Не отдам

Помнишь ту песню, которую ты скидывал мне? В припеве были слова: Я тебя никогда никому не отдам… Прошло столько лет, и я тебя уже почти не помню. Зато помню слова этой песни наизусть. Помню твой голос, когда ты подпевал тихо мне на ушко. И помню, как сжимал мою руку в своей руке. А после… у нас не сложилось. Ты просто ушёл, а я не стал тебя держать. Я забывал тебя очень долго, тяжело, невыносимо. Месяцами выветривал из квартиры запах сигарет, которым пропиталось всё. Твой запах. А вот песня осталась в памяти навечно. Будто въелась в подкорку. Я старался не слушать её специально, но будто назло, встречал её везде. Обрывками фраз. Или просто словами… Похоже на помешательство. При всём при том, что по тебе я будто и не скучал. Казалось бы всё. Отпустило. Я уже начал присматриваться к другим парням. Улыбаться в ответ на их улыбки и даже ходить на вечеринки к общим друзьям. Последнее и было ошибкой. Снова эта чёртова песня. И как бы и хуй с ней. Но шум толпы и громкую музыку, словно на неизвестной частоте, непонятной формы, прорезает твой голос. — Выключите нахер эту песню! Резко стало больно где-то в голове. А после сжало грудную клетку так, словно в один миг исчез весь воздух, а грудь пробило арматурой. Быть не может… Хотя почему нет? Вот ты. В паре метров от меня. Как обычно с равнодушной рожей и сигаретой зажатой в губах. Посторонние голоса исчезают. Остаётся только эта дурацкая песня, которую вопреки «просьбе» не выключили и одно слово, пульсирующее в мозгу: «Уходить!» Мозг не работает. Тело тоже не особо слушается. Разворачиваюсь и иду к выходу из помещения. По закону жанра снося на своём пути журнальный столик, уставленный бутылками и бокалами. Вдребезги блять! О да, уйти незаметно не получилось. Более того, я привлёк абсолютно все взгляды на себя. Даже кот, который весь вечер спал на подоконнике, посмотрел на меня как на кретина. — Простите. Я уберу. Сейчас. — собираю голыми руками осколки с пола, не чувствуя как режу пальцы и не замечая, как вечеринка продолжилась своим ходом. Все потеряли интерес к происшествию, продолжая развлекаться. Почти все. В первую очередь я замечаю у одного из самых крупных осколков до боли знакомые тяжёлые ботинки. Но не поднимаю головы, уже дрожащими пальцами пытаясь подцепить скользкое стекло. — Ты вообще не меняешься, да, Кель? Такой же «грациозный», когда нервничаешь. — А ты такой же мудак, да, Мэтти? Не замечаю, как сжимаю в ладони осколок бокала. Такое тонкое стекло… Кожу режет как масло. Зато словно раскалённый металл чувствую, как твоя рука сжимает мою. Как тогда. Откинув стекло и переплетая пальцы. С той лишь разницей, что сейчас они липкие от крови. В груди то же самое ощущение… — Пусти! Мне пора уходить. — Чёрта с два. — Что тебе от меня надо? Ты уже однажды бросил меня… — Я не смог тебя забыть. И эта чёртова песня… Преследуют меня все эти пять лет. Только сейчас поднимаю взгляд. Смотрю в твои глаза. И вижу в них боль своих. Не врёшь. — Давай попробуем ещё раз? Я не верю во вторые шансы. Я не хочу снова пускать тебя в своё сердце и в свою постель. Но почему-то согласно киваю. Ты помогаешь мне встать и ведёшь в ванную, промыть раны и обработать их. Но вместо этого мы запираемся там и долго целуемся. Жадно, кусая губы друг другу в кровь. Ты вплотную прижимаешь меня к себе, а я по привычке обхватываю твоё лицо ладонями, забываясь и пачкая тебя в своей крови. Наверное, так и выглядят те, кто бросают любящих и любимых людей. Не внешне конечно. Но в глубине души. Они перепачканы их кровью… В ванной темно. Мы шли промывать мои раны, но забыли включить свет… Наверное подсознательно и не планировали ничего, кроме как наконец ощутить позабытый вкус губ друг друга. Запах кожи и волос. От тебя, как и раньше пахнет сигаретами, а от меня шоколадом. Ты, как и тогда, оставляешь яркие засосы на моей шее, а я впиваюсь ногтями в твои плечи, зная точно, что царапины будут глубокие и заживать будут долго. Не замечаем, как уже полностью раздеты. Как в душе включается вода. Почти холодная… Ты включил или я? Какая к чёрту разница… Меня всего трясёт. От нервов, от ярости, непонимания, злости на себя, от возбуждения и страха. Боюсь, что ты уйдёшь. Но ты не уходишь. Только крепче прижимаешь меня к себе, сам забываясь в этом водовороте эмоций и ощущений. Так мы целовались кажется только после ссор. Из-за воды, стекающей по нашим лицам, оседающей тяжелыми каплями на губах, вкус поцелуя не такой насыщенный, но я лишь сильнее захлёбываюсь, утопая не в силах утонуть. Твои руки будто везде. На всех чувствительных точках моего тела. Сжимают пальцами, давят, трут, гладят и царапают. Проникают внутрь. Ты двигаешься во мне и от этого ощущения, словно током прошибает всё тело. Натягивая каждый нерв. Отключая мозги и оставляя только инстинкты. Обладать. Отдаться. — Я люблю тебя. –шепчешь ты в тот краткий промежуток, когда мы отстранились друг от друга, разорвав поцелуй, чтобы поменять позу. Мало. Нам мало одного раза. А мне и жизни мало, чтобы любить тебя. — И я тебя люблю, сукин ты сын. Снова поцелуй. Снова лихорадка страсти. Снова твои руки везде. Ты снова во мне. А я снова отдаю тебе всего себя. Без остатка. Своё и тело, и свою душу. — Я клянусь. Я убью тебя, если ты снова уйдёшь. — А я клянусь, что никогда не уйду…