Как иронично

Валять дурака всегда было круто. Он валял дурака, когда вырезал храм семьи Сун Ланя. Он валял дурака, пока наблюдал за теми людьми, бившимися в предсмертной агонии перед ним, которым суждено стать частью его эксперимента с «живыми мертвецами». Он валял дурака, когда игрался Суйбянем Вэй Усяня и хихикал про себя над его глупой смертью. Да, черт возьми, он тоже валял дурака, пока заставлял Сяо Синчэня убивать людей, отравленных трупным ядом, хотя еще вполне живых. Да ну ладно! Нет человека умиротворенней, чем Сюэ Ян! Уж в этом-то он точно уверен. А кто же еще может вырезать целые кланы, смеясь при этом, словно в цирке? Ну, может быть Вэй Усянь, но даже он орудовал при Аннигиляции Солнца не мечом, а флейтой Чэньцин, да и когда ему было смеяться, если он сосредоточился на игре и управлении огромной армией мертвецов, потихоньку убивающих адептов Ордена Вэнь. Сюэ Ян удовретворенно улыбнулся с удовольствием закинув утреннюю конфету себе в рот. Чего ему еще в жизни не хватает? «Любви» — как говорил Цзинь Гуанъяо? Ну уж нет… Безжалостный малолетний убийца загрустил. Он живет со своим кровным врагом, называет его даоцзаном, разделяет конфеты со Слепышкой, ходит на рынок, убирается в этом Похоронном доме, а полгода назад еще и занимался ночной охотой с даоцзаном. Казалось… Будто он дома. Он знал, что если с кем-то подерется или проиграет все свои деньги, он может прийти сюда, намеренно изменить голос и жить припеваючи со своим врагом и маленькой девочкой. А все-таки что-то не так. Сюэ Ян поселился здесь и стал жутко мягкотелым. Он не хотел больше играться с Сяо Синчэнем, направляя Шуанхуа на пока еще живых людишек. Как давно он не чувствовал материнского тепла? Да вообще никогда! Так почему ему так хорошо рядом с даоцзаном, будто он под защитой любимых? Ведь и Цзян Цзай его тоже может защитить! Нет равных его мечу! Однако, сколько лет он уже не доставал свой меч из рукава цянькунь? Скрипнула дверь и послышались тяжелые, но кроткие шаги. Сюэ Ян подскочил, выглядывая со своей комнаты. Фигура Сяо Синчэня была все той же высокой и величественной, невольно даря ощущение защищенности, однако его плечи были опущены, а с одежды и волос капали капли воды. Наверное, поймал какого-нибудь водяного гуля на Ночной охоте? — Даоцзан! — А-Цин вылетела из своего «почти гроба» и кинулась к заклинателю, повиснув у него на талии. — А-Цин, — проворковал Сяо Синчэнь, поглаживая затылок девочки, — вы тут не дрались? Он тут же тихо рассмеялся, нежно улыбаясь. Под «вы» он имел ввиду Сюэ Яна и А-Цин, однако первого чаще всего называл просто шиди… Ведь он так и не сказал свое имя за все те несколько лет. — Хэй, Слепышка, а ну слазь с даоцзана, не видишь, он устал? — ухмыльнулся Сюэ Ян. Да, ему очень нравилось над ней стебаться. — Ах ты поганец! — взревела она, угрожающе уставив на него свои белые, и несомненно, слепые глаза, угрожающе помахимая на него своей бамбуковой палкой. — Шиди, так нельзя, — покачал головой Сяо Синчэнь. — Я вот тоже ослеп, так почему ты не шутишь надо мной? Сюэ Ян прикрыл рот. Да потому что ему, с некоторых пор, стало неловко вспоминать, что именно из-за него даоцзан и вырвал себе глаза, дабы отдать их своему лучшему другу. — Но я действительно устал, А-Цин, — вздохнул он, и девушка тут же отлипла от него. — Тогда отдохни, даоцзан! А Он уступит тебе свою кровать! — естественно, она имела ввиду Сюэ Яна. — Ох, нет, — тут же отказался Сяо Синчэнь, — давайте лучше позавтракаем. — Почему это, я не против, — пожал плечами Сюэ Ян. — Идем, даоцзан. А-Цин подпрыгнула и повела Сяо Синчэня в комнату Сюэ Яна по годами выученному маршруту. Постель действительно была немного расправлена, словно приглашая в неё лечь, хотя даоцзан этого, естественно, не видел. — Но я не хочу… — еще пытался отнекиваться он, однако А-Цин его перебила: — Даоцзан, ты когда последний раз вообще спал? Тебе нужно отдохнуть! С этим мужчине нечего было возразить, и он, опираясь о А-Цин, подошел к кровати и грациозно на неё сел, а после нахмурился. — Чего ты ждешь? — протянул Сюэ Ян и собственноручно подтолкнул его лечь. А-Цин тут же заботливо укрыла Сяо Синчэня. И все. Все застыли. Сюэ Ян смотрел на то, как мужчина лежит в подобающей позе и не замечал, как А-Цин тоже с интересом уставилась на даоцзана. — Пойдем, — наконец, догадалась девушка и, схватив за рукав Сюэ Яна, потащила его из комнаты.

***

Спустя час, когда Слепышка все-таки тоже уснула, Сюэ Ян, не издавая ни звука, зашел в свою комнату. Мужчина все также лежал на кровати, а его грудь медленно то поднималась, то опускалась. А малолетний злодей все также рассматривал его. Впервые за, все те десять лет, когда они познакомились, Сюэ Ян хорошенько рассматривал его не для разведки каких-либо привычек, а просто любовался красотой мужчины. И ведь слухи не врали о непревзойденной красоте ученика Бао Шэнь Саньжень. Не хватало только ярких глаз… Сюэ Ян мотнул головой, отведя взгляд от плотной ткани, обмотанной в том месте, где должны быть глаза. А все-таки, он прекрасен. И именно в этот момент так захотелось расплакаться, но разве он не страшный злодей, воссоздавший вторую половину Стигийской Тигриной Печати? Разве это не он вырезал целый клан Чан, и разве не он босяк и пакостник с обворожительной улыбкой? Ах, как бы хотелось действительно остаться с Сяо Синчэнем, каждый день препираться со Слепышкой и раз в неделю ходить за покупками. Почему же он не заслуживает семейного уюта? Сюэ Ян присел на пол, все еще вглядываясь в лицо даоцзана. Прямой нос и бледные губы, изящные скулы и белые щеки, черные волосы и белая полоска вокруг глаз, так напоминающая лобную ленту Ордена Гусу Лань… Его собственные губы задрожали. Всего лишь раз, он просто хочет почувствовать это самое тепло. Сюэ Ян наклонился и совсем слабо, будто щекоча, прикоснулся губами к губам Сяо Синчэня. Однако быстро отстранился, кое-что осознавая. Как иронично.