Блинчики в Париже

Они не смогли этого предотвратить — начался конец мира.

Адам, антихрист, объединился с четырьмя всадниками Апокалипсиса, и война между Раем и Адом скоро должна была разразиться.

А пока же Кроули и Азирафаэль угощались блинчиками в Париже.

      Оба знали, что проиграли. Они знали, что их стороны скоро столкнут лбами, натравят друг на друга, как диких псов. Их заставят сражаться в битве. В битве не против ангелов или демонов, не против неприглядных идей. Они будут сражаться друг против друга. И сейчас, пока ещё не упали ядерные бомбы, пока не слышны были ни взрывы, ни крики, они наслаждались последними минутами на Земле без клейма вражды.       Азирафаэлю всегда нравился Париж, а особенно блинчики, которые здесь подавали. Он знал, что Кроули было плевать на них, их вкус, аромат, узоры на тарелках, и был счастлив, когда демон без лишней брезгливости, грубых слов сел за стол одного из множества заведений, разбросанных по узким улочкам этого ещё шумного города. Азирафаэль предложил это кафе для их последней встречи. Конечно, всегда было трудно телепортироваться, а не путешествовать физически, но он подумал, что последняя возможность насладиться блинчиками стоит того.       — Помнишь 1793? — вдруг тихо спросил Азирафаэль, когда последний кусочек блина с экзотическими фруктами и шоколадным сиропом был съеден. Кроули выбрал менее необычное угощение — традиционный Креп Сюзетт.       — Да, — Кроули невольно улыбнулся и отвлёкся от нелепого, по его мнению, угощения — мне же пришлось спасать твою глупую голову от гильотины, как такое забудешь.       Официант, проходящий мимо столика, бросил на них беглый взгляд. Возможно, было глупо рассуждать об исторических событиях на публике.       Азирафаэль сжал губы и наклонился ближе.       — Наверное, нам стоит говорить потише, — его голос был глуше, чем прежде.       — Да плевать, — ответил Кроули, совсем не понижая своего, а после произнёс с ещё большим нажимом, — мир всё равно сгорит.       Это заключение заставило официанта одарить мужчин очередным беглым взглядом. Но Кроули был прав — это всё не имело значения. Через пару минут звон ложек сменится грохотом, треском и криками. Кафе разорвётся на кусочки, а этот официант, как и все смертные внутри здания, перестанет дышать. Тела их надолго увязнут в грудах осколков, щепок, камней и остатков еды.       Азирафаэль не ждал войны, он старался не думать об этом. Ему вообще не нравилась война, вкус крови на разбитых лицах и ежеминутное ожидание смерти. Ему нравились еда и книги, подкреплённые хорошей компанией… Он взглянул на Кроули и в груди вдруг бегло кольнуло болью — было досадно, что жизнь на Земле близилась к концу.       Ему вспомнились все тысячелетия, что он провёл бок о бок на Земле с этим демоном. И ангел помнил, что вначале они друг друга совершенно не переносили. Это воспоминание тронуло сердце теплотой, а губы — улыбкой. Если бы тогда кто-то подошел к нему и сказал, что когда-то они с демоном будут друзьями, он бы рассмеялся ему в лицо.       А сейчас он здесь. Обедает с тем, кого ему предназначено было ненавидеть. Азирафаэль задумался. А был ли смысл этого предназначения? И чем он подкреплялся, этот смысл? Почему кто-то должен решать, что ему делать и как думать? Кого ему любить и с кем сражаться? Это было глупостью, нет, больше — несправедливостью. Почему Небеса даровали свободу желаний людям, но не ангелам?       Азирафаэль вспомнил, как существенно изменилась его жизнь, когда он вдруг осознал, что может быть другом Кроули. Да, несомненно, Кроули мог надоедать, таков уж был его нрав, а ещё эта его любовь к едким выходкам… но в целом Азирафаэлю нравилось его общество. И теперь ему не прельстила мысль возвращаться к ангелам без Кроули рядом. Ангелы были скучными, Кроули был захватывающий.       Он вдруг посмотрел на Кроули через стол, чуть склонив голову. Можно было только догадываться, какие мысли бились о стенки черепа под этими рыжими патлами — истинное выражение лица, как всегда, скрывалось под отблесками чёрных линз.       Азирафаэль вздохнул. Он действительно будет скучать по нему. Он будет чертовски скучать. Он будет скучать по этим глупым очкам и его идеальной, стильной прическе, и по его старой, красивой машине. А ещё больше по времени, проведённому вместе. По тому, как он говорил с ним, пил с ним, смеялся с ним. Он никогда не чувствовал себя более счастливым, чем в моменты, проведённые с Кроули.       Ангел уже мог представить будущее, которое неумолимо приближалось с каждым щелчком секундой стрелки на часах у выхода. Ему виделся он сам, лежащий в сырых окопах, вынужденный убивать демонов, дающий волю опустошению Земли в окружении идиотов-ангелов. Только они, и никого больше. Никого, кто бы заставил его, Азирафаэля, улыбнуться, кто заставил бы почувствовать себя живым в окружении леденеющих тел. И его сердце ныло — в этом будущем не было Кроули.       Азирафаэль прочистил горло, к которому из самых лёгких вздулся болезненный ком. Ему не хотелось проводить последние совместные мгновения в тишине:       — Знаешь, это, наверное, наша последняя встреча, — слова были так глухи и тяжелы, что, казалось, падали на скатерть и тарелки, но стуки от их падения перекрывал гул людей вокруг.       Кроули кивнул. Он перестал осматриваться вокруг, и его глаза остановились на белой ткани стола, стоящего между ними.       — Это если они ещё хотят задействовать нас в войне. После всего-то, что мы сделали, — он взглянул на ангела и ухмыльнулся.       Кроули действительно ещё пытался шутить, но напряжённая обстановка сделала его слова неловкими. Рот Азирафаэля дернулся. Его сердце было слишком тяжелым, чтобы взбодриться так легко.       — Им, наверное, понадобится любой, кого они смогут достать, — пробормотал он.       — Да, да. Ты прав, — вторил демон, перебивая словами усталый и раздражённый вздох.       Он откинулся на спинку стула.       А Азирафаэль посмотрел на часы. Взрывы бомб могли перебить их тиканье в любой момент. Он вновь взглянул на Кроули:       — Нам стоит убраться отсюда.       Замерев на пару секунд, тот кивнул и начал медленно подниматься. Ангел увидел, что очки больше не в силах скрывать печаль, отпечатавшуюся на остром лице демона. Азирафаэль даже подумал, что Кроули, похоже, тоже вовсе не хочет покидать это место.       Они стояли рядом, готовые оставить это кафе вместе с целым миром, который познали благодаря друг другу, позади.       — Наверное, пора прощаться, — Азирафаэль первым осмелился заговорить.       Кроули заколебался. Его рука нервно рванула к голове, пальцы впились в пряди, пытаясь их убрать назад, оправдать нелепое движение. Демон выглядел встревоженным, а Азирафаэль впервые видел его… неуверенным?       — Знаешь… — начал было демон, но голос быстро затих, точно Кроули кто-то ударил в область груди и перебил дыхание.       — Что такое? — спросил Азирафаэль. Он был обеспокоен тем, что не понимал поведение своего друга.       — Я хотел кое-что сделать уже несколько столетий. И это мой последний шанс. — Очки сверкнули белым в лучах пастельных бра, а после вновь утухли в чёрный, когда Кроули положил их на столик. Его глаза казались золотыми на этом бледном лице, среди этих нелепых нежных тонов и мягкого света. И смотрел он прямо в ещё более светлые глаза ангела. Азирафаэль смутился. Они стояли слишком близко друг к другу.

Предупреждения не было. Кроули заключил лицо ангела в худые ладони и, притянув к себе на оставшиеся сантиметры, подарил глубокий поцелуй.

      Сейчас глаза Кроули были закрыты, а ангел от удивления невольно распахнул свои. Прошло много веков с момента его последнего поцелуя. Он забыл, какими они бывают. Лишь иногда книги и фильмы помогали ему вернуться в те моменты. И он не ожидал, что именно Кроули из всех людей, ангелов, демонов, Кроули, никогда не проявлявший привязанностей, будет так себя вести.       Но с каждой секундой поцелуя он сильнее чувствовал, что это было… хорошо? Ангел закрыл глаза. Да, всё было так, как и должно быть. Это почти утихшее, но вновь вспыхнувшее чувство, будто наконец вернулся домой. Он мягко опустил руки на шею Кроули и ответил на поцелуй.       И ему хотелось, чтобы это продолжалось вечность. Он хотел остаться с ним. Он не хотел уходить и сражаться в этой глупой войне. Он просто хотел жить рядом с Кроули. Он хотел провести остаток вечности с ним, чтобы всегда говорить с ним, смеяться с ним и, как ангел сейчас понял, хотел целовать его.       Азирафаэль чувствовал твердые руки Кроули на лице, его горячее дыхание опаляло нежную кожу. После 6000 лет на Земле он думал, что испытал всё, но, Боже, как же он ошибался. Ничто на этой планете не могло сравниться с тем, как сухие, тонкие губы Кроули накрывают его, влажные и мягкие, и как их тела прижимаются друг к другу.       Между ними была связь. Связь настолько сильная, что она не могла сравниться с теми, которые он чувствовал раньше с ангелом или человеком. Они подходили друг другу, дополняли и довершали те стороны себя, о которых не знали. И, когда они поцеловались, связь превратилась в яркую страсть.       Это было по-настоящему. Азирафаэль почувствовал тепло между ними. Он медленно отстранился и взглянул вниз. Край его галстука-бабочки разгорался, к лицу устремились клубы дыма. Ангел стал быстро хлопать по тлеющей ткани, но та, несмотря на старания, вспыхнула. Демонические силы Кроули, должно быть, в момент их поцелуя вышли из-под контроля.       Азирафаэль сорвал бабочку и опустил в чашку с недопитым чаем — пламя жалобно зашипело и растворилось в тёмной жидкости. Ангел поднял на Кроули осуждающий взгляд:       — Держи себя в руках.       Но тот лишь склонил голову набок и улыбнулся:       — Прости, я демон, знаешь ли. Иногда не могу ничего поделать.       Азирафаэль попытался рассердиться на него, но не смог — хмурое выражение само по себе соскользнуло с его лица. Вдруг за их спинами раздался звон, и он огляделся. Официант стоял у соседнего столика, не в силах оторвать удивлённый взгляд и прикрыть рот. Осколки нескольких тарелок блестели у его ног и покрывали края длинной скатерти. Азирафаэль почувствовал себя неловко, сглотнул и под взглядом остальных посетителей кафе вытащил мокрую бабочку из чашки и положил в карман — на белой ткани стали проступать тёмные пятна.       Кроули быстро взял его за руку, тонкие пальцы обвили пухлое запястье.       — Пойдём, ангел, — прошипел он в сторону гостей и повёл Азирафаэля прочь.

Они покинули кафе, держась за руки.

Как только двери со стуком закрылись, сквозь уличный гул, рычание машин и чужой смех они услышали свист бомб, разрывающих небо.