Милый оленёнок.

      Сокджин зря позволил себе утонуть в омуте оленьих глаз. Он знает, что это неправильно, ведь он старший и должен заботиться о младшеньком, а не желать вытрахать из него всю душу, но черт…этот парень слишком соблазнителен. Если честно, этот факт пугает старшего мембера. Также пугает и тот факт, что их макнэ, о котором они все заботились, слишком быстро вырос, но не смотря на взрослое тело, его личико и привычки, как и любовь хёнов не изменились. Сейчас Джин просто сходит с ума от своих мыслей. Понятное дело, что у айдолов никого нет, но иногда же нужно выпускать пар.       И зачем Чонгук выходит из ванной в одном набедренном полотенце, показывая всем свое идеальное тело? Не зря Арми говорят, что у этого парня тело Аполлона. Все в общежитии любят как-то полапать макнэ, но тот сильнее любого из них, поэтому с легкостью прекращает все попытки, когда это надоедает или становится слишком смущающим. Джин часто позволял себе наблюдать издалека, лицезреть эти капельки воды, все ещё стекающие по волосам и лицу, сильным рукам и кубиками пресса на животе. Парень шумно сглатывает и возвращается к своим делам, пока у него встает все, что только можно, к сожалению, пока только мысленно. Еще, ему нравится, когда младший ходит в широких вещах старших, нравится когда он носит обтягивающие вещи, что так подчеркивают стройное тело, да вообще все нравится! Даже когда этот мелкий засранец засыпает где-нибудь. Хочется обнять, поцеловать, укутать в одеяло и защитить от всего жесткого мира. Джин часто ассоциирует юнца с маленьким олененком Бэмби или же крольчонком. Он боится притронуться к парню, не то, что стать чем-то больше, чем просто друзья. Такая отстранённость часто ставит Гука в тупик, смущает и приводит в недоумение, хотя его хен всегда поддерживал и успокаивал в трудные моменты. Он все также остается для старшего близко, и в тоже время далеко.

***

‌– Джин-хен, можно мне поесть? Точнее, ты поможешь мне приготовить что-нибудь? — смущенно просит Чонгук, теребя край кофты старшего мембера, пока тот оторвался от книги, переводя внимание на макнэ. Обычно от него не дождешься таких просьб, ведь он уже «взрослый мальчик», который предпочитает все делать сам, хоть и это совершенно не так, но других участников это нисколько не смущало. Парень в основном заказывал вредную еду на дом, но и исключения случались. Сокджин улыбается, видя эти надутые губки и утвердительно кивает. Как тут отказать? Как отказать, если просит его любимый мальчик? ‌Они вместе идут на кухню, чтобы приготовить что-то перекусить. Чонгук вертится под ногами, мешает. Только вот Джин не жалуется, не ругается, не пытается как-то оттолкнуть младшего, наоборот, для него это важные моменты, ведь потом останутся приятные воспоминания. Ему нравится быть примером, чему-то учить макнэ. ‌СокДжин просит парня что-то порезать и сам не замечает, как засматривается на сильные руки с выступающими венами, на длинные пальцы, на ключицы, что оголены крупным вырезом кофты. Чонгук уже не маленький. Да, Ким будет себя долго корить за то, что пропустил этот момент «взросления». Но время назад не вернешь. Брюнет вздыхает, не замечая, что макнэ прекрасно это видит. На самом деле он давно сохнет по своему хёну. Точно также понимая, что это совсем неправильно. Только вот… он с детства заботится о нем и как можно не полюбить эти широкие плечи, за которые он хотел бы хвататься, шоколадные глаза с теплым взглядом, прекрасные пальцы, голос от которого бегут мурашки, пухлые губы с очаровательной улыбкой; все это идеально сочетается в Ким СокДжине. А еще младшему донельзя смешно наблюдать за танцами его любимого хёна, но он готов тратить все свое время, чтобы объяснять и учить его сложной хореографии. Юнец бережно хранит в своей памяти все моменты, связанные с Кимом. А еще он ревнует…по-детски совсем, но иногда смотрит так, что Джин нервно сглатывает и кажется готов скукожиться в маленькую фасолину. Ему непонятно, почему Чонгук так реагирует или же смотрит. Джин заканчивает готовить рамён и ставит перед младшим тарелку с лапшой и овощами, но вместо обычных слов благодарности и объятий получает легкий чмок в губы. Парень хлопает ресницами, ничего не понимая, пока Гук краснеет и убегает в комнату. Он его поцеловал…неужели это правда? Юноша прикладывает пальцы к губам и улыбается. Так глупо и влюбленно, совсем по-детски. И это спустя столько лет.

***

      С этого момента в их жизни все изменилось. Постоянные взгляды и прикосновения. Остальные участники так и не понимали, что происходит. С каких пор, сам СокДжин больше не пытается драться с Гуком, а тот не передразнивает его. Они даже больше обычного заботятся друг о друге. Макнэ даже почувствовал, как вкусно пахнет старший и насколько бывает нежным, когда гладит по волосам или обнимает. Только вот, длится это все до окончания терпения старшего. В один из вечеров, когда всей команде был дан отдых, Джин просто зажал младшего у стены в темном углу и решил побеседовать, точнее выяснить отношения. Его глаза в темноте блестят, не оставляя шанса на спасение. — Чонгук, малыш, может мы уже расставим все точки? Я боюсь, что могу не сдержаться…– сладко мурлычет брюнет, носом, проводя по шее младшенького. — Хён, что ты делаешь? Нас же могут увидеть…– крольчонок краснеет и прячет взгляд, стараясь оттолкнуть надоедливого хена от себя и поскорее спрятаться где-нибудь в безопасном месте, где эти крепкие руки его не достанут. — Боишься? Пускай смотрят, я им все равно не дам трогать «моё», — с этими словами горячий язык проходится по вздутой венке на шее Чона, от чего тот дергается и начинает тяжело дышать, — Посмотрите на него, на людях весь такой крутой, постоянно задирает старших, а сейчас твой вид так и просит, чтобы тебя трахнули, Чонгуки. У тебя уже стоит, да? — Джин без всякого стеснения кладет руку на пах юноши и сжимает член через мягкую ткань спортивных штанов. Тот закусывает губу и вжимается в стенку, наконец осознавая, что ему не сбежать. — - Хён сделает тебе приятно, только скажи где тебя потрогать, Гуки. Здесь? А может ниже? — Ким сейчас, словно искуситель, что портит невинную жертву. Улыбается, пухлыми губами проходится по шее и ключицам, а руками шарит под просторной футболкой. У него давно кончилось терпение, и давно стоит. — Джин-хён, пожалуйста, я уже не могу…– паренёк не знает куда себя деть от таких ощущений, но пытается найти губы старшего, тыкаясь носом словно котенок, а тот только и рад. Сразу подхватывает его губы, нежно посасывает и оттягивает нижнюю, чтобы потом поймать момент, когда Чонгук впустит его в свой ротик и уже начинает играться с его язычком. Он смакует этот момент их первого настоящего поцелуя, дает насладиться младшему и ликует в душе, ведь он заполучил настоящее сокровище. Золотого макнэ. Это не то, как шатен скромно чмокнул его, это взрослый поцелуй, которым хочется выразить все свои чувства к этому несносному мальчишке. Можно заткнуть его ротик и иначе, но Джин сделает это позже. Он отстраняется и разворачивает спиной к себе, давая Гуку вздохнуть и почувствовать свое возбуждение. Парень облизывает губы и шлепает макнэ по попе, на что тот скулит. Затем спускает с него штаны, вместе с нижним бельем, помогая снять, и аккуратно проводит рукой по члену, наблюдая за реакций партнера. — Надо же, посмотри какой ты мокрый, Гуки… Какой плохой мальчик, тебя надо наказать. — Ким умеет сделать приятно, ласкает возбужденный орган своего милого макнэ, успевая возбужденно дышать на ушко подрагивающему парню. Нужно еще больше возбудить этого малыша. Он ведь не до конца ему раскрылся. Приходится вновь его развернуть и опуститься на колени. — Ах, Джин-хён, не нужно…– голос юноши дрожит, он откидывает голову назад, но все же зарывается рукой в шелковистые волосы, позволяя старшему провести языком по всей длине. А тот только и рад стараться. Дует на красную головку, чтобы затем слизать выступающую смазку и насладиться действительно взрослыми первыми стонами Чона. Гук просто в бездну проваливается, как только Ким берет половину в рот. Пухлые губы идеально скользят по стволу в то время, как язык давит на выступающие венки, а длинные пальцы старшего массируют яички. Макнэ несдержанно стонет, сразу закрывая рот рукой, и в какой-то момент резко притягивает Джина, кончая тому в рот, от чего тот почти давится, но все равно проглатывает. — Хён, прости, я не хотел! Не нужно было глотать…– юнец смущен еще больше, что-то бормочет себе под нос и все никак не решается взглянуть в глаза теперь уже своего парня. Черт, какой же он милый и сексуальный одновременно. Только вот парень не спешит вставать с колен, он просит шатена вновь развернутся. Член уже изнывает, и, кажется, старший сейчас без прикосновений к себе уже кончит. Джин спокойно раздвигает мягкие ягодицы и проходится языком по девственному колечку мышц. Чонгук ахает и хочет отстраниться, но крепкие руки не дают этого сделать, пока настойчивый язык вылизывает его, проникая внутрь. Этот ребенок действительно сводит с ума своей невинностью, ведь тело уже реагирует, и он снова возбуждается. Брюнет отстраняется, оставаясь довольным своей работой. Парень наконец может стянуть с себя домашние шорты и приставить головку ко входу. Ким входит медленно, сдерживая себя, не хочет травмировать Гука, дает ему привыкнуть, уже полностью заполняя его. Ждёт, и дождавшись кивка начинает двигаться, тихо постанывая от такой узости. Нет, он хочет видеть его лицо. Приходится остановиться и развернуться, поднять Чонгука за бедра, дав обхватить свою талию ногами и только потом продолжить двигаться, прижав его к стене. Потрясающе. Земля не заслуживает такое чудо. Покрасневшие щечки, капельки слез на глазах и опухшие губы. Хён сцеловывает капельки слез, добирается до губ и наслаждается вкусом персика. Наконец Джин находит нужную точку и макнэ громко стонет, потому что он продолжает двигаться под этим углом. Ким прекращает сдерживаться, как только Гук начинает подмахивать бедрами, оставляя метки на его шее и сжимать бедра до синяков. Старший гортанно рычит, когда юноша царапается и кусает его плечо. Чон сдается первым, пачкая футболки обоих, а брюнет больше не выдерживает, заполняя младшего семенем. Дрожащими руками опускает его на пол и вновь целует, вкладывая туда все свое «люблю», к небольшому удивлению получая такой же ответ. — Хорошее начало отношений…– смеясь говорит Джин, поглаживая своего макнэ по волосам, на что тот отзывается улыбкой. — А теперь в душ. — сразу недовольно пыхтит паренек и собирает одежду. Да, Чонгук все такой же чистоплотный. Приходится повиноваться и идти за ним. Дверной замок в ванной щелкает, оповещая других о том, что теперь тут закрыто, оставляя бедного Чимина, который только вышел в недоумении. Он точно слышал, что здесь кто-то был.

***

      C того случая, парочка все же рассказала о своих отношениях. Да, некоторые были удивлены, но от души поздравили двоих счастливчиков. Теперь они живут в одной комнате, спят вместе, танцуют, купаются, да вообще жизнь, как у обычных пар, если не считать того факта, что они остаются айдолами. Да, приходится прятаться, но это стоит того, чтобы вечером насладиться желанными губами. Или же дождаться выходного. — Чонгук, что ты делаешь? А ну прекрати! Черт, малыш…хватит. — Джин сначала брыкается, но умелые руки его любовника уже творят, что-то невообразимое. Сам же научил… — Знаешь, хён, я тут подумал, что не прочь попробовать твою аппетитную пятую точку. Теперь я буду активом. — заявляет Чонгук, с дьявольской улыбкой на лице. Да, кто же знал, что самый старший окажется снизу? — Что значит, ты решил, что теперь будешь активом?! — визжит брюнет, на что Чон смеется и затыкает старшего поцелуем, как это сделал когда-то он сам. Милый олененок перестал быть милым. Вырос. И теперь, считает старшего за милого олененка.