Неожиданные предпочтения

— Кроули, ты слишком быстро водишь. Иногда мне начинает казаться, что ты специально пытаешься развоплотить нас наиболее мучительным способом. И, кроме того, в этот раз, ты чуть не сбил ту пожилую женщину. Хлопает дверь магазина, звенит колокольчик. — Да ладно тебе, ангел. Всего-то проехался по Пикадилли со скоростью девяносто миль. Это не много для Лондона. А старушка и так свое уже пожила. Демон с размаха падает в кресло и нагло ухмыляется, страшно довольный собой. В конце концов, пугать своего ангела одна из его любимых вещей. Азирафаэль останавливается перед ним с немым укором, написанным на его милом лице. — В конце концов, мы не можем умереть. Ангел так многозначительно молчит, что Кроули раздраженно вскакивает и начинает расхаживать по комнате, машинально трогая книги пальцами, и стараясь не смотреть в сторону застывшего букиниста. — Ну ладно, хорошо, я не должен был так делать, доволен? Я не понимаю, чего ты так завелся. Кроули не успевает даже моргнуть, как с неожиданной силой оказывается прижат спиной к книжному стеллажу. Резкое движение выбивает весь воздух из легких. Ангел держит его за отвороты пиджака, синие глаза горят праведным гневом, пока он тихо и страшно шепчет почти в губы: — Ты мог погибнуть. Кроули медленно вдыхает и сглатывает, почти физически чувствуя огненный взгляд херувима на своей шее. Ангел держит его, прижимая мягким телом к полке, очень неудачно вклиниваясь коленом между длинных ног. Демон зажмуривается от зашкаливающего ощущения власти над ним другого существа, чужой ярости и опасности, давления на пах, сжимающегося на шее воротника и главное непривычной жесткости всегда мягкого ангела. Тот на мгновение останавливает готовую сорваться с языка обличительную речь и недоуменно смотрит в желтые глаза, а потом, не меняя удивленного выражения, с силой надавливает бедром, заставляя демона издать сиплый вздох. Запускает руку в рыжие волосы и словно на пробу тянет его голову назад. Ноздри Кроули трепещут как у лошади, он покорно запрокидывает голову, открывая длинную шею с судорожно бьющимся пульсом. И только потом замечает в глазах Азирафаэля ошеломление. Тут же закрывается и, вздрогнув, пытается уйти от прикосновений. Ангел мягко возвращает его в прежнее положение и ведёт по шее носом. Спрашивает: — Мы должны сейчас поговорить об этом? Кроули только мотает головой настолько, насколько это сейчас ему доступно. В следующий момент они оказываются уже в спальне, перемещенные одним щелчком пальцев. Кроули стоит посреди комнаты, упорно стараясь не смотреть ангелу в глаза, и потому пропускает момент, когда тот отступает на шаг и, складывая руки на груди, приказывает: — Раздевайся. Демон неверяще вскидывает голову, пытаясь прочитать что-нибудь в бесстрастных глазах, и автоматически кладет руки на пуговицы рубашки. Спохватывается, позволяет упасть на пол сначала пиджаку, потом жилету. Когда берется за галстук — слышит резкое: — Оставь. Он послушно стягивает рубашку, оставляя галстук болтаться на голой коже, и принимается за брюки. Узкие джинсы отказываются сниматься с такой же легкостью, и ему приходится нагнуться, балансируя на одной ноге. Когда он выпрямляется — на его щеках непривычный румянец, а белье не скрывает достаточно очевидного возбуждения. Он вскидывает голову, с вызовом глядя на ангела, практически обнажённый, смуглый в лучах заката, мучительно красивый. Азирафаэль щелчком пальцев испаряет последнюю тряпку и показывает на постель, подкрепляя жест командой: — Ложись. Демон заползает на кровать, пытаясь сделать это как можно сексуальнее, и поэтому оказывается не готов, когда его запястья обвивают веревки. В желтых глазах мелькают удивление, ошеломление, страх и наконец, вертикальные зрачки полностью затапливает возбуждение. Он судорожно выдыхает и сгибает длинные ноги в коленях, словно предлагая себя, но все равно пропускает момент, когда ангел оказывается рядом. Он мягко ведет пальцами по щеке Кроули, спускаясь на шею, где до сих пор висит дурацкий галстук. Наматывает его на руку и тянет к себе, заставляя Кроули почти стоять на лопатках. Выдыхает в тонкие губы: — Ты очень меня разозлил. Кроули тонко задушено стонет, подаваясь к нему ближе, насколько позволяют вывернутые руки. Ангел щелкает пальцами и в следующий момент демон оказывается уткнут лицом в подушки, а его руки связаны за спиной. — Сегодня никаких нежностей, правда? — Ангел проводит пальцами по выступающим позвонкам на напряженной худой спине. Оглаживает пальцами выступающие ребра, кости бедер. Щекотно касается ямочек на пояснице, скользит пальцами между ягодиц к мошонке, перебирает тяжелые яйца, оттягивая их вниз. Он уже обнажен и притирается всем телом к Кроули, болезненно нежно целует его в основание шеи, приставляя головку к входу, и начинает проталкиваться внутрь, игнорируя тихий скулеж снизу. Демон шипит и подрагивает, словно пытаясь сбежать, ощущая в себе всю величину божественной любви. — Прости дорогой, — обманчиво ласковый шепот выжигает разум, — но думаю, сегодня ты не заслужил смазку. Этот шепот делает с демоном что-то страшное, он выгибается сильнее и одним движением насаживается до конца, почти наяву слыша собственный крик. Ангел сразу начинает двигаться, не давая и секунды передышки, и демон тонко воет на одной ноте от расходящегося волнами жжения, от тупой боли в выкрученных руках, от обжигающего натяжения внутри и невыносимого удовольствия, пока член ангела так невероятно правильно двигается в жестком, но ровном темпе, заставляя с каждым толчком желать большего. Азирафаэль трахает его, уткнув лицом в подушку и нажимая на затылок, но неожиданно притормаживает и поддевает пальцами забытый галстук. Кроули физически чувствует начало новых неприятностей. Ангел любовно тянет галстук вверх, а потом одним резким движением закручивает его, перекрывая кислород. Десять секунд. Быстрые толчки. Потом Кроули падает лицом вниз, жадно стараясь отдышаться и не кончить прямо сейчас. Азирафаэль дает передышку, останавливаясь, а затем снова сжимает ткань, ускоряя толчки. Двадцать секунд. Кроули бьется в веревках, как выловленная рыба и чувствует, как его накрывает волнами обжигающего удовольствия. Он уже близко. Да что там, все это сумасшествие он был близко, но чего-то не хватает. Когда Азирафаэль его отпускает, в следующую паузу он успевает проскулить: — Ангел, пожалуйста. — Пожалуйста, что? — Вкрадчиво шепчет ему на ухо ангел, затягивая импровизированную гарроту туже и ускоряя толчки. Он сам на пределе, но сдерживается усилием воли. Тридцать секунд. На щеках Кроули влажные полосы, рыжие волосы растрепались, покрасневший блядский рот приоткрыт. Он запрокидывает голову, почти ломая себе шею, и шепчет пересохшими губами, захлебываясь желанным воздухом, сбиваясь на хрип: — Дай мне кончить, пожалуйста, Азирафаэль. Прошу тебя, дай мне… Сорок секунд. Ангел сбивается с ритма на беспорядочные толчки, вбиваясь глубже и сжимая веревку. Когда он касается напряженного члена демона, с которого на постель капает смазка, то хватает всего нескольких жестких движений по всей длине, чтобы Кроули закричал, срывая голос, выплескиваясь долго и мучительно сладко. Самому ангелу хватает только судорожно сжимающегося демона, чтобы кончить внутрь него и последним усилием телепортнуть куда подальше веревки, падая на постель рядом. Кроули медленно приходит в себя, чувствуя, как ангел нежно водит ладонью по его телу, исцеляя синяки и царапины. Когда его ладони ложатся на багровые и синие полосы на шее, демон слабо перехватывает его руку и хрипло говорит: — Оставь. Ангел удивленно приподнимает бровь, но убирает руки. Ложится рядом, привычно кладя голову на плечо к Кроули, и накрывает их обоих одеялом. Они лежат так довольно долго, и демон начинает надеяться, что этим все и закончится, когда Азирафаэль говорит: — Тебе понравилось. Кроули резко садится и оборачивается к ангелу, но вместо ожидаемого осуждения, напряжения или, наконец, хотя бы смущения, натыкается на довольную и хитрую улыбку, и тут же сдувается, выдыхает и тянется к ангелу, вытягиваясь всем своим длинным костлявым телом поверх него. Долго смотрит в лукавые голубые глаза и неожиданно краснеет. Утыкается лицом в шею Азирафаэля, пытаясь сохранить остатки репутации, и уже оттуда глухо говорит: — Я же демон, откуда ты знаешь, что это все я не подстроил? — О да, дорогой, — тело под демоном вздрагивает от тихого смеха, — разумеется, это все придумал ты и ожидал именно такой реакции. И ты совсем не смущен сейчас, конечно, нет. — Ангел, — Кроули рычит в основание шеи и наконец поднимает рыжую встрепанную голову, — если ты сейчас не замолчишь… Азирафаэль притягивает его голову к себе и, внимательно смотря в золотистые глаза, говорит: — Я только хотел сказать, что мне тоже очень понравилось, — плечи Кроули, наконец, расслабляются и он улыбается в ответ. — Особенно, когда ты так сладко просишь… Азирафаэль не успевает закончить фразу, потому что Кроули снова неудержимо краснеет и неожиданно прижимается к губам ангела в долгом нежном поцелуе. Долгом как раз настолько, чтобы из его светлой головы выветрилось все, что он хотел сейчас сказать. Когда он все-таки отстраняется, ангел проводит пальцами по острым скулам, зарываясь в густую рыжую шевелюру и фиксируя его так, шепчет в покрасневшие губы: — И кстати, я не прочь, как-нибудь это повторить. — Ангел!..

***

Кроули плывет. Ему жарко и неудобно сидеть, пот щекотно стекает между лопаток по позвоночнику, звуки доносятся, словно через толщу воды. Он чувствует, как горят щеки в непривычном румянце, как подрагивают пальцы. Знает, что его зрачки сейчас полностью затопили радужку, и просто обожает очки, которые скрывают это. Ангел напротив него что-то рассказывает, параллельно поглощая десерт со взбитыми сливками. Кроули залипает на то, как он подносит ко рту ложечку и облизывает с нее белый крем. Все тело простреливает резким возбуждением, и он незаметно сводит бедра вместе, пытаясь хоть немного успокоиться. Это сделать довольно проблематично, потому что на столе между ними, прикрытый небольшой иллюзией — ни к чему смущать смертных, — лежит пульт от вибратора, который находится глубоко в теле Кроули. И сейчас на индикаторе стоит самая слабая вибрация. Кроули с каким-то восторженным ужасом пытается представить, что будет, если ангел выкрутит регулятор на максимум. Когда. Когда, а не если. Он слишком, слишком хорошо его знает. — Кроули, ты совсем меня не слушаешь, — вторгается в его медленные размышления наигранно возмущенный голос ангела. Он недовольно хмурит светлые брови. Повинуясь движению пухлых пальцев, регулятор двигается на одно деление. Демон с трудом подавляет стон и пытается собрать мысли в кучу. — Ну что ты, я все слышу, ты рассказывал про то, что возможно скоро сможешь купить первое издание «Гения» Драйзера, — это не то, что он на самом деле хочет сказать. На самом деле, ему хочется застонать в голос и стянуть эти невыносимо узкие джинсы. Хочется плюнуть на эту странную игру, затащить ангела в кабинку туалета и отсосать ему прямо там, упав коленками на холодный кафель и позволяя тянуть себя за волосы и трахать в самую глотку. Так, чтобы на следующее утро он не смог бы сказать ни слова. От мыслей становится еще жарче, и он машинально пытается стянуть с шеи галстук, задевает пальцами голую кожу и проводит по шее сверху вниз, пытаясь хоть как-нибудь утолить голод по прикосновениям. Азирафаэль смотрит на него потемневшими, как грозовое небо, глазами, и от этого взгляда хочется испарить всю их одежду и позволить ему что-то бесстыдно жаркое. Позволить все. На этот раз движение регулятора не становится неожиданностью. Кроули осторожно откидывается на спинку стула и медленно дрожаще выдыхает, умоляюще смотря на ангела. Тот мягко улыбается ему в ответ и наполняет его бокал шампанским. Но в конце концов, в эту игру можно играть и вдвоем. Кроули медленно спускает пиджак, позволяя тонкой ткани рубашки очертить напряженные соски, а темному вырезу оттенить острые ключицы, снимает галстук и наматывает его на открытое запястье. Это максимум того, что он может себе позволить, не провоцируя открыто, но и этого хватает. Ангел почти физически жарким взглядом ласкает его фигуру, а в его голове явно фантазия о том, как прекрасно сочетается этот галстук и эти запястья. Мысль о долгой дороге домой равно невыносима для обоих. Когда они оказываются в туалете, демон щелчком пальцев запирает дверь, и оказывается прижат лопатками к прохладной стене. Они яростно целуются, сталкиваясь локтями, коленями и всем остальным телом. Демон голодно стонет, когда его рубашку рывком вытягивают из брюк, и оказывается напротив зеркала, упираясь руками в раковину. Пытается вывернуться назад, лицом к ангелу, но тот может быть страшно упрямым, если захочет. Кроули смотрит в глаза Азирафаэлю в зеркале и послушно расслабляется. — Ты прекрасен, — ангел смотрит на его отражение восхищенным взглядом, заставляя Кроули рвано выдохнуть и притереться к нему бедрами, бесстыдно выпрашивая ласку. Ладони ложатся на блестящую пряжку ремня и щелкают замком, брюки скользят вниз, к щиколоткам, и от первого же движения Кроули давится воздухом и почти ложится на раковину, которая больно впивается в ребра. Азирафаэль опускается вниз, на колени и дует на покрасневший и припухший вход, растянутый вокруг основания вибратора, на пробу касается языком кожи и начинает вылизывать широкими влажными мазками. Кроули сверху только задушено стонет, пытаясь как-то справиться с неконтролируемыми волнами возбуждения. Ангел водит руками по смуглым ногам, ласкает напряженные мышцы, заставляя демона плыть по волнам томного тяжелого удовольствия. Он ловит свой затуманенный взгляд в зеркале, когда вспышка невыносимого, на грани боли чувства заставляет его выгнуться до хруста в спине. Он складывается почти пополам, и вцепляется зубами в запястье, пытаясь подавить неконтролируемый крик. Ангел ставит регулятор вибратора на максимальный режим. Он выпрямляется, пока Кроули цепляется в края раковины до хруста в суставах и пытается пережить вспышки наслаждения и не развоплотиться. В конце концов, кое-как привыкнув настолько, чтобы произносить сколько-нибудь членораздельные слова, он выталкивает из себя: — Азирафаэль, пожалуйста. И снова пытается удержать себя в рамках одной формы, пока ангел мягко тянет на себя вибратор, и небрежно бросает его в раковину. Он властно поворачивает голову Кроули к себе и нежно целует его, давая прийти в себя и спасть градусу возбуждения. Его пальцы скользко и прохладно двигаются между ягодиц, он входит одним слитным движением сразу на всю длину и замирает, позволяя демону судорожно сжиматься на его члене. Целует смуглые костлявые плечи, позвонки, ведет руками по всему длинному выломанному телу демона и начинает двигаться, сначала медленно и плавно, но этих движений безумно мало для перевозбужденного демона. Он подается навстречу так яростно, что ангел удерживает его за бедра, чтобы не поранить. Перехватывает потянувшуюся было к изнывающему без внимания члену руку демона и шепчет: — Я думаю, дорогой, сегодня ты кончишь без рук. Демон только хрипит, послушно убирая руку и упираясь ею в зеркало. В любом случае ему уже немного надо. Через несколько резких движений, бьющих по простате, демон судорожно выгибается, распятый на ангеле, и забрызгивает зеркало белесыми горячими каплями, в последний момент ловя их отражение в равнодушном стекле. Свое, как квинтэссенцию разврата, и ангела за плечом с невероятной любовью во взгляде, обращённом к нему. Это странно и почему-то больно, но ощущение мелькает и проходит, стертое несколькими сильными толчками внутри. Азирафаэль дотрахивает его несколькими длинными движениями и замирает глубоко внутри. Выходит, и Кроули чувствует, как по нежной коже бедра течет вязкая струйка, но сил нет ни на что. Он еле держится на подрагивающих ногах, почти полностью лежа на раковине, поэтому, когда его перехватывают поперек груди и поднимают, только протестующе мычит. Ангел опирает его на стенку и что-то говорит. Слова звучат словно через вату, хочется свернуться в клубок на теплой большой кровати в обнимку и проспать так часов двадцать, но щелчки перед лицом приводят в чувство, настолько, насколько нужно, чтобы он мог сосредоточиться на словах Азирафаэля. — Кроули, нам надо уходить отсюда, в дверь уже стучат. — Не беспокойся, — его пошатывает, когда он щелчком пальцев убирает беспорядок и снова становится похожим на себя, не считая подрагивающих пальцев, которыми он пытается надеть очки, — я все решу. Он не вслушивается в бормотание ангела, подозрительно похожее на: «Решит он, конечно», и пытается отлепиться от стенки. Но тут его постигает неудача, и он чуть не падает на пол. В последний момент ангел подхватывает его за талию, разворачивает к себе и неожиданно целует. Когда он отстраняется, вместо яркого белого света люминесцентных ламп их окружает мягкий полумрак книжного магазина. Кроули наслаждается мягкими массирующими движениями руки в его волосах, пока на периферии сознания не появляется новая мысль. Он резко вздрагивает и с паникой в глазах смотрит на ангела: — А как же мой Бентли?