Так будет всегда

      Боль. Душераздирающая боль. Как же часто она его посещает. Но если днем можно скрыть ее под маской, под дурашливой улыбочкой, все такой же беспечной и добродушной, то ночью, уединившись в квартирке, можно было снять ее, устало опустить голову и утопиться в таком привычном чувстве опустошенности.       Суицид был единственным выходом, единственным правильным решением для него, поэтому Дазай никогда не упускал шанса совершить очередные попытки, которые… в последнее время часто пресекались.       Ацуши Накаджима. Вот кто постоянно появлялся из неоткуда и приходил на помощь. Для него это было неожиданностью, ведь парень каждый раз прерывает его затею по поводу быстрого самоубийства, каждый раз обрывает на самом интересном моменте, когда вот уже все свершится. Также неожиданностью был тот факт, что он продержался так долго, ведь остальные очень быстро сдавались и махали рукой, уставали от этого и просто уже не обращали внимания. Дазай привык к этому и стал ждать того же и от него, но Ацуши появлялся вновь и вновь, снимая его с петли или оттаскивая подальше от моста с бурной рекой. Как бы Дазай не упирался, как бы не кричал, не сопротивлялся, все было бесполезно, он сразу уяснил это. Парень сразу дал понять еще при первой встрече, что отступать не собирается.       Как смешно, да? Две противоположности встретились. Они не были такими уж разными, наоборот даже, но… В Ацуши горело желание жить до последнего вздоха, а вот Дазай не упускал шанса умереть.       — Зачем вы делаете это, Дазай-сан? — такой отчаянный, но глубокий взгляд, заглядывающий в душу, стараясь выведать секрет такого стремления покончить с собой. — Жизнь прекрасна!       Осаму лишь одаривает очередной радужной улыбкой и ласково гладит по головке, про себя думая о том, что Ацуши не стоит брать на себя всю тяжесть бренного мира.       Их жизнь кардинально поменялась после той случайной встречи у реки. Он будто его ангел-хранитель, который вечно приходит ему на помощь при очередной попытки суицида. Его никто не просит, он приходит сам. Он чист, но мир к нему также жесток, поэтому он обязан защитить его во что бы то не стало.       Но Дазай прекрасно осознавал тот факт, что и сам Накаджима хорошо потрепан жизнью. Они оба тонут в этих ужасных воспоминаниях. Осаму восхищался им, искренне восхищался его стойкостью и упорством, стремлению к жизни, ведь знал, что он не опустит руки, никогда не позволит опустить руки другому, будто принимая тяжкое бремя себе на плечи.       Ацуши любил слушать. Они сидели под деревом теплыми вечерами, разговаривали обо всем на свете, а вскоре начали делиться более… личным и сокровенным, именно тем, чем не могли поделиться с другими. И эти моменты для Дазая были особенно дороги, когда не хотелось ни о чем думать, лишь смотреть ему в глаза, слушать щебетание птиц, легкий шелест листьев, наслаждаться, позабыв о своих тщетных попытках.       На его вопросы о том, почему же Ацуши не желает отступать и продолжает приходить к нему вновь и вновь, мальчишка лишь фыркал.       — Так будет всегда! — уверенно заявил ему Ацуши, грозным взглядом прожигая его насквозь. — Я приду к вам опять и опять. Я считаю это своим долгом, ведь вы помогли мне. Когда я спас вас впервые… — он вздыхает. — Я понял, что сделал это не зря.       Осаму тепло улыбается ему, и парень отвечает тем же. Дазаю безумно нравится его улыбка. Такая чистая и добрая, а главное — искренняя. Его смех, глаза. Так, стоп. С чего это вдруг?       Дазай мог вполне прослушать его, засматриваясь на неровную челку, на единственную длинную прядку волос, на кристально-чистые глаза, боже, как они красивы.       Обычная тихая ночь опускается на Йокогаму. Из окна дует теплый ветерок, колыхая занавеску, а полная луна, сияя на небе, освещает расслабленное лицо юноши.       Дверь едва слышно хлопнула, и темная фигура приблизилась к нему. Тяжело вздохнув, Дазай склонился над спящим тигренком, смотря на него и любуясь. Почему именно сейчас так щиплет глаза? Почему? А боль в груди становится сильнее. Отчего же это происходит?       Осаму всхлипывает. Слезы предательски катятся по щекам.       Он удивленно поднимает голову, когда Ацуши ручкой неуверенно касается его руки.       — Дазай-сан? — он приоткрыл заспанные глазки.       Резко Накаджима распахнул глаза и уставился на него.       — Как вы…       — Ацуши-кун…       На щеку капнула горячая слеза наставника, который уже хотел поспешно вытереть заплаканное лицо. В свете луны оно было прекрасно. Ацуши впервые видел его таким, что пугало до безумия, ведь Дазай редко показывал таких эмоций. Отчаянное лицо, застывшие на глазах капли. Сама ситуация пугала не меньше растерянного мальчишку.       Ацуши заботливо проводит рукой по влажной от слез щеке. Дазай запускает руку в его мягкие волосы, целуя мальчишку в лоб, и соприкасается носами, едва заметно улыбаясь.       Он хочет защищать этот светлый лучик, резко появившийся в его жизни, подарив ему свет и желание на новую жизнь, отдавая свое тепло. Он будет его защищать от всех бед этого ужасного мира, принесшего столько мучений и страданий им обоим. Но теперь все будет иначе. Так будет всегда.