное положение, но как и капитан Мартинес, он не смел предполагать, что это произойдёт столь скоро. Обнадёживало только одно — Хан всё ещё остается в расследовании, а значит — сможет приложить все силы к разгадке дела, даже если его имя останется далеко за титульным листом. Устроившись в рабочем кресле, Хан обвёл взглядом бардак на столе и недобро нахмурился, подумав о том, что его работа в последнее время превратилась в точно такой же бардак — хаос из теорий и мыслей, разбросанных в голове, словно неприкаянные сироты. Он никогда не работал с напарниками, зарекомендовав себя исключительно как детектив-одиночка, и ни в одном подразделении Управления Правопорядка к нему даже насильно не пытались приставить помощника, но Центральное Агентство на то и было Центральным Агентством — чтобы не считаться абсолютно ни с кем, забирать дела, ставить во главу расследования своих агентов и делать из детективов Управления бесполезных служебных слуг. Хан Ан пытался представить каково это — работать с напарником, но фантазии не успели зайти слишком далеко: дверь в его кабинет широко распахнулась, и беспечной походкой внутрь вошёл молодой человек, по безупречному костюму которого, в нём легко узнавался сотрудник Центрального Агентства. Вот только детектив Хан неожиданно подавился воздухом, будто галстук на его шее самопроизвольно затянулся потуже, обвиваясь вокруг тонкой змеёй. У него всегда была хорошая память на лица, и сейчас он мог с уверенностью сказать, что видел этого человека раньше. Буквально два дня назад с красной помадой на губах и голой грудью под серебристым пиджаком. — О, детектив Хан Ан, рад встрече. Жаль, что мы не успели познакомиться в прошлый раз, — с улыбкой сказал агент и, подойдя поближе к столу, протянул вперёд узкую ладонь. — Вы так быстро сбежали из клуба. Неужели для такого прославленного специалиста как вы, лишняя минута на работе это настолько тяжкое бремя? А как же приоритет расследования? Хан смотрел на бледные пальцы перед собой и молчал, переваривая реальность, словно холодную лапшу. Его брови сошлись на переносице, челюсть напряглась, выделяя линию подбородка, карие глаза потемнели до угольно-чёрного оттенка, а руки под столом непроизвольно сжались в кулаки. Он всегда был очень сдержанным человеком, и его хладнокровие высоко ценилось в тех случаях, когда дело касалось правонарушений среди почётных сотрудников Управления, но в этот раз он почти не мог сдержать рвущееся наружу негодование. Мальчишка. Тот мальчишка из клуба. Сегодня он был без помады, в строгом костюме, идеально сидящем на худощавой фигуре, приличной причёской и, конечно, с визой сотрудника Центрального Агентства во внутреннем кармане пиджака. Если Агентство собиралось оскорбить капитана Мартинеса, то у них получалось превосходно. Этот юнец больше походил на студента академии, а не на человека, который может возглавить сложное расследование и более того, Хану с трудом верилось, что именно этому парню было суждено взять себе в подчинение опытного детектива и отдавать ему какие-либо приказы. Возможно, не будь той встречи в клубе — Хан бы отреагировал нормально, в конце концов у него никогда не было проблем с субординацией, и более молодые сотрудники, занимающие руководящие места, никогда его не смущали, ведь каждый занимался тем, в чём был силён, и Хан никогда не рвался на должность лейтенанта или капитана, резонно рассудив, что принесёт больше пользы Управлению в качестве детектива, но… Но вспоминая дерзкий взгляд из-под ярко-синей чёлки, ноги, вызывающе обтянутые кожей и тёмные губы, улыбающиеся в усмешке, он почему-то чувствовал себя идиотом. — С людьми из Управления всегда так сложно работать, — устало вздохнул агент и, не смутившись ни на миг, сунул в карман узких брюк руку, которую Хан так и не сподобился ему пожать. — Мои следственные методы не должны вас касаться, но всё же советую быть благоразумным. Агент бесшумно опустился в свободное кресло, а Хан сердито нахмурился, услышав из уст этого юнца слово «благоразумный». — Я знаю, о чём вы думаете, детектив Ан, на вашем лице всё предельно чётко написано, но хочу напомнить, что я не имею никакого отношения к Управлению и не подчиняюсь вашему пьянице-капитану, которому директор Шоу никак не осмелится заткнуть рот. Если вы будете упрямиться, от этого пострадает лишь честь несчастного детектива Хирано, но никак не моя собственная. Мальчишка говорил чётко и без запинки, делая паузы, грациозно поправляя бронзового оттенка волосы и расставляя акценты для лучшей убедительности. Он расслабленно сидел в кресле, постукивая пальцами по гладкой столешнице, и настолько несуразно смотрелся среди рабочей зоны детектива Хана, что тот даже не стал обращать внимание на язву, метко запущенную в адрес капитана Мартинеса. Только ограниченному кругу лиц было известно о пристрастии Томаса Мартинеса к односолодовому виски, который делали только на юге страны, но надо отдать должное, на рабочем месте капитан обычно не позволял себе появляться в неподобающем виде. Хан продолжал молчать, в глубине души считая выше своего достоинства отвечать наглецу, что вальяжно расположился перед ним с видом мудрого хозяина положения, но тому будто бы и не нужны были его ответы. Он продолжал говорить, как ни в чём не бывало, добавив своему голосу немного строгости, которая слишком сильно шла вразрез с его молодым, симпатичным лицом. — Я понял, что Управление особой расторопностью не отличается. Мартинес уже полчаса верещит в своём кабинете, что мы приходим, только когда в деле появляются существенные улики, но могу с полной уверенностью заверить вас, детектив, что до того, как вы появились в «Бездне», я следил за этим местом на протяжении недели, работая под прикрытием. Мне всё равно, что вы думаете обо мне или об Агентстве в целом, но я хочу, чтобы эта тема была раз и навсегда закрыта, — молодой агент бросил взгляд на одну из папок по делу «Учителя» и, усмехнувшись чему-то, снова повернулся к Хану. — Если для вас это расследование всего лишь крысиные бега и значение имеет только то, кто первый добрался до улик… Что ж, в таком случае мне очень жаль детектива Хирано, ведь он… Низкий голос внезапно перебил долгий монолог. — Удалось что-нибудь выяснить? — Что? — смутился агент, сбитый с толку неожиданной реакцией Хан Ана, ведь он уже всерьёз начал предполагать, что тот страдал немотой или каким-нибудь другим недугом, не позволяющем ему разговаривать. Невозмутимый голос детектива отзвенел в воздухе, словно брошенный в стакан лёд. — Вы сказали, что неделю наблюдали за клубом. Удалось что-нибудь выяснить — повторил Хан. — Ничего значительного, но мне нужно попасть туда ещё раз, чтобы застать одного человека, — совершенно искренне поделился агент, и в его серых глазах Хан смог уловить разгорающийся интерес охотника, напавшего на след. — До меня дошли слухи, что вы подали прошение на ордер для обыска клуба, но, уж простите, как ведущий следователь я обязан его отозвать. — Отозвать? — Детектив Ан, вы серьёзно полагаете, что посетители «Бездны» согласятся дать вам информацию, если вы будете на них давить и трясти полицейскими бумажками? В прошлый раз, к счастью, вы обошлись без этого, хотя стоит признать, только слепой в этом клубе не смог бы распознать в вас детектива Управления на службе, вы даже не попытались скрыться. Хан Ан окинул агента внимательным взглядом, отмечая про себя, что без вызывающего макияжа и открытой одежды он всё-таки выглядел немного старше. Возможно, ему было около двадцати пяти или больше, но с некоторых ракурсов этот парень едва дотягивал до семнадцати, заставляя Хана чувствовать себя немного неловко в его присутствии. Он говорил как взрослый, размышлял как опытный детектив со своим видением дела, а ухмылялся дерзко и безнаказанно, словно студент-первокурсник правоохранительной академии. Хану было всего тридцать шесть, но за годы службы он добился определённой репутации, которая заставляла даже старших сотрудников государственных подразделений относиться к нему с глубочайшим уважением. Да, его по-настоящему уважали, но всегда держались на расстоянии, зная о его непоколебимости и бесстрастности в отношении любого дела, будь то сокрытие улик на рабочем месте до банального опоздания на планёрку. Никто никогда не горел желанием стать напарником Хана. Но, очевидно, этому парню было наплевать. Его не смущали внешняя холодность детектива и его безупречная репутация. Здесь как раз-таки он был тем человеком, от которого хотелось держаться подальше. — Если мы хотим добиться успеха, то размахивание служебными визами перед свидетелями точно нам не поможет. — Так мне стоит одолжить у вас помаду, агент… — Агент Рен Брайс, если позволите, — прозвучал самодовольный ответ. На этот раз он не стал протягивать руку. — Уж простите, детектив, свою помаду я одолжить вам не могу из соображений личной гигиены, но могу подсказать, где купить кожаные брюки или сделать светящийся пирсинг. Временный конечно же. — Вы готовы пойти на самые меры ради расследования, агент Брайс, — сухо проворчал Хан. — Ради расследования я готов пойти на всё. Рен Брайс изящным движением поднялся с кресла и поправил полы своего пиджака. — И, конечно, я бы хотел ознакомиться с теми материалами дела, которые у вас имеются. — Ни в чём себе не отказывайте. — Прекрасно, — агент Брайс взял со стола несколько папок, с удовольствием принял из рук Хана его личные наработки и, сунув все это в руки андроида-помощника, что стоял снаружи, обернулся на выходе из кабинета. — Неоны включают ровно в двенадцать, детектив Ан. Не опаздывайте. *** Вторник, 00:28 клуб «Бездна», барная стойка №4. — Вы знали, детектив, что хозяин этого клуба когда-то был ведущим разработчиком андроидов «Кагами»? Хан Ан кивнул, изо всех сил стараясь игнорировать парня с дурацкой бородкой, что жался к агенту Брайсу, едва не наваливаясь на того сверху всем телом. Несмотря на будний день недели, народу в «Бездну» набилось еще больше, чем в субботу, и все посетители так или иначе касались друг друга, упрямо протискиваясь к барным стойкам или к своим столикам. Детектив уже почти привык к такой удушающей тесноте, но тот длинный парень в сумасшедшем комбинезоне ярко-зелёного цвета уже добрых десять минут настойчиво заискивал с Реном Брайсом, бросая на него сальные взгляды. Хан предлагал агенту Брайсу сменить наблюдательный пункт, но тот каждый раз отказывался, заявив, что таинственный объект его слежки заказывает алкоголь только возле этой стойки, и любая секунда промедления может стоить им ценных сведений. Они смогли лишь немного отодвинуться, но окончательно избавиться от настойчивого ухажёра им всё равно никак не удавалось. Агент Брайс, впрочем, реагировал спокойно, изредка улыбаясь новому знакомому в ответ и без устали повторяя, что он не свободен. Казалось, он чувствует себя абсолютно свободно, не испытывая ни дискомфорта от окружения, ни волнения по поводу ответственного задания. Он снова выкрасил свои волосы в синий и надел ту вызывающую одежду, изменив лишь незначительные детали, но, к счастью для Хана, пренебрёг вульгарным макияжем. Однако даже отсутствие яркой помады не сделало его таким уж незаметным для других посетителей клуба. Как бы сильно ни хотел Хан перестать обращать на это внимание, ему все же приходилось признать, что агент Брайс был чрезвычайно хорош собой. Но негодование детектива заключалось не в том, что его раздражали настолько смазливые мужчины, просто взглянув несколько раз на Рена Брайса и поймав случайно парочку томных взглядов, брошенных им кому-то из посетителей клуба, Хан внезапно для себя рассудил, что, некто, подобный его напарнику, не должен находиться здесь. Не должен надевать на себя эту кошмарную одежду, терпеть приставания пьяных незнакомцев и улыбаться при этом совершенно буднично и спокойно. Будучи намного старше, Хан Ан волей-неволей чувствовал ответственность за человека, с которым работал, пусть даже он не особенно был ему приятен. Но, кажется, было там ещё какое-то чувство, в котором не очень хотелось признаваться даже себе. — Тебе лучше отойти подальше, если не хочешь неприятностей, — предельно доходчиво отчеканил Хан, сбросив ловким движением чужую руку с плеча агента Брайса. На него тут же уставилась пара стеклянных, недоумевающих глаз, искрящихся настоящей злобой. — Вот видишь, — беззаботно рассмеялся Рен Брайс и повысил голос, в попытке перекричать музыку. — Я же говорил, что пришёл не один. Ты серьёзно разозлил моего друга и… тебе правда лучше убраться отсюда, парень. — Этот хрен с тобой? — не сдавался незнакомец, кивнув подбородком в сторону Хана. — Ты что, шутишь? — Эй-эй, не нарывайся, приятель, найди себе кого-нибудь другого, хорошо? — агент Брайс ласково положил ладонь на грудь Хана, как бы успокаивая. «Этот хрен» молча замер. Рен почувствовал его напряжение и с угрожающей улыбкой прорычал: — Не заставляй его злиться, или свои яйца ты увидишь на столе для бильярда. Такой аргумент оказался намного действеннее простой вежливости. Хан чувствовал, как нагревается место под ладонью напарника, и голова кружилась от духоты. Он хотел что-то добавить, но вместо лица того парня видел лишь пустоту. Стоило незнакомцу скрыться в недрах толпы, Рен Брайс убрал руку с груди Хана и коротко рассмеялся, слегка наклонившись к его лицу, чтобы не орать. — Я даже не удивлён, что те парни в субботу сбежали из туалета, будто их внезапно отравили авиационным газом. Вы способны убивать одним взглядом, детектив, я восхищён, — он снова засмеялся, выдохнув Хану прямо в ухо. Хан Ан слегка отодвинулся и смутился, не очень понимая, что его напарник имеет в виду. Разве он как-то не так посмотрел на тех парней, которые пытались пристать к агенту Брайсу в туалете? Хан был уверен, что пялился тогда только на самого Рена, будучи почти оскорблённым его внешним видом, но… неужели, он умудрился их напугать? — Он здесь, — уже совершенно серьёзно шепнул агент, и детектив Ан выпрямился, словно струна, сканируя взглядом округлую стойку №4. — Я пойду и попробую с ним заговорить. Если он потащит меня в розовый зал, не нужно сразу мчаться за нами с пушкой наперевес, детектив, — предупреждал Рен Брайс, медленно отпивая из своего бокала безалкогольный коктейль, напоминающий своим цветом горящий огонь. — Действуем по плану и не делаем лишних движений. Договорив, агент Брайс одним большим глотком осушил свой бокал и, растрепав пальцами волосы, лёгкой походкой последовал вдоль барной стойки, скользящим взглядом одаривая каждого, кто так или иначе проявлял к нему интерес. Детектив Ан также не спускал с него глаз, готовый в случае чего во всеуслышание заявить о своих полномочиях сотрудника Управления Правопорядка и начать ловить подозреваемых голыми руками, если потребуется, но к его облегчению (или же наоборот) тот человек, которого выслеживал агент Брайс, не проявлял к нему ни малейшей агрессии. Более того, беседа между ними двумя завязалась мгновенно и непринуждённо. Буквально через тридцать секунд мужчина в серой толстовке с капюшоном протянул Рену Брайсу коктейль, а ещё через шестьдесят усадил его рядом с собой на барный стул и наклонился к самому уху, чуть касаясь его плеча своей грудью. Детектив Хан плохо видел лицо предполагаемого информатора, но его намерения становились ясны как день и без всякой профессиональной дедукции. Агент Брайс держался свободно и флиртовал насколько интенсивно, что на него даже начали засматриваться посетители, выпивавшие рядом. От этой мерзко-приторной картины у Хана заскрипели зубы, а к горлу подступила тошнота, но не мог себе позволить снять наблюдение. Может, его напарник и был одним из лучших сотрудников Агентства, но всё-таки в данный момент он не имел при себе ни визы, ни оружия, а нож в живот, как известно, входит быстрее, чем успеваешь сказать «вы арестованы». — Плохой день? — раздалось прямо над головой, и Хан вскинул голову, впервые за эти минуты оторвавшись от разглядывания агента Брайса. — Могу я предложить вам чего-нибудь выпить? — услужливо продолжал бармен, который и обратился к детективу, тряся в руках металлический шейкер для смешивания. — Наша линейка коктейлей «Глубина» и «Океан» отлично расслабляют, — подмигнул он и кивнул в сторону полки с бутылками всех оттенков голубого и синего. — Но если вам хочется чего-то более… — Спасибо, не нужно. — Может, что-нибудь из закусок? Наша кухня работает всю ночь, так что если проголодаетесь… — Мне ничего не нужно, благодарю. — В прошлый раз вы тоже ничего не заказывали, ох, вы ведь были на службе, верно? Услышав эти слова, Хан присмотрелся к навязчивому бармену повнимательнее и узнал в нём владельца клуба, с которым разговаривал в прошлую субботу, и который услужливо копировал ему все записи с камер наблюдения. По всей видимости, это было то, о чем говорил агент Брайс, в пух и прах критикуя прошлый поход Хана в клуб. Стоило ему вернуться, и его тут же узнал один из работников заведения, ставя всё их прикрытие под удар. Хан умел признавать ошибки, но представив самодовольное лицо Брайса, почувствовал ощутимый пинок по собственному самолюбию. Они и нескольких часов не поработали вместе, а молодой агент уже обходил опытного детектива по всем фронтам. Просто немыслимо. — Сегодня я не работаю, — с бесстрастным лицом солгал Хан Ан и пододвинул к себе барную карту, делая вид, что заинтересовался ее содержимым. — Какое облегчение для нашего клуба, — рассмеялся бармен, и Хан вспомнил его имя. Джонатан Боул. Он действительно когда-то работал на «Кагами» в инженерном отделе, но уволился по каким-то личным причинам. Развод, сын, проживающий с женой в другой стране и ночной клуб, исправно платящий налоги — в биографии Боула абсолютно не за что было зацепиться. Этот человек не был каким-либо исключением, детектив Хан изучил материалы по каждому работнику «Бездны», пытаясь связать дело серийного убийцы с этим местом, но не нашёл ничего примечательно. Некоторых девушек-танцовщиц привлекали за проституцию, повар отсидел за продажу нелегальных запчастей для андроидов и машин для домашнего хозяйства, а парочка официантов по малолетству приторговывали наркотой. Не было никакого смысла искать в таком клубе выпускников знаменитых университетов или одарённых гениев. Среди всего персонала «Бездны» настоящее образование было только у владельца, остальные же зарабатывали чем могли — руками или телом. Для Хана было странно, что такой умный и талантливый человек как Боул нашёл себя в клубном бизнесе, но он был не из тех, кто любит задавать вопросы, не относящиеся непосредственно к делу. В конце концов, несколько часов назад он и предположить не мог, что агенты вышестоящего органа способны под прикрытием умело притворятся ветреными мальчиками, ищущими сомнительных удовольствий. И уж, конечно, он никогда бы не подумал, что будет работать с кем-то подобным в паре. Кроме того, после первого посещения клуба он предусмотрительно решил нарыть побольше информации об инженерах, которые тоже по разным причинам покинули корпорацию, и Боул был далеко не самым заметным из них. Многие уходили в другие компании или даже уезжали из страны, но находились и те, которых полицейские находили в собственных квартирах с передозировкой наркотиков или с петлёй на шее. Восточный Штат был довольно мрачным и оторванным от остального мира местом, и самоубийства составляли едва ли не десять процентов от общей статистики смертности. Частые дожди и свинцовые тучи над головой шесть месяцев в году не располагали к позитивному настрою, а шторма в море слишком часто оставляли остров без связи с материком на долгие недели. Однако работники «Кагами» считались людьми вполне успешными, и в саму корпорацию было не так-то просто попасть, поэтому Хан Ан и заинтересовался немногочисленными случаями увольнений после знакомства с владельцем клуба. Одна история оказалась достаточно занятной, чтобы детектив потратил целый час на ее изучение. Молодой разработчик по фамилии Спирс с отличием окончил факультет робототехники и почти сразу был принят в «Кагами» благодаря своим выдающимся способностям. Он быстро продвигался по службе и являлся ценным сотрудником научного отдела, но за несколько недель до очередного повышения Спирс загремел в психиатрическую клинику с острым расстройством личности. Он был не в себе и постоянно твердил о том, что учёные «Кагами» будут гореть в аду за то, что пытаются переплюнуть Бога и меряют на себя его роль, создавая андроидов. Свидетели все как один утверждали, что Спирс был абсолютно здоров и никогда не проявлял признаки агрессии к собственной работе, и то, что с ним случилось, повергло всех друзей и близких в глубочайший шок. Спирс самолично участвовал в разработках по усовершенствованию новых моделей андроидов, и такое поведение было за гранью понимая окружающих. Молодого инженера поместили на принудительное лечение в клинику, и по последним данным он до сих пор находился там, имея при себе уже целый список психических расстройств. Детектив как раз размышлял о том, что в современном мире никто не защищён от падения разума, будь ты хоть уличным бродягой, хоть гениальным учёным. Он наблюдал за тем, как красноватого оттенка жидкость быстро наполняла его бокал из-под руки услужливого Боула, пока с другой стороны бара не послышался недовольный оклик. Кто-то из посетителей отвлёк владельца клуба от Хана и тот поспешил выполнить заказ, на ходу раздавая распоряжения своим подчиненным. Он перестал закрывать детективу обзор, и внезапная пустота за стойкой напротив заставила Хан Ана вскочить со своего места. Его не было. Агента Брайса не было на прежнем месте, как и того парня в серой толстовке, которого тот старательно пытался соблазнить. Они оба предполагали такое развитие событий, и Рен Брайс собирался пойти в розовую комнату при любых обстоятельствах, но обсуждать план, сидя в кабинете за чашкой кофе, и потерять своего напарника в первый же день работы — вещи совершенно разные и недопустимые в сравнении. Хан изо всех сил постарался расслабиться и обошёл клуб, притворяясь одним из завсегдатаев. Глупо было нервничать, ставя под сомнения способности своего напарника, но он ничего не мог с собой поделать. К тому моменту, как агент Рен Брайс объявился спустя полтора часа, детектив Хан уже был готов наброситься на Джонатана Боула с требованием немедленно закрыть клуб. Брайс выглядел растрёпанным и уставшим, его одежда была измята, а на шее виднелись красноватые следы, как будто его грубо хватали руками или царапали ногтями. — Что случилось? — прошипел Хан Ан, схватив агента Брайса за локоть и уводя подальше от розовой комнаты. Его до кончиков ушей заливал горячий стыд. К слову, «розовой» та комната называлась не потому что её стены были выкрашены в розовый цвет, а потому что коктейль, который в неё подавали, назвался «Любовь под тобой», он был ярко-розового цвета и имел невероятный успех среди посетителей «Бездны». Совсем не трудно догадаться, чем эти самые посетители занимались, укрываясь в уютных кабинках за отдельную плату. Одно только название бесило Хана до глубины души и заставляло его внутреннего детектива негодовать от такой распущенности. — В машине расскажу, — спешно отозвался Рен Брайс и, не снимая со своего лица маски юного тусовщика, направился к выходу. — Нам нужно спешить. *** Вторник, 02:56 трасса №1, скорость примерно 110 км/ч. — Что удалось выяснить? — Дайте мне секунду, детектив, — тихо попросил агент Брайс, вжимаясь в пассажирское кресло и мелко дрожа от холода. — Настройте навигатор в сторону Серебряных Кварталов. Несмотря на то, что печка в салоне служебного автомобиля работала на полную, он, казалось, всё никак не мог согреться. Стоило напарникам покинуть пределы клуба, непрекращающийся дождь обрушился на их спины, словно сумасшедший преследователь. Восточный Штат утопал в воде уже больше двух недель и привыкшие к этому времени года жители предусмотрительно не расставались с зонтами и непромокаемыми плащами, но хватало и десятка шагов по парковке, чтобы вымокнуть насквозь, будучи одетым в тонкие кожаные штаны и пиджак на голое тело. Хан Ан вёл машину, искренне жалея о том, что не посадил на водительское сидение андроида, оставив его прохлаждаться сзади в режиме ожидания. Во время работы под прикрытием такой спутник как пластиковый робот только привлекает лишнее внимание и, естественно, следователи не стали брать его с собой, а после пробежки под проливным дождём у них не было времени на то, чтобы разбираться, кто сядет за руль. Хан бросил на агента Брайса беспокойный взгляд и одной рукой стянул с заднего сидения свою служебную куртку. Небрежным жестом он бросил её на колени напарнику и сосредоточился на дороге, игнорируя звуки стучащих друг об друга зубов. — Спасибо. — Что ты узнал? — Так мы уже перешли на «ты», детектив Ан? — рассмеялся Рен Брайс, кутаясь в тёплую куртку, оказавшуюся для него слегка большой. — Неужели вы наконец отошли от своей знаменитой чопорности и решили избавиться от этой излишней официальности? — Лучше говори о деле. Нам ещё придется обсудить твои способы розыска улик. — Видимо, всё-таки не избавились, — со вздохом пробормотал агент Брайс себе под нос. — А я ведь был уверен в том, что наши отношения начали налаживаться… Хан Ан смотрел на дорогу и не мог одарить напарника своим фирменным взглядом, но его красноречивое молчание и сжавшиеся на руле руки говорили сами за себя. Он сдерживался, чтобы не ударить по тормозам, отчитывая лучшего сотрудника Центрального Агенства за несусветную наглость, но, к счастью, Рен Брайс взял себя в руки и, спрятавшись в служебной куртке Хана по самую шею, начал говорить по существу. — Этот человек, которого я выслеживал всю неделю, был информатором Хирано. — Информатором? — нахмурился детектив Ан, пытаясь разглядеть дорогу сквозь беспросветную пелену дождя. — Да. Он приторговывал кое-чем в окрестностях «Бездны» и, конечно, когда запахло жареным, он не стал высовывать носа и, как и все, утверждал, что никаких следователей в тот вечер не видел. Всё-таки Хирано давно прикрывал его, но после смерти детектива все гарантии его безопасности быстро сдулись. Ничего удивительного в том, что этого парня пришлось так долго искать. Детектив Ан, не нужно так на меня смотреть, если тебе не терпится, то через пару недель можешь приехать в клуб с отрядом офицеров и арестовать его, но сейчас наша цель вовсе не этот мелкий барыга. — Какую информацию он предоставлял Бенджамину Хирано? — сквозь зубы процедил Хан, засовывая своё внутренне негодование куда подальше. Он уже не мог привлечь погибшего детектива к ответственности за незарегистрированного информатора, но злость всё равно распирала его изнутри, словно растущая опухоль. Глубоко в душе он уже составлял служебный рапорт. — Разную, — агент Брайс прокашлялся и несколько раз шмыгнул носом. — Думаю, он сдавал ему дилеров покрупнее и, возможно, докладывал о сделках, которые заключались в пределах острова, но больше я ничего не знаю. Куда интереснее то, что этот информатор однажды проболтался Хирано об одном парне, который жаловался на приставания. — Жаловался на приставания? — детектив Ан догадывался, к чему клонит агент Брайс, и продолжал слушать его со всем вниманием, ловя каждое слово. — Молодой студент привлекательной наружности: высокий рост, светлые волосы, худощавое телосложение, бледная кожа. Ничего не напоминает вам, детектив Ан? — Хочешь сказать… — Я хочу сказать, что Вуд и Хирано очень близко подобрались к «Учителю» и, возможно, это как-то связано с тем, что произошло между ними, — мрачно заключил Рен Брайс, выпрямившись в кресле. — В тот вечер у них была встреча в «Бездне» с информатором. Они надеялись застать там и того самого студента, но доносчик не знал, где парень живёт, и, наверное, предположил, что тот учится в Серебряном квартале. Дальнейшую историю ты знаешь, детектив Ан. — До свидетеля Хирано и Вуд так и не доехали, — заключил Хан. Он пытался вспомнить, откуда в этом деле появилась информация о бродяге, к которому, как предполагалось, направлялись детективы. — Именно. Возможно, до раскрытия личности убийцы им оставался один последний шаг, но все пошло наперекосяк. Вот только я не могу понять, было ли это совпадением или смерть Вуда напрямую связана с делом «Учителя», — задумался агент Брайс, уставившись куда-то в приборную панель и постукивая пальцем по подбородку. — Если всё окажется так, что эти двое поругались за-за того, что не смогли поделить пончик, клянусь, я уволюсь из Агентства в этот же день. — Не время шутить, — одёрнул напарника Хан и, подумав пару секунд, решил кое-что спросить. — Что ты делал с информатором? — В каком смысле? — оживился Рен Брайс и всем телом развернулся на кресле к Хану. — Вы ушли в розовую комнату. Как ты заставил его говорить? Взгляд детектива Хана невольно скользнул по скрытой под курткой шее Брайса, на которой, как он точно помнил, остались красные следы. Не было никакого смысла задавать вопрос, прекрасно зная на него ответ, но у Хана просто не укладывалось в голове то, какими методами Рен Брайс умел добывать информацию. Он в каждом своём деле ведёт себя столь разнузданно и открыто? На что ещё он способен ради поддержания статуса лучшего агента? — Я оскорбил тебя, детектив Ан? Или я уже могу называть тебя просто Ханом? Давай опустим все эти служебные штучки, мы уже неплохо сработались, к чему нам служебные звания? Рен Брайс явно пытался уйти от ответа в своём фирменном, раздражающем стиле, но Хану не было никакого дела до личных обращений. Он всё еще помнил слова капитана Мартинеса о том, что сотрудники Центрального Агентства до смешного любят действовать по протоколам, и это на самом деле было чистой правдой. Они все были просто помешаны на правилах и не стеснялись демонстрировать исчерпывающие знания в области статей и законов, но агент Брайс, к неожиданности Хана, оказался самой настоящей белой вороной среди этой стаи безупречно обученных парней в чёрных костюмах. Он не только не соответствовал самому распространённому стереотипу среди своих коллег, но и действовал всем правилам наперекор, будто бы решив, что в борьбе хороши все средства, пусть даже эти средства были слегка аморальны в чужих глазах. — Домогательство — серьёзное преступление, — холодно заметил детектив Хан, в очередной раз вспомнив о ярких следах на теле напарника. — Я тебя умоляю, — фыркнул в ответ агент Брайс и сложил руки на груди. — Потискались десять минут на диване, и что ты хочешь назвать домогательством? Я получил информацию, он — несколько минут моего общества. Всё по-честному и никто не пострадал. Он бы ни за что не раскололся в допросной, легче пустить себе пулю в голову. Хан Ан не смог сдержаться от замечания. — Ты не должен подставляться. — Иногда работа требует кардинальных мер и отчаянных решений, — не сдавался Рен Брайс, раздражаясь все больше и больше. — Тебе не по душе мои методы, я понимаю, но ты не можешь не признать, что они действенны и экономят нам время. Я вполне могу стерпеть пару минут обжиманий с незнакомцем ради того, чтобы детективы перестали стрелять друг другу в голову, а молодые парни не мучились больше в плену у какого-то психа, терпя побои и издевательства. У всех свои методы и ты прекрасно это знаешь, Хан. Его имя агент Брайс произнёс с таким особенным, невыносимым выражением, что детектив Ан даже неосознанно сбросил газ. — Ты известен своей маниакальностей дотошностью и безупречным ведением дел, Хирано имел в помощниках незарегистрированного информатора и позволял ему торговать порошком, я идеально играю роли и вхожу в доверие к людям. Мы все делаем то, что умеем, так в чём проблема? Это слишком сильно не соответствует твоим моральным принципам, и поэтому мы должны позволять себе терять драгоценное время? Ты работал полтора месяца, я неделю ходил за информатором в клубе, а вместе мы узнали за пару часов больше, чем весь ваш следственный отдел с самого начала расследования, и все потому, что я позволил себе маленькую вольность. Тебе не кажется это несправедливым? Ты можешь арестовать его хоть завтра, я даже дам показания, но давай пока забудем о нем и сфокусируемся на деле? Хан Ан сосредоточился на дороге и медленно выдохнул через нос, слегка поджав губы. — Я не критикую твои… методы, — чётко сказал он и осторожно протянул руку, чтобы поправить съехавший воротник на своей собственной куртке, в которую кутался Брайс. Он случайно коснулся его подбородка пальцами и тут же одёрнул кисть. — Какими бы ни были твои способы добиться цели, ты всегда должен быть предельно осторожен. — Так дело в банальном беспокойстве? — иронично рассмеялся Рен Брайс, заставив Хана до боли в костяшках сжать руль. — Сказал бы сразу, что просто переживаешь за меня, а то я здесь распинаюсь, доказываю тебе что-то, мучаюсь от неопределённости, а, оказывается, всё зря! Агент Брайс весело рассмеялся, запрокидывая голову и хлопая себя ладонями по коленям. Хан гадал, остался бы он в том туалете, если бы знал Брайса, как знал сейчас, или всё равно бы оставил его одного? Хан всё ещё не понимал, как им удалось так быстро поладить с такими полярными взглядами на жизнь и абсолютно противоположными способами вести расследование, но одно он знал точно — без Рена Брайса и его нестандартных методов ему бы никогда не удалось найти связь между Хирано и информатором. *** Вторник, 04:13 Серебряный квартал, общежитие факультета робототехники. — Ты жил в общежитии во время учёбы? — спросил агент Брайс, уверенно вышагивая по узким коридорам здания с таким уверенным видом, будто делал это каждый божий день. — Нет, — ответил Хан Ан, держась чуть позади и удивляясь тому, насколько его напарник идеально вписывается в абсолютно любые обстоятельства, будь то душный ночной клуб с горячими, пьяными телами любителей поразвлечься или строгое здание общежития, в котором, как уверен был Рен Брайс, даже в четыре утра никто не спит. Он смотрелся здесь вполне уместно даже с синими волосами, в кожаных штанах и в полицейской куртке Хана, застёгнутой под самое горло. Это было невозможно объяснить, но ни у одного бессонного ученика, что то и дело попадались им на пути, не возникло ни единого вопроса при виде двух посторонних в общежитии. С одной стороны, их спокойствие было объяснимо, вход в это здание, как в большинство других, контролировался автоматическим чипом, который пропускал только живущих в общежитии студентов или сотрудников государственных органов со спецпропусками, но беспечность молодых людей поистине не знала никаких разумных границ. Им было просто наплевать. — Эй, друг, не поможешь мне? — агент Брайс окликнул одного студента, что курил в холле у окна, уставившись при этом в голубой экран смартфона. Тот с заминкой поднял голову и недовольно уставился на следователей, будто они были ему чем-то обязаны. — Я ищу своего приятеля. Такой высокий со светлыми волосами, учится на вашем факультете с этого года. Он кое-то забыл у меня дома и… — Ты про Шона? — перебил юноша, сделав очередную затяжку. — Он на кухне с Марком и Тори. — О, спасибо, удачно сдать экзамены, — Рен Брайс потянул Хана за рукав и завернул по коридору направо. — Нам сегодня чертовски повезло, — Рен продолжал идти чуть впереди, не отпуская рукав Хана и, очевидно, совершенно точно зная, где находится кухня. Полицейская куртка доходила ему до середины бедра и при соприкосновении с гладкой кожей его штанов порождала мягкий шелестящий звук, сопровождающий каждый шаг агента Брайса. Когда они добрались до студенческой кухни, больше напоминавшей кафетерий, то застали там лишь одного Шона, который смотрел что-то на ноутбуке, посмеиваясь в кулак. — Ты Шон? — в лоб спросил Рен Брайс, отодвигая стул и по-свойски присаживаясь рядом с предполагаемым свидетелем. Хан Ан сел чуть поодаль, предоставив своему напарнику полную свободу действий. — Вы кто? — испуганно спросил юноша, косясь на Хана и хмуря светлые брови. — Не переживай, мы из полиции. — Из п-полиции? — юноша заметно запаниковал, закрыл свой ноутбук и подорвался на стуле, но агент Рен определи его и усадили на место, схватив за плечо. — Ну-ну, не нужно так нервничать, мы пришли не потому что ты покупал наркоту у одного парня в клубе «Бездна» пару месяцев назад, хотя, ты знаешь… — Брайс сделал вид, что задумался и посмотрел по сторонам. — За употребление цветного порошка всё еще можно получить три месяца ареста. — Я… я не… — задрожал парень, предприняв ещё одну безуспешную попытку встать с места. — Я ничего такого не делал. — Конечно, не делал, — улыбнулся агент Брайс. — Расскажешь мне кое-то и тогда я обо всём сразу забуду, договорились? Студент явно с трудом сдерживал панику. — Что я должен рассказать? — Я же сказал, не нервничай. Например, ты можешь рассказать, как часто ходишь в «Бездну»? Ты с кем-нибудь знакомился там? Заводил новых друзей? Тебя приглашали в гости? — В «Бездну»? Да я никогда не… — Не волнуйся, говори открыто. Я уже знаю, что ты там был. Мой напарник Хан Ан это подтвердит, в кармане его пальто есть видеозапись с тобой и одним парнем, верно, детектив Ан? Хан Ан кивнул, приняв самый непроницаемый вид и как бы невзначай поправляя полы тёплого пальто. Тем временем Рен Брайс продолжал ломать комедию. — Я не собираюсь тебя арестовывать. Просто нужно кое-что прояснить. Итак. Ты знакомился с кем-нибудь в этом клубе? Зажимался в розовой комнате с каким-нибудь симпатичным парнем или, может… — Нет! — встрепенулся Шон, подскочив на месте и покраснев до кончиков ушей. — Ничего такого не было! Да, я был в «Бездне» один, может быть, два раза, но я ни с кем не знакомился там, — уверял он, теребя пальцами рукава своей форменной рубашки. — Один парень предлагал мне выпить на улице и все… — Расскажи поподробнее о нём. Как он выглядел? — Он был в куртке и в защитной маске, я плохо помню… Он был очень настойчивым и всё время предлагал с ним выпить. У него даже была с собой бутылка, но он никуда меня не звал… может, ему было просто скучно или что-то вроде этого… я отказался несколько раз, но он всё равно попытался угостить меня тем пивом. А потом подошли наши парни, которые уходили за сигаретами, и он почти сразу исчез. — Где это произошло? — нахмурившись, спросил агент Брайс и сжал лежавшие на столе ладони в кулаки. — Совсем недалеко от клуба, возле магазина. Клуб уже закрылся, и мы не могли купить сигареты там, пришлось искать другое место. Я правда плохо его помню. Он показался мне каким-то странным, я бы точно не стал с таким знакомиться… — Почему он был странным? — Ну… эта маска… воздух ведь очистили еще лет пять назад, зачем её носить? И кто вообще ходит по улицам в шесть утра, предлагая выпить с ним пива? — Он пытался к тебе прикоснуться? Делал какие-нибудь намеки? — Н-нет… кажется, нет. Только всё время предлагал расслабиться и выпить с ним немного, вроде бы всё… — Хорошо… — выдохнул агент Брайс и потёр пальцами веки. — Хорошо… — повторил он и встал с места. — Шон, если ты что-то еще вспомнишь, позвони в Управление Правопорядка и спроси детектива Хан Ана, договорились? — парнишка понятливо кивнул. — Ты очень нам помог. Оказавшись снаружи, агент Брайс незамедлительно двинулся к парковке под проливным дождём и, распахнув пассажирскую дверь чёрного служебного седана, неторопливо сказал: — Железный человек, в этот раз ты за рулём. Андроид незамедлительно отреагировал на приказ и одним слитным, механическим движением покинул салон, чтобы пересесть. Хан не стал возражать, ввиду того, что с каждым часом погода только ухудшалась, создавая действительно опасные условия на дороге. Он сел назад и отдал помощнику распоряжение ехать к главному зданию Управления Правопорядка. Рен Брайс занял место андроида по правую руку от него и скинул с плеч намокшую куртку, подрагивая от озноба. Печка тут же работала на полную. — Опять «Бездна», — тихо сказал напарник, глядя в тёмное стекло со свей стороны и не поворачивая головы. Андроид аккуратно вырулил с парковки и направил машину в сторону центра. Через несколько метров яркий свет фар выхватил из темноты красивый дорожный знак с надписью: «Скорее возвращайтесь в Серебряный квартал — дом науки и открытий», и Хан попытался разглядеть сквозь затемнённые стёкла и непогоду хоть какие-нибудь очертания старого кампуса, но размытые краски за окном напоминали ему лишь мрачные работы Мунка, и наблюдать за происходящим снаружи сразу же расхотелось. К слову сказать, Серебряный квартал назывался серебряным вовсе не потому что в средневековье на этих землях когда-то добывали этот металл и не потому что местные жители были настолько набожны и суеверны, чтобы окружать себя бесчисленными безделушками из серебра, воспринимая в серьёз слухи о вампирах в соседствующих имениях. Один из чужеземных путешественников Герион Удо по легенде родился с генетическим отклонением — он являлся альбиносом и имел очень выделяющуюся внешность. Герион был сыном пирата и простой деревенской крестьянки. Всю свою сознательную жизнь он мечтал объездить мир и побывать во всех государствах, чтобы найти «совершенное место, которое он больше никогда не захочет покинуть, и где без сожалений назначит свидание самой Смерти». В свою первую в жизни поездку он отправился уже будучи тридцатилетним торговцем тканей и к тому моменту, как маленькое торговое судно остановилось в порту нынешнего Восточного Штата, Гериону минул пятидесятый год, и он часто страдал от различных болезней. Путешественнику с юга совсем не понравился отрезанный от мира остров на востоке с бесконечными дождями и густыми лесами, похожими на сине-зелёное море, однако ему пришлось вынужденно задержаться здесь, так как пневмония не хотела отступать, спровоцированная сильнейшей влажностью. Один из правителей острова уступил прославленному Гериону своё имение и даже взял на себя хлопоты по поиску опытного лекаря. Для смуглокожих и темноглазых жителей востока гость с юга стал настоящей диковинкой — высокий, светловолосый, остролицый — он вызывал интерес у каждой подзаборной собаки. Гериона называли Серебряным монахом за необычную внешность и строгий, непривычный свободным островитянам нрав. Он планировал покинуть дождливый остров уже через пару месяцев после прибытия, но болезнь прогрессировала, и через три года стоянки торговый корабль Удо отправился на родину без своего хозяина. Старый Герион чувствовал приближение смерти и отпустил всех своих подчинённых вместе с частью имущества, которое копил всю жизнь. Он так и не смог проникнуться симпатией к тому месту, в котором был вынужден встретить свой последний рассвет, и перед кончиной не покидал имение чиновника даже в солнечные дни. Он не исполнил свою мечту, а непрекращающаяся буря на острове никогда не давала болезни полностью отступить. Однако местные жители прониклись большим почтением к южанину и искренне полюбили его за пытливый ум и сообразительность. Герион был хорошо образован, потому что его мать работала при хозяйстве известнейшего на юге университета, и тамошние ученые мужи никогда не отказывали любознательному ребёнку в интересных лекциях. На востоке с образованием дела шли медленно из-за сильной оторванности островов от материка, и за три года пребывания Гериона в этом месте он успел стать настоящей знаменитостью. К концу жизни он часто преподавал прикладные науки детям и взрослым в том самом имении чиновника, которое стали называть домом серебряного монаха, хотя сам гость никаким монахом вовсе не был и к религии относился как и все просвещённые — с достоинством и прохладой. Легенда гласила, что лучший ученик Гериона навестил его в день смерти и сказал, что прославленный учитель умирает не из-за болезни, а из-за того, что он так и не смог полюбить дождь и не принял восточный остров как то самое совершенное место, которое он никогда не захотел бы покинуть, и поэтому Смерть раньше времени пришла к нему. На это уже совсем ослабевший и давно не встававший с постели Герион ответил, что и на том свете ни за что не признает зелёный остров своим домом, ведь он не годится даже для того, чтобы встретить здесь свой конец. Ученик обиделся на умирающего учителя, но Герион добавил к своим словам: «Я не приму это место, но зерно, что я посеял здесь, даст вашим потомкам возможность примерить на себя роль богов. И когда сезон дождей закончится, я вернусь в Серебряный дом». Герион умер в имении чиновника, а через несколько лет тот основал на его месте Первый Университет Восточных островов. Какое-то время он носил название Дом серебряного монаха и олицетворял собой неугасающую страсть к познанию человека, находящегося в болезненном отчаянии, но с течением прогресса древний символизм перестал иметь какой-либо вес, и как дань уважения древней легенде кампус стал называться Серебряным кварталом. Эту историю знал каждый студент Восточного Штата, потому что «Алнур» стал известен на весь мир своими выдающимися выпускниками. Университет был назван в честь того самого чиновника, пожертвовавшего свой дом незнакомцу, и самые прославленные умы мира обучались именно в нём. Что и говорить, создатель андроидов и основатель корпорации «Кагами» был студентом Алнура, и после его невероятного успеха Серебряный квартал стал одним из самых популярных мест на острове. Хан не знал, почему эта легенда вдруг всплыла в его сознании, словно бегущая строка навязчивой, неоновой рекламы. Он посещал Алнур в студенческие годы не так уж и часто, поскольку Академия правопорядка находилась на другом конце острова, и у него не было слишком много свободного времени в запасе, чтобы кататься на лекции и экскурсии. Он почти не помнил в деталях, как выглядел главный корпус, который когда-то был всего лишь имением чиновника, а теперь не мог разглядеть его за стеной непрекращающегося дождя. Рен Брайс снова подал голос, зачёсывая за уши мокрые волосы. — Мы постоянно возвращаемся к «Бездне», — заключил он, и внимательно посмотрел на Хана, будто бы ища в его лице подтверждение собственных слов. — Это место как-то связано с маньяком, которого искали Хирано и Вуд, и, вероятно, тот, кто замешан в происшествии с детективами тоже не обходил его стороной. — Полагаешь, на трассе был кто-то третий? — Здесь нечего полагать, — нахмурился Брайс. — Хирано был слишком опытным детективом, чтобы так наследить. И пускай улики практически ничего нам не дали, устраивать такое шоу с андроидом — всё равно, что повесить себе на грудь неоновую вывеску «виновен». Хан решил продолжить его мысль. — Кто-то отчаянно не желал того, чтобы детективы добрались до свидетеля. Он мог бы подстроить аварию или поймать их на безлюдной дороге у подъезда к Серебряному кварталу, или даже спровоцировать их ссору, чтобы отвлечь от дела, но… — детектив немного замялся, глядя в напряжённое лицо напарника. — Как он мог заставить Хирано убить Вуда? Его передёрнуло от собственных слов. Он на секунду представил, что нечто похожее происходит с ними, и его собственная рука медленно поднимается, чтобы приставить к виску Рена Брайса табельный «Дезерт Игл». Воображение лихо нарисовало в сознании дымящееся дуло пистолета, обожжённое отверстие в голове, из которого дорожкой вытекает тёмная кровь, и потухший, замерший в предсмертном испуге взгляд на молодом лице. От внезапного отвращения сердце подкатило к самому горлу, и глупое желание дотронуться до напарника и убедиться, что в его голове нет ни одной дырки, набросилось на Хана, словно голодный зверь. Рен Брайс тяжело вздохнул и откинулся на сидении, запрокидывая шею и обнажая острый кадык. — Я не знаю, — тихо сказал он, накрыв лицо ладонями. — Не знаю, чёрт побери. — Брайс тяжело вздохнул, чтобы собраться с мыслями. — Но у нас есть странный незнакомец, который носит маску и предлагает симпатичным соплякам выпить. — Не думаю, что маска связана с инцидентом «Кагами», — не отрываясь от дороги отчеканил Хан. Ему в голову тут же полезли воспоминания о тех жутких днях, когда после взрыва на одном из химических заводов корпорации город на несколько месяцев погрузился в тягучий смог. На том заводе «Кагами» производили жидкости для работы андроидов, и чья-то глупая неосторожность отравила половину населения острова. В то время маски носили все, кто оставался в зоне поражения, их использовали даже для животных, но компания быстро взяла всю ответственность на себя и за максимально короткий срок разработала мощнейшие фильтры очистки воздуха. Они оказались действительно эффективными и спустя несколько месяцев жизни в практически карантинных условиях, люди смогли вздохнуть свободно. Некоторые продолжали носить маски в честь протеста и агрессивно отрицали успех операции по очистке воздуха. Они утверждали, что корпорация всех поимела, и вредные химикаты теперь управляют нашим мозгом, что и было изначальной целью «Кагами». Но здравомыслящие граждане не могли не признать, что без усилий компании справится с последствиями взрыва вряд ли бы удалось так скоро, и технический гигант снова обрел лояльных пользователей. А через пару лет после выпуска первых андроидов все и вовсе позабыли об этом «маленьком» инциденте, новая игрушка захватила умы человечества. Тем более, что корпорация охотно возмещала людям все расходы на лечение после тяжелого отравления химикатами. Как ни странно, это спасло многих от голода, и их совсем не волновало, чем они заплатили за эту компенсацию. — «Бездна» слишком модное место, чтобы скрывать своё лицо, — рассуждал агент Брайс. — Люди сюда приходят, чтобы раздеться и посветить своей рожей во всей красе. Здесь что-то не так. — Предположим, — хрипло начал Хан, не отрывая твёрдого взгляда от фигуры рядом. — Предположим, что этот человек стал жертвой инцидента «Кагами» и маска — упрямое напоминание для него и для всех остальных. Он мог получить психологическую травму и, вполне возможно, что это просто безобидные последствия… Но все может быть гораздо хуже. Вуд и Хирано, скорее всего, действительно напугали маньяка, и он решил их устранить. В машине с ними никого постороннего не было, это подтверждает запись с памяти служебного андроида. Убийца мог бы поймать их на дороге, заманив в ловушку, но что дальше? Была ли у него возможность каким-либо образом… повлиять на Хирано? Хан задал этот вопрос не просто так. Он был в курсе, что некоторые дела Агентство не афишировало, и многие расследования велись в условиях строжайшей секретности. Как правило это касалось различных тайных военных разработок, служебных преступлений высокопоставленных чиновников, государственных измен и террористических организаций. Рен был далеко не последним человеком в Агентстве и мог знать кое-что, скажем, о каком-нибудь новом виде наркотика. Агент Брайс отнял ладони от лица и устало взглянул на Хана. В полумраке автомобильного салона из-за выкрашенных в синий волос его глаза казались голубыми, а кожа по цвету напоминала сладкое молоко. Он потёр шею и совсем близко наклонился к Хану делая вид, что хочет достать что-то из кармана водительского кресла и понизил голос до еле слышного шёпота. — Есть одно вещество, — почти не шевеля губами говорил он, и Хану приходилось сильно напрягаться, чтобы разобрать слова. Он почти не отрывал взгляда от бледных, слегка обветренных губ, улавливая каждое движение. — Но это исключено. Рен порылся рукой в кармане кресла и достал какую-то карту вместе со светоотражающим жилетом. — Почему? — одними губами спросил Хан, поймав его взгляд. Агент Брайс повертел в руках находки и сунул их обратно, громко зевая и артистично вздыхая на все лады. — Детектив Ан, кажется, где-то здесь была подушка, — отчётливо сказал он и покосился на андроида, продолжающего безразлично вести автомобиль. — Точно. Вот же она. С этими словами Рен сел вплотную к Хану, протянул руки, практически обнимая его за шею и принялся шарить на задней полке автомобиля в поисках подушки. При этом он максимально близко прижался к его лицу своим и быстро зашептал в ухо, случайно касаясь кожи тёплыми губами. — Потому что единственный человек, который придумал и создал эту дрянь, давно сидит за решёткой, — тихие слова обжигали кожу. — Мы уничтожили единственную партию, которую он создал. Я лично подписал протокол. Рен нашёл подушку и попытался тут же отстраниться, но Хан незаметно поймал его за свободную руку и, нечаянно прижавшись щекой к влажным волосам на виске, спросил: — Ты уверен? Агент Брайс уверенно кивнул, ничуть не смутившись такой внезапной близости. Он положил подушку возле бедра Хана, пригладил волосы и осторожно лёг на бок на широком сидении в неудобную позу, оставив ноги на полу. Всё это не было случайными флиртом, им нужно было соблюдать осторожность в присутствии андроида. Брайс мог запросто распрощаться со своей должностью за раскрытие подобной информации — Я тут вздремну немного, детектив, вы не возражаете? — прикрыв очередной зевок, пробормотал он, укладываясь возле ноги Хана поудобнее. — У меня есть одна мысль, но сначала я должен немного поспать. *** Хан резко проснулся от звука монотонного голоса андроида, сообщавшего о прибытии в место назначения. Его выбросило из сна, как рыбу на горячий песчаный берег, и разум не сразу смог сориентироваться. По кузову служебного автомобиля всё ещё упрямо барабанил дождь, впрочем, уже не такой сильный как раньше. Часы на приборной панели показывали начало седьмого утра, ноги слегка затекли из-за продолжительной неподвижности. Хан сжал челюсти, чтобы не зевнуть. Глаза мгновенно увлажнились, а между ног он почувствовал какое-то движение. Хан опустил всё ещё мутный, но уже немного настороженный взгляд, и увидел чужую руку в интимной близости от паха. Его сердце забилось медленнее, а зрачки мгновенно расширились. Агент Брайс спал, закинув ноги на сидение и повернувшись лицом к спинке. Его голова лежала на подушке, синие, завившиеся от влажности волосы растрепались вокруг лица, а одна рука была небрежно закинута на бёдра Хана, вдавливая острым локтем самое дорогое. Хан громко откашлялся и осторожно убрал чужую руку, пытаясь этим движением разбудить напарника, но тот даже не пошевелился. Его волосы и одежда всё ещё оставались влажными, тёплый салон автомобиля был наполнен запахом дождя и ароматами парфюма. Андроид затих в водительском кресле, ожидая дальнейших приказаний. — Агент Брайс, — тихо позвал Хан, чувствуя абсолютное нежелание будить человека, лежащего рядом. — Агент Брайс, мы вернулись в управление. Ответа не было, и Хан осторожно прикоснулся к его лицу, убирая с глаз пряди волос. — Рен, — ещё тише обратился он, чувствуя, как этот момент становится слишком интимным. Хану следовало помнить, что андроиды в активном режиме записывают всё происходящее вокруг, и некоторые материалы даже могут быть приобщены к делу. Будни полицейских мало интересовали начальство и судей, но ему всё ещё не стоит быть таким… нежным. Лучше бы этой железяке дать ему хорошую пощечину. — Мы уже приехали? — хрипло спросил Рен, потирая кулаками глаза. К счастью, его не пришлось будить традиционным способом из детских сказок. — Мы возле Управления. — Чёрт, у меня всё кости как будто местами поменялись, — пожаловался Рен Брайс и размял затёкшую шею. — Что ж, давайте не будем терять время, детектив. Заполним бумаги и обсудим план. *** Вторник, 13:40, кабинет капитана Управления Правопорядка Мартинеса. — Я не пойду на это. — Почему нет? — Слишком много рисков. — Боже, у тебя всегда слишком много рисков, Хан. Мы не можем ловить преступников на андроидов, ты знаешь это лучше меня! — И поэтому мы должны ловить их… на тебя? Последняя фраза была встречена натянутой пустотой и смачной затяжкой капитана Мартинеса. Агент Рен, изрядно помятый и уставший, метался по кабинету, раздражаясь всё больше и больше, детектив Ан неподвижно сидел в кресле с ледяным выражением лица, а капитан многозначительно курил, стряхивая пепел в вечно переполненную пепельницу в форме звезды. Он должен был дать согласие на то, чтобы агент Рен стал приманкой для возможного подозреваемого, и у него не было ни единого повода для того, чтобы ему отказать. Вообще-то эта процедура была лишь формальностью, поскольку приглашённый агент в данной ситуации имел больше полномочий, чем всё их чёртово Управление, ведь дело уже было передано ЦАшникам, и балом правил директор Шоу. Тем не менее, эти двое, заведённые до самой последней пружины, заявились после перерыва к Мартинесу и требовали от него каких-то разрешений, бросаясь друг в друга молниями, словно какие-то древнегреческие боги, и вынуждая его тратить время на всякую ерунду. Капитана один только вид смазливого юнца из Агентства приводил в крайнюю степень бешенства, и в его присутствии он был готов скурить целую табачную плантацию. Мартинес искренне не понимал, что такого значительного могло случиться за прошедшую ночь, чтобы его лучший детектив Хан Ан так озаботился судьбой мелкого выскочки. Даже если его вдруг и прихлопнут на задании, разбираться с этим дерьмом будет собственноручно директор Шоу, закатав рукава дорогущего пиджачка по самые локти, потому что заботы о безопасности будущих трупов никогда не входили в обязанности Мартинеса. Его бы воля, он бы отправил этого агентского сынка приманивать своей скульптурной рожей и кого-нибудь похуже, какое Хану вообще дело до того, как собирается помереть этот говнюк, отобравший у него дело? Или этот молодой гений уже успел крутануть перед детективом своим задом? Мартинес украдкой изучил Хана, но кроме привычного упрямства и лёгкого налёта усталости ничего не заметил. Тот смотрел на своего вынужденного напарника точно так же как на любого сотрудника Управления я-уже-умер-и-не-смей-ко-мне-подходить взглядом, поэтому капитан быстро отбросил глупые предположения прочь. И хотя он достаточно часто натыкался на грязные разговорчики среди мужчин и женщин по поводу нелюдимости своего лучшего кадра, упрекнуть Хана действительно было не в чем. Он не был центральной фигурой любовных треугольников, не заводил служебных романов, не давал поводов уличить себя в каких-либо непотребствах и даже не напивался до соплей на корпоративах. А ведь так все делали. Детектив Ан своим хладнокровием был больше схож с андроидами, нежели с людьми, и такая отстранённость, естественно, порождала самые глупые и отчаянные слухи в умах скучающих людей. Обделённые вниманием дамы сразу записали Хана в любителей исключительного мужского общества, а сами же мужчины наоборот считали его высокомерным ловеласом. Капитан Мартинес заставлял отрабатывать сверхурочные за безделье и тех и других. Ему самому было откровенно наплевать на чьи-либо загоны, но он бы предпочёл, чтобы в вопросах касательно ушлых ЦАшников все сотрудники были с ним одинаково солидарны. Однако по детективу Ану было трудно сказать, на чьей он стороне. Он не выгораживал и не отговаривал мелкого выскочку, а только твёрдо отстаивал своё несогласие, словно бетонный волнорез перед неумолимой стихией. И вообще-то это было очень на него похоже, ведь Хан был лучшим учеником в академии; он занимался служебными преступлениями, и у него все дела велись настолько идеально и дотошно, что их было впору развесить на стенах в качестве наглядного пособия, а чтение его отчётов вызывало у начальства маленькие приступы оргазма. Он как-то сказал Мартинесу: «Любое расследование — это игра с человеческими судьбами. Одна малейшая ошибка с моей стороны может сломать жизни десятков людей, имён которых я даже никогда не узнаю. Всё должно соответствовать инструкциям». Естественно, такой человек как детектив Ан не мог допустить в своём расследовании никакого самоуправства и неосторожности, и теперь Мартинесу даже импонировало его упрямство. Пускай этот Рен смотрит и учится, как на самом деле нужно вести дела, используя для этого исключительно мозг, а не связи в Агентстве и свою смазливую рожу. Капитан продолжал молчаливо курить, в пол-уха слушая стенания Брайса, и мысленно выписывал детективу Хану годовую премию за любой исход этого дела. Если мальчишка будет чувствовать себя некомфортно в его обществе, то Мартинес готов поддержать Хана с его вечным занудством. — Я считаю, что вы должны слушаться детектива Ана, агент Брайс, — чуть хрипло сказал капитан и смял сигаретный бычок в пепельнице, слегка улыбаясь. — Он гораздо опытнее вас и знает, о чём говорит. — Я нисколько не сомневаюсь в компетентности детектива, капитан, — сквозь зубы выдавил молодой агент. — Но он должен понимать, что наша работа не обходится без рисков. Мартинес снисходительно вскинул брови, сел в огромное кресло и сложил руки в замок на животе. — На счёт вашей работы, агент Брайс, я ничего не могу сказать, — лениво сказал он. — Поскольку у директора Шоу свои методы эм… обучения специалистов. Но детектив Ан мой лучший сотрудник, и я с гордостью могу назвать его идеальным примером эрудированности в области дознания, кроме того… — Большое спасибо, капитан, — внезапно прервал его Хан, до этого сидевший настолько тихо, что о его присутствии можно было бы легко позабыть. — Мы подготовим план операции и введём вас и директора Шоу в курс дела. — Я надеюсь на тебя, детектив, — отмахнулся Мартинес и подхватил из свежей пачки новую сигарету. — Распорядись агентом Брайсом как следует. Хан Ан поспешно встал, кивнул, и ухватив краснеющего от злости Брайса за локоть, покинул душный кабинет. За дверью тут же послышались возгласы возмущения, но Мартинесу уже было наплевать на стенания сопляка. Он собирался пропустить стаканчик-другой после ланча с помощником Скоттом, тот всё ещё был ужасно зол за шутку про жену. *** Суббота, 01:36, парковка клуба «Бездна». Хан чувствовал себя абсолютно беспомощно. Дождь перестал, но его собственная нервозность долбила по голове, словно вчерашний ливень. В тайне он даже надеялся на бурю, которая могла бы сорвать этот безумный план и дать им немного времени, но все шло именно так, как хотел Рен. Капитан Мартинес мог быть спокоен — распорядились они агентом Брайсом на весь бюджет. И даже больше. Тот выкрасил волосы в светлый оттенок, подобрал себе одежду для тинейджеров, напустил легкомысленный вид и радостно попрощался с детективом Ханом, как будто собирался в магазин купить парочку розовых пони. Хан смотрел на его фигуру возле клуба и едва удерживал себя на месте. Они провели весь вчерашний вечер, обговаривая детали плана, но он всё равно не был в нём уверен. Этот мир создал андроидов, шлемы виртуальной реальности и автоматическую кофеварку, но убийц и маньяков всё равно приходилось ловить на живых людей. На самом деле ничего в этом плане сложного не было. Агент Брайс, притворяясь наивным студентом, должен был поймать большую рыбу — потенциального подозреваемого. Арестовывать сегодня ночью они никого не планировали, только выйти на контакт для дальнейшего продолжения расследования, но Хана мучило зловещее предчувствие. План казался слишком простым, и его не покидала мысль, что они всё время что-то упускают. Он чувствовал, что теряет хватку и не может сфокусироваться на задании. Голова пустела от мыслей о напарнике, и ему уже было стыдно носить при себе визу детектива. Тем временем агент Брайс довольно успешно внедрился в компанию молодых парней, которые тусовались на углу «Бездны». Они выглядели возбужденными и бесконечно беспечными, все как один — в ярких нарядах, от которых рябило в глазах. Рен улыбался и курил, слушая их наверняка глупые истории, и, если бы Хан не знал, то никогда бы не отличил его от студента местной старшей школы. Ему не хотелось просто сидеть и ждать — он чувствовал себя бесполезным. Что проку от оружия и вышколенной годами реакции, если кто-нибудь подойдет к напарнику со спины и воткнет между рёбер нож для разделки? Андроид тоже был готов, он вел запись с крыши одного из зданий, и толку от него было явно больше. Агент Брайс, очевидно, о Хане ничего такого не думал; он докурил, сплюнул новым приятелям под ноги, бросил остатки сигареты в лужу, и рябь на воде пошла мелкими волнами, отражая неоновые вывески зданий. Хан закрыл глаза лишь на секунду, чтобы выпустить внутренний пар и освободить себя от навязчивых мыслей. Он медленно сходил с ума, и как только он вернулся в реальность, воспаленный разум сразу заметил: что-то изменилось. Пестрая компания притихла, сменив гул на тихий шелест, и всё их внимание приковало к тёмной фигуре, которая, как мог разглядеть Хан, лениво прислонялась к кирпичной стене клуба. Он был довольно высок и носил всё чёрное, напоминая зияющую дыру. Он носил чёрную маску, скрывающую его лицо. Хан, сидя в машине, сжал в ладонях руль и почти перестал дышать. То самое гадкое предчувствие почти залило его с головой, и он едва в нем не тонул. Ему не стало лучше, когда все эти парни в цветастых нарядах довольно заулыбались и столпились вокруг фигуры в чёрном. Детектив не мог слышать их разговоры — лишь приглушенные расстоянием голоса, но они звучали для него как жужжание толпы насекомых. Агент Брайс определённо был замечен. Человек в маске приблизился к нему и наклонился, как будто хотел что-то сказать или даже поцеловать. Хан расстегнул кобуру, вышел из машины и притворился, что говорит по телефону, не спуская глаз с напарника. Он был всего в нескольких метрах от них. Время остановилось. Время остановилось, чтобы бешено понестись вперёд. Суббота, 02:38, где-то на Центральной улице Восточного Штата. — Твою мать, Рен, ты сошёл с ума?! Хан, наверное, в первые в жизни на кого-то по-настоящему орал. Его распирала внутри жажда убийства и ничем её нельзя было унять, он даже забыл передать руль андроиду — просто вжал педаль газа в пол, когда агент Брайс забрался на заднее сидение. — Всё нормально, — тихо отвечал он, пристёгиваясь. — Мы так не договаривались, Рен Брайс, ты подставишь нас обоих! — Ничего не случилось. — Не случилось? — Хан почти задохнулся. — Ты что-то выпил, это может быть ловушкой! — Ты будешь читать мне нотации до самого Управления? — скалился агент Брайс. — Если бы я не сделал этого, он бы что-то заподозрил. Он сам пил из той бутылки, не думаю, что ему хочется умереть именно сегодня. Хан просто не мог в это поверить. Он не видел, как всё случилось, потому что Рен стоял к нему спиной и загораживал подозреваемого, и всё равно в его голове это никак не укладывалось. — Ты сам себя слышишь? Это же безумие, там могло быть что угодно. И как, скажи на милость, ты мог бы себя выдать? Вы же не знакомы. Агент Брайс поёрзал на сидении и уставился в окно. — Мне показалось… — Тебя нужно держать в офисе, чтобы разбирал бумаги, вместо всех этих шоу, ты заигрался, Рен, чёрт возьми! Пока Хан выпускал пар, удивляясь своей собственной ярости, Рен Брайс сначала внезапно притих, а затем с шумом закашлялся, как будто его горло сдавили удавкой. — Хан, я… — Всё нормально? — … Не могу… — Рен согнулся на заднем сидении, пытаясь хоть чем-то себе помочь. — Дыши, просто постарайся дышать, — детектив взял себя в руки и начал прижимать служебный автомобиль к обочине, чтобы поменяться местами с андроидом. Всё становилось хуже с каждой секундой. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем он смог найти подходящее место для остановки. Хан приказал служебному помощнику взять срочный анализ крови у агента Брайса и доставить их в больницу как можно скорее. На самом деле, «железный человек» уже начал оказывать первую помощь без дополнительных приказов, но, казалось, он мало чем мог помочь, кроме как усадить Брайса в подходящую позу и сканировать его состояние. — Заражение сторонними организмом, — монотонно отчитался помощник, оказавшись за рулём. Он развернул автомобиль в сторону Федерального госпиталя, пока Хан устраивался на заднем сидении, чтобы помочь Брайсу. — Повтори, — хрипло повторил он, поддерживая голову напарника в ровном положении. — В биоматериале обнаружен сторонний организм. Природа происхождения — синтетическая. Технология — Кагами нано-контрол. Не авторизирована к использованию. Отправляю отчет. Хану казалось, что его голова превратилась в губку. Он пытался помочь своему напарнику и понять слова андроида одновременно, но мысли никак не хотели синхронизироваться друг с другом. Сторонний организм? Синтетического происхождения? Как это возможно? — Агенство… — шептал Рен, делая частые глубокие вдохи, — сообщи… в Агенство… — Не разговаривай, мы едем в больницу, — Хан почти нежно держал голову Брайса, оказавшись к нему так близко, что в горле чувствовался запах чужого парфюма. — Приказы будешь отдавать после того, как я напишу на тебя рапорт. Агент Брайс начал мелко трястись, и Хан взял его прохладную ладонь в свою, пытаясь успокоить, но, взглянув на бледное лицо, детектив осознал, что тот пытается посмеяться, а не попросить о помощи. — Сиди смирно, — устало попросил он, сжимая тонкие пальцы в своих. Я с тобой, подумал Хан, но не сказал вслух. Суббота, 03:55, Федеральный госпиталь Восточного Штата. — Агент Брайс без сознания, ему делают переливание крови. Лаборатория уже работает с образцами. — Кажется, я видел корпоратов, — щёлкнул языком капитан Мартинес. Видимо, ему не нравились все, кто хоть как-то вмешивался в его работу. — Могу поспорить, они уже там всё обнюхали. — Андроид отправил образец, — вмешался Хан, которого волновал только Рен. — Это как-то связано с их технологиями. — Я в курсе, — рычал капитан. Хан мог поспорить, что тот мечтал сейчас о сигарете и крепком виски,. — Но им не стоит забывать, как они получили эти образцы. Все результаты должны попасть в Управление, и я не хочу видеть никого из них в своём кабинете. Капитан недовольно посмотрел на врача. — Вы должны спасти этого идиота, док, в ваших руках жизнь лучшего сотрудника Центрального Агенства. — Жизнь агента Брайса вне опасности, капитан. Моя помощница вышлет в Управление все бумаги из лаборатории. Прошу меня извинить. Доктор Ван Грэм — невысокий, но широкоплечий мужчина с уверенным лицом, внушал доверие и водил дружбу с капитаном ещё с университетских времен. Он коротко кивнул Хану и исчез в коридорах госпиталя. Хан Ан смотрел ему вслед почти обречённо. Он очень хотел бы догнать Грэма и получить все ответы здесь и сейчас, но у него ещё было много работы. Всё происходило слишком быстро, и он едва успевал бежать за временем. Долгое и тяжелое расследование вдруг превратилось в гонку, он даже не помнил, когда спал последний раз больше четырёх часов. Не помнил, как кинулся спасать Рена, когда увидел, как подозреваемый в чёрном обнимает напарника за плечо. Не помнил, как схватил его за руки, сатанея от ярости, не помнил злое лицо Рена, который так близко подобрался к преступнику. Они спугнули его, но Хан не успел броситься в погоню — Рен тут же начал жаловаться на слабость и признался, что он что-то выпил. Хан отозвал андроида с крыши и сел за руль. Он мог бы оставить его там для слежки, но сотрудникам не разрешалось бросать дорогую технику без присмотра, и приказ сорвался автоматически. Детектив никак не мог привыкнуть к работе с этими машинами и был слегка поражен, что в такой ситуации он вообще оказался способен думать о протоколах. — Тебе повезло, детектив, — капитан хлопнул Хана по плечу, и тот едва не свалился на пол от усталости. В своей голове он проживал те минуты снова и снова, будто застряв в петле. — Теперь сможешь пару дней работать без лишнего груза. У Хана не было сил на этот разговор. — Я должен идти. — Валяй. Я прослежу, чтобы мальчишка не умер. Хан молча моргнул и, пропустив, сарказм капитана мимо ушей, набрал на рабочем смартфоне короткий запрос в Центральное Агентство. *** Понедельник, 08:08, кабинет детектива внутренней безопасности, Управление Правопорядка. Утро выдалось серым. Свинцовые облака висели над островом так низко, что от их веса болела шея. За этими облаками что-то грозно гремело, угрожая в очередной раз утопить город в ярости бури, но это было настолько привычным, что уже давно никого не пугало. В конце концов, «Кагами» обеспечили остров мощнейшей системой откачки воды. Хан чувствовал себя таким же тяжелым, как это утреннее небо. От переизбытка информации у него начинала болеть голова, а от отчетов из ЦА скрипели зубы. Он не по собственной воле попал в трясину какого-то бюрократического безумия и не знал, как из неё выбраться. Всё, что ему хотелось в эту минуту — забрать агента Брайса из больницы и поехать в любимый ресторан азиатской кухни, где старый Иошихиро всё ещё делал лапшу своими руками из муки и соли. Но вместо рамена у него на столе лежала папка из Центрального Агентства, которая никогда бы не попала ему в руки, если бы Брайс не угодил на больничную койку. О еде пришлось на какое-то время забыть. Хан вспомнил, что однажды напарник упоминал какое-то дело, которое он закрыл лично. Случай касался вещества синтетического происхождения, которое было изобретено одним из инженеров «Кагами». Создатель называл это нано-синтетами — искусственно синтезированные микроорганизмы вводились в кровь человека, откуда попадали в мозг и могли взять его под свой контроль. Словно андроида. Или зомби… Тот инженер — часть данных о нём была уничтожена из баз данных компании и Центрального Агенства — проводил эксперименты над собой и даже над своими сотрудниками. Он создал небольшую партию этого вещества, которую собирался презентовать совету директоров, но после нескольких действительно жутких экспериментов корпорация «Кагами» вместе с Центральным Агентством быстро прикрыли это дело, закрыли производство, уничтожили нано-синтеты и лабораторию, а создатель, согласно отчету, погиб от последствий собственных экспериментов. В материалах дела его имя не упоминали и обозначали только одной буквой «K». Рен Брайс тоже упоминался, но его команда только уничтожила партию опасного вещества вместе с химиками из компании. Он никогда не контактировал с создателем нано-синтетов, а фотографии якобы погибшего учёного даже не удосужились приложить к документам. Вся эта информация являлась секретной и, по словам капитана, тому «раком встать пришлось», чтобы их достать, эти данные всё равно пестрили ошибками и недочётами, как будто кто-то намеренно вырвал из книги несколько страниц. Хан нашел в тексте отчета одно короткое упоминание некого сотрудника, который, по всей видимости, донёс о лаборатории и экспериментах ЦАшникам, и попытался найти его профайл на сайте корпорации. Молодой учёный не отличался особыми достижениями, но его имя значилось в списке создателей нескольких новейших разработок корпорации. Хан Ан долго читал скучный очерк о последней работе команды ученых, пока не наткнулся на коллективное фото в конце статьи. Его внимание привлек один молодой человек в середине снимка. В нём не было ничего необычного на первый взгляд, кроме того, что он был высок, привлекателен и носил длинные светлые волосы до плеч. Интересное совпадение — он совершенно точно работал с создателем нано-синтетов, но на данный момент всё еще числился в штате сотрудников. Может, он избежал наказания, потому что пошел на сделку с агентами и корпорацией? Хан уже знал ответ на свой вопрос, но его насторожило и кое-что ещё. Создатель опасного вещества, гениальный инженер придумал для своих первых экспериментальных версий своих разработок довольно поэтические названия. Они были известны как «Океан» и «Глубина». Понедельник, 23:55, парковка перед клубом «Бездна» Хан Ан не мог отрицать, что думает о Рене. Он навестил его в больнице после работы и тот выглядел намного лучше, чем в прошлый раз. Результаты тестов его крови были многообещающими. Доля нано-синтетов в напитке не была угрожающей жизни, но последствия их использования всё ещё не были до конца изучены, да и он едва понимал медицинские термины, на которые не скупился доктор Грэм. Когда детектив добрался до госпиталя, агент Брайс ел ужин в своей палате, смотрел какое-то старое аниме и бесстыдно заигрывал с медсестрой. Хан хотел рассказать ему обо всём, что нашёл из отчетов агенства и общедоступных данных «Кагами», но, увидев бледное, улыбающееся лицо напарника, которому впервые за эти дни не нужно было никем притворятся, совсем забыл, что собирался сказать. — Детектив Хан Ан, мой спаситель! — восклицал Рен, отщипывая виноград от лозы. — Дай мне тебя обнять! — Перестань, — Хан спокойно опустился на стул для посетителей. — Я должен тебе до конца своих дней! Медсестра нахмурилась, устанавливая какой-то прибор на свободную кисть Брайса, а затем вышла, забрав пустые тарелки. Рен проводил её весёлым взглядом. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Хан. Ему было трудно объяснить то чувство, которое щекотало его изнутри при виде такого воодушевленного напарника. — Как будто взял у «Кагами» пожизненный кредит. — Рен… — А если серьезно, — Рен Брайс резко перестал улыбаться. — Я на самом деле очень тебе благодарен, Хан. — Я ничего такого не сделал. Рен положил свою ладонь на его предплечье, останавливая: — Ты был прав, мне не нужно было ничего пить из рук этого маньяка. Мы могли бы установить нормальное наблюдение, взять ту дрянь на анализ и даже использовать андроида как приманку, но я так хотел поймать ублюдка, что, наверно, надеялся, он раскроет себя прямо там… Хан почувствовал, как его руку сжали. — Шоу с меня шкуру за это сдерёт и отправит мыть тарелки в казармах, но я рад, что мы работали вместе, — Рен снова слабо улыбнулся. — Ты, конечно, зануда, но я… Агент Брайс запнулся на полуслове, как будто у него внезапно кончился воздух, и Хан в каком-то эмоциональном порыве сжал его пальцы своими, радуясь, что они больше не такие холодные. Он захотел пнуть себя за то, какие странные картины вдруг появились в его голове, но тело внезапно замерло, когда Рен переплёл их пальцы вместе и устало прикрыл глаза. Хан почему-то представил лицо капитана Мартинеса в этот самый момент, и ему стало немного жутко. Он до конца своих дней станет объектом для его насмешек, если… А что, если? Не то чтобы у них в Управлении не было людей с такими предпочтениями… Однако это стало бы большим сюрпризом для многих, что опытный, уважаемый детектив Хан Ан… — …Надрал молодому агенту зад, что тот неделю сидеть не смог! Возбуждённый голос Рена внезапно вернул Хана в реальность. — … боевые искусства — страшнее оружия… только представь… Кажется, он что-то рассказывал о фильме или о каком-то случае на службе, но мысли детектива были далеки от реальности. Он думал о сплетенных несколько минут назад руках, о медсестре, которая, внезапно вернулась, и о том, что возможно, сегодня ночью эта безумная история закончится. Они не говорили о деле, хотя Хан знал, как сильно Рен хочет знать подробности. Он только хотел ещё пару минут провести с напарником. *** Хану казалось, что он видит один и тот же сон. В этом сне постоянно идёт дождь, неон отражается в грязных лужах, приглушённая музыка бьёт ритмом из-за стен, а он снова и снова возвращается в бездну… Что-то всё время тянет его сюда. Он хотел остаться там, в больнице, терпеть глупые шутки Рена и может, взять его за руку ещё раз. Но он уже не мог остановиться. Не смел. Хан сидел в машине в ожидании неизвестно чего. Джонатан Боул. Владелец клуба «Бездна», у него наконец-то был подозреваемый. Сначала детектив планировал через капитана Мартинеса устроить скандал с «Кагами» и запросить у них все документы по испытаниям нано-синтетов до последней точки. Но он быстро смекнул, что их подозреваемый всё ещё может иметь доступ к сети компании, что безусловно, спугнет его или подтолкнет к новым убийствам. Улики были косвенными, совпадение в названиях коктейлей и лабораторных испытаний не слишком убедительное для ордера основание, но детектив точно знал, что он на верном пути. Хан принял решение действовать в одиночку. Ему нужно было только увидеть снова преступника в маске. На этот раз он знал, что делать. Ему повезло, офицеры уже закончили собирать улики возле клуба после нападения на Брайса, и жизнь быстро вернулась в прежнее русло. Местных тусовщиков не заботили дела полиции, они лишь скорее хотели вернуться в свой любимый притон. Хан их почти презирал. Он сидел в машине, глубоко погрузившись в размышления о «Кагами» и их секретах… Они скрывали гораздо больше, чем он мог представить и Хан ещё не был уверен, что хотел эти секреты знать. Он мысленно составлял хронологию событий, когда возле клуба началась драка, в которую втянули несколько пьяных девушек. Хан посчитал нужным вмешаться и покинул служебный автомобиль, чтобы разогнать толпу. Он уже догадывался, что сегодня не встретит того, кого так долго ждал, и не успел он сказать и слова, фигура в чёрном появилась из ниоткуда прямо перед ним. Хан не помнил, как начал бежать, он почти задыхался и те несколько шагов казались ему бесконечными; люди смешались в одно большое разноцветное пятно, но его глаза вцепились в чёрный силуэт, словно он мог удержать его только силой своей воли. Кто-то закричал от боли. Послышался звук звонкой пощечины. Фигура в чёрном задела несколько человек, и кто-то сорвал с него маску. Хан широко раскрыл глаза и увидел в паре метров перед собой лицо Бенджамина Хирано. Он потянулся к оружию в кобуре, но Хирано его опередил. Всё заняло не больше секунды. Самый разыскиваемый в городе человек с мольбой и ужасом смотрел на Хана, словно читая его мысли. Его светлые, впавшие в череп глаза пытались что-то сказать. Он замер, внимательно разглядывая Хана, и в его замученном взгляде читалось… узнавание. — Я пытался сказать, — едва шевеля губами, сказал он. — Андроид… я не хотел… Рот Бенджамина Хирано медленно двигался, но Хан больше на слышал слов, он пытался дать людям хоть какой-то знак, чтобы они поскорее убрались отсюда, но почти никто не замечал этот тихий монолог. Хирано сказал что-то ещё, прежде чем его лицо исказилось от боли и, не обращая внимания на всё ещё дерущуюся толпу, он молниеносно вытащил что-то из кармана, сжал кулак и рухнул на мокрый асфальт. Хан вытащил пистолет, но Хирано уже не двигался. Испуганные внезапной смертью, люди попятились назад к клубу, кто-то даже звонил в полицию. Но здесь не было ни крови, ни выстрелов. Детектив разжал кулак Хирано и увидел на ладони небольшую иглу для быстрых инъекций. Он не знал, что было внутри, а значит было крайне опасно находится рядом с бывшим сотрудником Управления слишком близко. Хан немедленно вызвал подмогу с андроидами и попросил всех свидетелей оставаться на своих местах и ждать прибытия следователей. Его сердце грозило пробить грудную клетку, и Хан Ан просто не мог поверить, что Бенджамин Хирано всё это время находился у него прямо перед носом, наворачивая круги возле клуба. Вероятно, он был здесь всё время со дня убийства и скрывался только с помощью обычной защитной маски. Хан внезапно поймал себя на мысли, что нужно было с самого начала копать под «Кагами», а не искать призрачный след Вуда и Хирано… Но если бы Рен не привёл их тогда в клуб и если бы Джонатан Боул не предложил ему пару коктейлей из меню… Голова шла кругом. Хан услышал звук уведомления со служебного смартфона и дрожащей рукой открыл сообщение. Он почти раздавил устройство в ладони, когда дочитал сообщение. С тех пор, как начал заниматься этим делом, они терпели одни неудачи. Хан уже не верил в хорошие новости. Боул уже покинул страну. Его заметили службы правопорядка при попытке пересечь океан на частной лодке. Все сотрудники полиции уже получили к тому времени уведомление, что о любых официальных перемещениях Джонатана Боула с визовым номером 6890945 нужно немедленно сообщать в Управление. Офицеры едва успели просканировать его документы, как их немедленно устранили при помощи огнестрельного оружия. Боул сразу же скрылся, даже не пытаясь запутать следы, и уже был объявлен в международный розыск. У Хана от злости трещали все кости внутри. Он надеялся увидеть под маской его неприметное лицо, и ему в голову не приходило, какая страшная находка его ждёт. Боул опередил их всех. Детектив сжал челюсти. Он увидел в отражении луж полицейские огни и медленно встал на ноги, не выпуская из рук пистолет. Огромная луна висела над зданием клуба «Бездна». Четверг, 12:31, Северный причал, место преступления, две недели спустя. — Этот псих был чертовски умён, — медленно заключил капитан Мартинес, с хмурым выражением лица осматривая лабораторный стол с пробирками. — Днём он мешал химикаты, а вечером коктейли. — Лучший способ спрятаться — оставаться на виду, — подытожил помощник Скотт. Он редко выезжал на места преступлений, для него здесь не было никакой реальной работы, кроме как сопровождать капитана, но никто не задавал вопросов. В конце концов, именно помощник Скотт дал верную наводку, где именно скрывался маньяк. Он вспомнил об одном мелком деле, которое намозолило ему глаза, потому что заявитель оказался весьма упрямым владельцем причала, где, как ему казалось, контрабандисты перегружали товар — наркоту для местных клубов. К причалу прилагался домик, и этот домик сдавался в аренду. Владелец всё время жаловался, что арендатор ведёт себя слишком странно и водит туда слишком много гостей. После первого заявления офицеры проверили дом вместе с причалом, но не нашли ничего запрещённого, и мнительный владелец имущества нехотя отступил. Помощник Скотт же посчитал этот случай слишком подозрительным, особенно после раскрытия личности маньяка. Так они и нашли его логово. Здесь не было нано-синтетов и данных по их разработке, но криминалисты и андроиды почти сразу обнаружили несколько образцов крови и другого биоматериала. Ни у кого не осталось сомнений, что несчастных жертв пытали именно здесь. — Боул — не настоящее имя, — сказал агент Брайс, делая заметки на планшете. Он был одет в тёмно-серый костюм и выглядел непривычно серьезно. Никаких синих волос и помады. На лице отражалась озабоченность. — В «Кагами» он тоже работал под вымышленным именем. Чёрт знает, куда смотрит их служба безопасности, — возмутился один из офицеров. — Нам лучше спросить, куда они «не смотрят», — сам себе прокомментировал агент Брайс, кусая губу. Теперь его ждало долгое и, скорее всего, мучительное расследование в самом сердце корпорации «Кагами». Бюрократия и коррупция на всех руководящих уровнях позволили маньяку Боулу дважды уйти от наказания. Хан всё ещё помнил, как напарник негодовал, едва вернувшись к работе. Он знал — тот берет на себя вину за то, что первый раз упустил преступника. Но он был лишь сторонним исполнителем, а не участником расследования. Как утверждали настоящие материалы из ЦА, общими усилиями агентов и корпоратов создатель опасного химического оружия был взят под стражу и допрошен. В ходе следствия обнаружилось, что он является гражданином другой страны, и перед Агентством встал вопрос о депортации, так как с юридической точки зрения Восточный Штат должен был официально передать материалы дела на родину преступника для дальнейшего правосудия. Информацию о смерти Боула сфальсифицировали намеренно, для засекречивания данных. Агента Брайса привлекли для уничтожения партии первых нано-синтетов, в процедуре депортации он не участвовал. Дело закрыли, а «Кагами» оказали большую финансовую поддержку Центральному Агентству, покупая их молчание. Репутационные потери были им ни к чему. По официальным данным, Боул — в то время Гордон Дана — был депортирован на родину под конвоем, но вот же чудо! Он снова здесь, с новым именем и новыми безумными идеями в голове. Хан был уверен, что «Кагами» намеренно его скрывали и даже помогали сбежать. Маньяк выбирал жертв исключительно похожих на его коллегу по лаборатории, и это была его персональная месть. Он накачивал их нано-синтетами, издевался, ставил эксперименты, и, прежде чем, оставить тело на видном месте, где его обычно находили прохожие или полиция, очищал их кровь с помощью сильнодействующих химикатов, чтобы скрыть любой след. Как предполагал следственный отдел, Хирано и Вуд начали подозревать Боула, и именно поэтому они явились в клуб, а не в поисках свидетеля. Но они получили неожиданную наводку и решили ее проверить. Скорее всего, Боул добавил нано-синтеты в их коктейли и каким-то образом дистанционно отдал приказ Хирано убить Вуда и скрыться. Это был всего лишь очередной эксперимент. Сотрудники «Кагами», которые сотрудничали со следствием, сообщили, что нано-синтеты могли принять служебного андроида за серьезную угрозу и вызвать в голове бывшего детектива неадекватную реакцию. После случившегося, Боул заполучил себе в помощники несчастного Хирано, который не мог противиться приказам, и стал вместо него охотиться на жертв для маньяка. Бармен-убийца одел его в ту же одежду, которую носил сам, когда выходил на улицу, дал маску и вывел к окрестностям клуба. Боул иногда торговал там наркотиками, которые сам же и синтезировал, чтобы держать клуб на плаву, и тёмная фигура в маске была хорошо знакома местным покупателям. Хан всё ещё не мог смириться с несправедливой судьбой хорошего детектива. Он верил, что мог помочь ему, будь он немного настойчивее. Он точно знал, что Хирано не собирался убивать Тайлера Вуда, и никто здесь не мог и представить, что он чувствовал, находясь под контролем маньяка. Их обоих жгло чувство вины. Его и Рена. И казалось, только они могли понять друг друга. — Я думаю, нам стоит оставить криминалистов наедине со всем этим кошмаром, — сказал агент Брайс, выйдя к причалу, где Хан пытался дышать свежим воздухом. — Меня от этого места уже тошнит. Я буду работать над отчётами до пенсии… Его наверняка пугала перспектива дальнейшего расследования. Для них в этой истории всё только начиналось, а добрая половина сотрудников Управления уже собиралась увольняться. На следующей неделе их ждали в психиатрической клинике, и, как сообщила медсестра, детективы станут первыми посетителями учёного Спирса за последние пять лет. От разговоров об этом месте у Рена каждый раз смешно закатывались глаза. — Мы пропустили ужин, — заметил Хан. — Я хотел пригласить тебя в одно место. Но если ты плохо себя чувствуешь… — Куда угодно — только подальше отсюда, — простонал Рен. Хану не нравилось, когда он так делал. Это почему-то заставляло его мысли поворачивать в совсем уж неприличное направление. И хуже того, это направление ему казалось очень даже привлекательным. Совсем как лицо Рена, когда тот кусал губу. Он был рад наконец-то отвлечься. Хоть ненадолго. — Я заведу машину, — спустя несколько минут молчания сказал Хан и зашагал в сторону импровизированной парковки. — Я устал сегодня, — Брайс зашагал рядом. — Я могу отвезти тебя домой. — Только если собираешься снять с меня одежду. Хан остановился, уверенный, что ему послышалось. — Не смотри на меня так, — покачал головой Рен. — А если и смотришь, то будь, добр, наберись смелости и сделай уже то, что мы оба хотим. Сердце у Хана куда-то провалилось, кажется, прямо в ботинки. Весь этот разговор походил на какую-то идиотскую шутку. Он даже не был уверен, чего хочет. Или чего они хотят. Он сглотнул, ощущая странное тепло где-то посередине собственного тела. Тепло разливалось по костям и внутренностям, заполняло грудную клетку, заставляя дыхание сбиться, и двигалось мучительно медленно. Нет, сердце провалилось не в ботинки. Хан ужаснулся от мысли о том, как именно его придётся «оттуда» доставать. Ему даже стало стыдно. Он не знал, что сказать, и сказал какую-то глупость. — Рен, если я тебя оскорбил… — Ты меня просто бесишь, Хан, — сказал напарник и неожиданно приблизился, заставив Хана повернуться к нему лицом. Он снова закусил губу и провел по его лицу каким-то странным взглядом, от которого по телу побежали мурашки. Вокруг было темно, а где-то в доме слышались голоса их коллег, но от этого становилось только волнительнее. Хан Ан мог чувствовать своей кожей чужое дыхание. — Если ты прямо сейчас уйдешь, мне придется запросить в Управлении отдельный кабинет. — А если не уйду? — Хан почти не дышал. — Тогда… — Рен слегка коснулся его сухих губ своими. — …Я бы, наверное, хотел сидеть у тебя на коленях… — он почувствовал влажный язык на коже. — … когда никто не видит… Хан поймал последние слова губами, чтобы не слышать больше ничего подобного, и они неожиданно поцеловались, слушая шум моря. Это было так непредсказуемо приятно, что Хану с трудом в это верилось. Он впервые за долгое время почувствовал облегчение и какую-то странную радость, которую точно не должен был испытывать здесь. Рен оторвался от него, слегка прищурив глаза и глубоко выдохнув. Ему явно не хотелось заканчивать раньше времени, но обстоятельства не располагали к продолжению… Он дотронулся до пальцев Хана и поправил пиджак свободной рукой. — Ладно. Это было не так уж плохо, да? Хан сделал вид, что не слышит его. Ему хотелось большего прямо сейчас, и контролировать себя становилось всё труднее. — Кхм, я понял, — Рен поправил волосы и весело подмигнул. — Сначала поедим, а потом… ну, потом разберемся. Конечно. Они разберутся. Эпилог. Суббота, дата и время: требуется перевести часы; где-то в водах Северно-Восточного океана. Вода была такой тихой, что в ушах противно звенело от этой тишины. Лодка медленно качалась на волнах, небо затянуло облаками, но воздух был непривычно тёплым. Он уже забыл, как жить без бури, и эта голая безмятежность ужасно раздражала. Его даже посетила мысль, до того прекрасная, что он ещё долго улыбался сам себе, пробираясь сквозь тёмную воду к берегу. Он мог бы умереть здесь. Мог бы заглушить эти чёртовы голоса и злобное нечто, что сидело глубоко внутри, скалясь от негодования. У него наконец-то был собственный выбор, и это чувство заставляло его впасть в какую-то эйфорию. Он был почти опьянен этим, глубоко дыша солёным воздухом и втайне радуясь скорому концу. Но он был слеп. Время, как всегда, двигалось для него рывками, и когда на горизонте появились первые красные оттенки солнца, лодку уже прибило к берегу, и всё внезапно закончилось. Он увидел человека с его собственным лицом, который протягивал руку, слегка улыбаясь. Ему пришлось протянуть свою руку в ответ. — Здравствуй, брат. Четверг, 23:46, квартира агента Рена Брайса — Ты больше не будешь приманкой для подозреваемых, — прорычали ему в ухо. — Конечно… ах… не буду… Всё что хочешь. Хан укусил его в шею и толкнулся неожиданно резко. Рена распирало изнутри, и он уже еле держался. — Никаких клубов, — услышал он и почувствовал новый толчок, от которого сразу же заслезились глаза. — Будешь сам меня трахать в туалетах? Хан ничего не ответил, только тихо зарычал и ускорился, держа ритм. У Рена болела спина и всё, что пониже неё, но он бы умер, если бы они остановились. Ему было так хорошо, что перед глазами стояла мутная пелена. Кто знал, что его нудный напарник окажется таким… бешеным. Рену нравилось подначивать и злить его. Конечно, никто его раньше в туалетах не трахал, но он испытывал отвращение каждый раз, когда ему нужно было притворяться красивой шлюхой и сидеть на коленях у барыг и незаконопослушных бизнесменов. Но Хану было бы трудно отказать. С того дня, как они впервые увидели друг друга в «Бездне», тот всегда так странно смотрел на него, что нутро мгновенно откликалось лёгкой дрожью. Рену было трудно понять смысл этих взглядов, но он совершенно точно распознал в них интерес. Если бы он только знал раньше, что один из лучших сотрудников Управления может так… Так горячо и сладко вгонять в него свой член, он бы залез к нему в штаны намного раньше. Это стоило всех его мучений в этом грёбаном деле, это стоило всего, чёрт побери. Рен простонал, чувствуя, как близко он подходит к концу. Он лежал на столе — до спальни они не дошли, и Хан возвышался над ним, поддерживая его ноги под коленям. Иногда он наклонялся для поцелуя, зажимая между их тел воспаленный от возбуждения член Рена, и тогда тот почти умолял, сам не зная о чём. Когда всё было кончено, Хан принёс ему воды и помог встать, выглядя при этом совершенно невинно. Он начал медленно собирать свою одежду, явно чувствуя какую-то неловкость, весь его жар куда-то исчез, и это сводило Рена с ума. Он отобрал у напарника рубашку и кинул её куда-то на диван. — Ты остаёшься и это приказ, — выпалил Рен, стараясь стоять ровно. Хан кивнул и дотронулся до его подбородка. — Как скажете, агент Брайс. Рену это понравилось.