Утро

Это так странно. Вот видеть его рядом. Он мирно сопит сейчас мне в шею, а я глажу его по голове. Ведь буквально пару месяцев назад он только и делал, что оскорблял меня, а я всегда прощал или не обращал внимания. Всё же характер у него дурацкий. Но я не могу злиться только из-за этого. Я запускаю пальцы в его волосы, которые торчат во все стороны как иголки на спине ежа. А ещё они до жути жесткие. Но мне нравится. Так приятно их помять, пропускать сквозь пальцы. А ещё приятно наблюдать как этот комочек неконтролируемой злости мило смущается и просит убрать «грабли от его головы». Я невольно улыбнулся этому воспоминанию. Хорошо, что он сейчас спит. И так довольно жмурится от моих поглаживаний. Иногда я думаю, что очень странно, что мы вместе. Мне ведь, по сути-то, не за что его любить: издевается, обидно подкалывает, соревнуется непонятно в чем с самого детства. А с другой стороны… Противоположности притягиваются, да? Я давно заметил, что если нужно, то я могу успокоить его. Он даже сам первый встречаться предложил и позвал на свидание. Как я был ошарашен тогда. Но пришлось поспешно согласиться, ибо он был на пределе: смущенный, не в своей тарелке, видно, что еле переступивший через себя. Я потом целый день отходил от такого, а вечером судорожно начал думать, что же надеть. Остальные тоже не понимают, почему мы вместе. Он всё также прилюдно меня подкалывает, обзывает, но теперь-то я знаю, что это любя. Очень сильно любя. Я вижу, как ему трудно проявить нежность, и вот он делает это своеобразно. Это его «нежность». И мне нравится. – Грабли свои убери… – не особо внятно пробурчали снизу, и я опустил взгляд. – И чего лыбишься так довольно, Деку? Он сморщил нос, всем своим видом показывая недовольство, но я-то вижу его лёгкий румянец на щеках и улыбаюсь ещё шире. – О тебе думаю, – я чмокаю его в нос и слушаю фыркающее тихое бурчание про «всяких сопливых придурков, что спать не дают». Он отворачивается и встает с кровати, уходя на кухню. Но я-то знаю, что он просто смущается.