К чёрту!

      В темном помещении было тихо. Свет уличных фонарей разбавлял сумрачную атмосферу. В дальнем углу просторной комнаты горела настольная лампа. За широким столом сидел молодой омега и, закусив кончик ручки, вчитывался в неровные строчки. На вид ему было около двадцати пяти. Светлые волосы были слегка растрепаны. Ворот белой рубашки — расстегнут больше обычного, обнажая рельеф ключиц и россыпь темных родинок. Омега глубоко вздохнул и, начеркав несколько строчек в раскрытой перед ним тетради, положил её в стопку рядом с собой. Откинувшись на спинку стула, он бросил взгляд на электронные часы над дверью, что показывали начало восьмого, а потом посмотрел на стопку тетрадей, в которой ещё осталась парочка. Телефон завибрировал, а тишину нарушила ненавязчивая мелодия.       — Да, — ответил омега, почесав переносицу.       — Привет, малыш! Ты ещё на работе? — послышался бодрый голос.       — Да, — ответил омега. — У старших классов была проверочная. Мне нужно закончить с тетрадями, чтобы завтра огласить результаты.       — Совсем себя не бережешь. Ты там временно, пора бы подумать о себе, а не об этих неблагодарных спиногрызах. После свадьбы ты будешь заниматься только нашими детьми.       Омега напрягся.       — Марк, мне кажется, мы уже говорили об этом. Мне нравится моя работа.       — Да, помню. Но я уже не раз повторял о том, что в состоянии обеспечить семью сам. И давай больше не будем об этом, Хёк. Я заеду за тобой через полчаса. Бросай свои тетради, малыш, я забронировал столик в лучшем ресторане.       — Мы не поедем домой? — растерянно спросил омега.       — Зачем? Сегодня такой замечательный день. Всё, давай собирайся, я уже еду.       В трубке послышались короткие гудки. Омега взглянул на ещё светящийся экран и глубоко вздохнул.       Поднявшись на ноги, он подошел к окну. Улица была освещена фонарями. Под этим светом мокрый после прошедшего дождя асфальт блестел.       Ли Донхёк — молодой перспективный будущий педагог, проходящий практику в одной из элитных старших школ Сеула. Ему нравилась его работа, его любили ученики, уважали коллеги, и он не видел для себя другого будущего, если бы не одно «но». Он был помолвлен с другом детства, сыном партнера своего отца по бизнесу Марком Ли.       Марк был типичным представителем элиты. Он не понимал стремления омеги посвятить себя планам, конспектам, урокам и ученикам. Он снова и снова повторял о том, что его муж не будет заниматься всей этой ерундой, он должен поддерживать в светских кругах его идеальную репутацию.       Донхёк ненавидел эти приемы, натянутые улыбки, и людей, которым палец в рот не клади — откусят. После вот таких вот мероприятий омега подолгу стоял в душе, смывая с себя посторонние запахи и взгляды. Когда-то близкий человек все чаще становился причиной его слез.       Вот и сейчас Донхёк уткнулся лбом в холодное стекло, а по щеке скатилась одинокая слеза. За него снова всё решили, ему снова указали на его место.       Тихий скрип двери нарушил тишину. Донхёк резко обернулся, встречаясь с черным, как ночь, взглядом.       Высокий блондин в кожаной куртке стоял у входа и внимательно смотрел на омегу. С осветленных волос капали прозрачные капли, но парень, казалось, не обращал на это внимания. Донхёк тоже не мог отвести взгляда от альфы, чей запах горького кофе щекотал в носу.       — Джено-ши? Какими судьбами? Сегодня дополнительных занятий не будет, — попытался взять себя в руки омега. Образ этого альфы заставлял сердечко сбиваться с ритма, а ноги подкашиваться.       Ли Джено было восемнадцать. Он был учеником Донхёка. Он был наваждением Донхёка с того самого дня, как Ли переступил порог класса и встретился с черным омутом бездонных глаз.       — Да вот, проезжал мимо, увидел свет в окне. Подумал, что Вы как всегда не уследили за временем, а столь привлекательным омегам не стоит ходить по улицам в одиночку в такое позднее время.       — Я и не собирался идти один. Скоро здесь будет мой жених. У нас сегодня свидание.       Альфа хмыкнул, и, сделав несколько шагов в сторону омеги, опустился на одну из парт.       — Он совсем Вас не бережет, Донхёк-ши. Вам бы отдохнуть после тех встрясок, что устроил сегодня директор.       — Всё-то ты видишь, — отвернувшись от младшего, пробурчал себе под нос омега. Его сегодня, и правда, завалили работой, поскольку один из коллег ушёл на больничный. Так помимо учебных планов на безотказного Донхёка свалили еще и административные дела. Сегодня он, и правда, устал, а тут ещё Марк со своим рестораном. Вот только показывать свою слабость перед младшим не хотелось.       — Это моя прямая обязанность. Я…       — Мы уже говорили об этом, — резко оборвал альфу Донхёк. — И я не намерен больше поднимать тему Ваших глупых фантазий.       — Фантазий, значит? — раздраженно сказал альфа. Послышался стук отодвигаемого стула и тихие, но решительные шаги. Донхёк зажмурился, боясь даже себе признаться в том, что его тело чувствует приближение альфы каждым сантиметром кожи. Что всё его существо трепещет, чувствуя силу и ярость альфы, вот только все это неправильно. Хёк помолвлен, а Джено… Он школьник. Он его ученик, и плевать, что до выпуска осталась всего пара месяцев. Вот только тихий голос с хрипотцой, заставлял Донхёка дрожать. — Вы еще не знаете, Донхёк-ши, какие иногда в моем сознании возникают фантазии. Мы с Вами, широкая кровать, шёлковые простыни…       Омега судорожно вздохнул, пытаясь заставить себя не представлять того, о чем говорил этот несносный мальчишка, вот только разум подводил, и омега видел рельефные мышцы рук, хитрую ухмылку и чувствовал горячее дыхание на своей коже.       Резко выдернув себя из нарастающего дурмана, омега ощутил чужие руки на своей талии и невесомые поцелуи на шее, медленно двигающиеся к плечу.       — Джено, — сорвалось с губ старшего.       — Да, родной, — отозвался альфа.       — Так нельзя. Ты, я… Марк с минуты на минуту будет здесь.       Омега повернул голову, встречаясь с безумным взглядом полным желания.       — Нам нужно это прекратить. Через месяц у меня свадьба…       — Сбежим? — спросил младший. — Хоть на край света, хочешь? Мы же истинные, для нас никто не указ. Обоснуемся в маленьком городишке. Ты будешь преподавать в местной школе. Я открою свой бизнес. Наследства отца вполне хватит на первое время. Я буду работать. Я готов на всё…       — А Марк?       Альфа резко стиснул зубы, а Донхёк отвел глаза, чувствуя, что вот-вот сгорит под огненным взглядом младшего.       — Обязательно о нём сейчас?       — Он мой друг! — выпалил омега, а потом печально добавил. — Был им. Я не могу с ним так поступить.       — А себя загнать в ловушку можешь? — спросил альфа, взяв старшего за плечи. — Я ведь о тебе забочусь. Участь у меня такая.       Джено потянулся к лицу Донхёка, заправляя за ухо выбившуюся прядь.       — Я ведь так тебя люблю!       — Джено, я…       В коридоре послышались глухие шаги. Донхёк перевел на младшего напуганный взгляд.       — Скажешь, что было дополнительное занятие, — с горечью ответил альфа. — Как много раз до этого. Кто я такой, чтобы рушить твою устоявшуюся жизнь.       Джено развернулся и хотел было сесть за одну из парт, но в кабинете в миг стало темно. Донхёк убрал дрожащую руку от выключателя, а потом уткнулся лицом в широкую спину, вдыхая запах кожи и кофе. Руки обвили талию альфы, что стоял не шелохнувшись, вслушиваясь в приближающиеся шаги. Они оба были напряжены сейчас. Донхёк мысленно просил прощения у отца и Марка, а Джено… Альфа до конца не мог поверить своему счастью.       Дверь скрипнула, и в образовавшуюся полоску света протиснулась тёмная макушка. Альфа лет тридцати щурился, пытаясь разглядеть что-то в темноте.       Донхёк дрожал, ему было очень страшно, но он всё решил. Не о светской жизни он мечтал в детстве. Не о ресторанах и званых приемах. Он мечтал жить, мечтал учить, мечтал любить, и разве не это предлагал ему Джено. Марк простит.       В дальний угол комнаты, где затаилась пара почти не проникал свет, и обнаружить их можно было только если они сами этого захотят, но оба молчали. Даже дыхание стало тише.       — Хёк? — спросил Марк, вглядываясь в темноту. — Куда он запропастился? Мы же опоздаем! Нас уже ждут!       Донхёк вздрогнул, когда увидел, что старший достал телефон. Свет от экрана лежащего неподалеку мобильника непременно выдаст их и тогда не избежать скандала. Джено, видимо, тоже подумал об этом, поэтому стоило мелодии нарушить тишину кабинета, альфа оттолкнул омегу к стене. Плотные шторы скрыли их побег.       Донхёк смотрел на альфу напротив и старался не дышать. Глаза привыкли к темноте, и он видел острые черты лица, пухлые алые губы, что сейчас растянулись в хитрой улыбке. Джено наклонился ближе, касаясь своими губами губ старшего.       — Черт! — послышался голос Марка. — Еще и телефон оставил, недоразумение!       Тишину снова нарушил телефонный звонок.       — Да, — сказал Марк, отходя от стола Донхёка. — Да еду уже, еду. Донхёк куда-то запропастился. Как это без него? Его милая мордашка помогла нам заключить не одну сделку, а то ли ещё будет. Ладно, если через пятнадцать минут не обнаружится, поеду один.       Марк пнул рядом стоящий стул и вышел в коридор, оглядываясь по сторонам. Джено аккуратно отстранился, вытирая мокрые от слез щёки омеги. Донхёк ещё никогда не чувствовал себя таким разбитым.       — Ничего на этом свете не стоит твоих слез, понял? — сказал младший, глядя прямо в глаза омеге.       Донхёк потянулся к младшему, тут же чувствуя жар чужих губ на своих. Хотелось раствориться. Хотелось забыться и остаться в этом миге навсегда. Перед глазами мелькали прошлые встречи. Вспомнилось, как младший нарывался на наказания, но всё равно снова и снова пытался обратить на себя внимание. Вспомнился их первый поцелуй, что случился здесь же, в этом классе, когда Донхёк был буквально загнан в угол, но не признать того, что ему понравилось, омега не мог. Джено являлся ему во сне, прожигая его взглядом. Во сне они были так близко. Воображение дорисовывало идеальные черты, но почему-то Донхёк был уверен, что оригинал ничуть не хуже.       Сейчас хотелось отпустить себя, хотелось взлететь. Широкие ладони, уже пробравшиеся под рубашку, обжигали кожу. Поцелуи туманили рассудок. Запах сводил с ума, хотелось стать ближе, что и сделал омега, сокращая расстояние. Пальцы цеплялись за сильные плечи. Напряжение в перемешку с эйфорией текло по венам, заставляя закинуть ногу на бедро младшего и потереться изнывающей плотью о не менее возбужденный член младшего.       Стон, сорвавшийся с губ обоих, заставил их вздрогнуть, а телефонный звонок немного прийти в себя.       — Твой женишок упрям, — шепнул Джено, разглядывая тяжело дышащего омегу. Рубашка старшего висела на локтях, обнажая грудь, ключицы, шею и лопатки. Волосы растрепались, губы припухли, заметная выпуклость в районе ширинки грела самолюбие альфы.       — Есть немного, — ответил омега дрожащим голосом. — Что будем делать? Он ведь караулит у входа, а скоро охранник закроет двери.       — Мы всегда можем остаться здесь, — сказал альфа, приближаясь к омеге и скользя носом по изгибу слегка взмокшей шеи.       — Нет. Я так не могу. Мне здесь ещё работать, а тебе учиться, и вообще…       — Боишься, что вместо учебного плана у тебя перед глазами будет картина того, как я возьму тебя на этих партах?       Донхёк закрыл глаза и сглотнул. Да, именно этого он и боялся. Ему с трудом удавалось держать себя в руках. Особенно трудно это давалось ему в течку. В такие дни зачастую на его занятиях Ли Джено протирал подоконники в коридоре. Оба понимали, что окажись они в одном классе, сдержаться будет трудно.       — Забери меня отсюда, — сказал омега. — Что ты там говорил: маленький город, тихая школа…       — Как скажешь, милый, — улыбнулся Джено. — Мы можем уехать отсюда прямо завтра.       — Нет, — покачал головой Донхёк. — Твой аттестат, мой диплом.       — Твоя свадьба, — раздраженно напомнил альфа, бросив взгляд на снова трезвонящий телефон.       — У нас есть ещё месяц, — заметил Донхёк, скользя ладошкой по щеке альфы.       Джено поймал ладонь омеги, касаясь ее губами.       — Мне очень тяжело видеть тебя с ним, — тихо сказал младший. — Вы же… Спите вместе.       Телефон снова зазвенел. Донхёк отвел взгляд. Да, после помолвки он переехал к Марку, но ведь тогда он ещё не знал и даже не догадывался, что найдет истинного в лице своего ученика.       Мелодия звонка била по перепонкам. Донхёк знал, что Марк не отстанет, поэтому потянулся к трубке. Всё возбуждение разбилось о реальность, а на языке остался привкус горечи.       Джено отошел от омеги к окну, осторожно отодвинув шторку.       — Караулит, голубчик. А говорил, что опаздывает.       Донхёк поднес трубку к уху и тихо сказал:       — Да.       — Где тебя носит?! Мы опаздываем на важную встречу!!! — послышался в трубке раздраженный голос.       — А я думал у нас свидание, — сказал омега, пытаясь не заплакать.       — Свидание, — ответили на том конце. — Правда, сперва мы пообщаемся с хорошими людьми.       — У меня нет настроения общаться с людьми. Я не очень хорошо себя чувствую.       — Течка? — с азартом спросил альфа. — Я могу все отменить, если так. К этому я всегда готов. Помнишь, как в прошлый раз…       — Причем здесь это? — перебил старшего Донхёк и зажмурился, услышав глухой удар кулака Джено о стену. — Я, наверное, что-то не то съел. Прости, но я не могу поехать с тобой.       — Вот засада! Хёк, ну почему именно сегодня?       — Прости…       — Ладно, увидимся дома.       — Марк, я…       — Всё, мне некогда. Я из-за тебя потерял полчаса.       В трубке послышались гудки, а на улице засвистели шины.       — Он даже не предложил подвезти тебя до дома, — хмыкнул Джено.       — Он опаздывает, — пожал плечами Донхёк, застегивая рубашку.       — Ну да, как я мог забыть, — усмехнулся альфа, растрепав свои светлые волосы.       Взгляд омеги зацепился за содранные костяшки, что слегка кровоточили. Заметив его взгляд, Джено завел руку за спину.       — Ты собрался? — спросил он. — Поехали, отвезу домой.       — Твоя рука…       — Пустяки, пройдет, — отмахнулся младший, открывая перед омегой дверь.       Донхёк взял свои вещи и, поправив одежду, вышел из помещения.       — Что-то вы припозднились сегодня, — заметил сторож, поднявшийся со своего места, чтобы закрыть за ними дверь.       — К экзаменам готовились, — сказал Джено, пропуская омегу вперед.       — Учение — свет, — покивал сторож. — Ну теперь отдыхайте.       — До свидания, — кивнул старшему Донхек.       В полном молчании они дошли до стоянки, где был припаркован мотоцикл Джено. Донхёк по привычке взял один из шлемов. Они не первый раз возвращались вот так. Донхёк не первый раз задерживался на работе, а Джено… Джено никогда не позволял ему возвращаться в столь поздний час одному. Иногда, вот как сегодня, приезжал Марк, увозя Хёка на какую-то очередную важную встречу.       — Ты уделяешь этому своему ученику слишком много времени, тебе не кажется? — иногда ворчал Марк.       — Он хочет учиться, почему бы и нет? — врал Донхёк, но не мог же он признаться, что эти вечера они просиживали, глядя друг на друга, иногда срываясь на поцелуи. Омега считал, что он портит младшему жизнь, на что Джено снова и снова повторял, что Донхёк его жизнь.       Крепкие руки сомкнулись на талии, а чужой нос зарылся в волосы.       — Прости, — шепнул Джено. — Прости за резкость, но он…       — Поехали домой, а? — повернулся омега, глядя в любимые глаза. Он видел, как они в миг потухли и снова корил себя за это.       — Как скажешь, — ответил Джено и надел шлем на голову, но Донхёк успел заметить в уголке глаза альфы слезу. Снова стало паршиво.       Надев шлем и устроившись позади альфы, Донхёк крепко его обнял, прикрывая глаза и просто доверяясь.       Улицы мелькали одна за другой, снова начался дождь. Донхёк чувствовал обдувающие порывы ветра.       Спустя двадцать минут они установились у элитной многоэтажки.       — Ну вот и всё, — тихо сказал альфа, сняв шлем и глядя на продрогшего омегу. — Иди домой, простудишься.       — Зато мои слова о плохом самочувствии не будут столь явной ложью, — сказал омега, закрепив шлем на мотоцикле.       — Ну да, — вяло ответил младший. — Что ж, до завтра Донхёк-сонсеним.       — Зачем ты так? — отчаянно спросил омега.       — Как так? — вскинулся Джено. — Это меня, кажется, снова динамят, а Вы остаетесь в безопасности, под тёплым крылышком своего альфы.       — Да нет же, — тихо всхлипнул Донхёк. — Ты… Свет фар проезжающей мимо машины осветил пару.       — Что? — хмыкнул Джено. — Договорить смелости не хватило? Ты даже себе боишься признаться в том, что любишь меня, что я нужен тебе, а я что? Разве я могу пойти против тебя. Я слишком тебя люблю. Иди домой, прими горячий душ и ложись спать. Завтра будет новый день. Иди, я должен убедиться, что ты добрался хорошо.       Донхёк чувствовал, как слезы на лице смешиваются с дождем. Осторожно пятясь он, наконец, сорвался на бег, чтобы скрыться в тишине подъезда. Три этажа на одном дыхании, чтобы влететь в кухню и прижаться лбом к холодному стеклу, наблюдая за тем, как Джено, сидя на мотоцикле, снова и снова пытается прикурить. Руки альфы слегка дрожат, а костяшки пальцев снова кровоточат.       Взгляд скользнул по идеальной фигуре, облаченной в чёрную кожу. По сильным и таким надежным рукам. И пусть этот парень ещё так юн, в нем чувствуется стержень. Это же его альфа. Он до конца, целиком и полностью принадлежит ему, а что здесь, в этом доме принадлежит ему?       Омега огляделся по сторонам. Он находился на идеально чистой кухне. Марк нанял домработника, что каждый день начищал все помещения до блеска.       — Мой муж не будет заниматься домашней работой, для этого есть специальные люди, — говорил он.       В холодильнике всегда была свежая еда из лучших ресторанов города. Иногда Хёк, действительно, ощущал себя словно в золотой клетке. Брендовые вещи, стандартные приветствия, натянутые улыбки. В этом месте и в этой жизни осталось так мало его самого. Омега бросил взгляд на всё ещё сидящего на мотоцикле Джено. Альфа, наконец, раскурил сигарету и задумчиво смотрел на дорогу.       Вот его шанс на новую жизнь, так почему он его упускает?       Омега подскочил на ноги и побежал в комнату. Достав из шкафа большую сумку, он начал торопливо собирать все необходимое: документы, личные вещи. То, что было куплено и подарено Марком, он решил не брать, чтобы не чувствовать себя обязанным. Белый листок и несколько строк: «Прости, но так будет лучше для всех». Сняв кольцо и положив его рядом с запиской, омега глубоко вздохнул, а потом выбежал из дома, громко хлопнув дверью. Ключи он тоже оставил на тумбочке, рядом с запиской. Сюда он больше не вернется. Никогда.       Выбежав на улицу, омега замер. Мотоцикла уже не было. Видимо, докурив, Джено всё же отправился домой. Донхёк хмыкнул, а чего он ждал? Он столько раз отказывал мальчишке, тот не должен был караулить его у подъезда всю ночь напролет.       Крепче сжав ручки сумки и последний раз взглянув на дом, омега побрел по пустынной улице, вытирая слезы. Нужно было добраться до ближайшей гостиницы. В доме родителей его вряд ли поймут, ведь и папа, и отец буквально боготворят своего будущего зятя.       Дождь лил как из ведра, поэтому Донхёк не сразу услышал звук приближающегося мотоцикла.       — Мне кажется, я не раз говорил Вам, Донхёк-ши, что бродить вечером одному по городу не безопасно, — послышался такой знакомый голос.       Сердце омеги сделало кульбит. Резко обернувшись, он встретился с задорным взглядом любимых глаз. Ноги уже не держали. Донхёк начал медленно оседать, но был подхвачен сильными руками.       — Ну ты чего? — улыбнулся альфа, позволяя старшему покрывать свое лицо легкими поцелуями.       — Я думал, ты уехал, — всхлипнул Донхёк.       —Уехал, — кивнул Джено. — Но вдруг почувствовал, что нужен тебе.       — Нужен! Очень нужен! Забери меня отсюда. Я понял, что так больше не могу.       — Идём. Ты промок. Тебе нужно отдохнуть. Поехали домой.       Донхёк сильнее вцепился в Джено, поднимаясь. Альфа помог ему устроиться, закрепил сумку и сел за руль.       — Держись крепче! Впереди нас ждет новая жизнь.       Донхёк верил, сильнее прижимаясь к широкой спине. Улицы, дворы, дома. Как-то незаметно они выехали за город. Красивый темный лес и небольшой котеджный поселок. Две широкие улицы, небольшой двухэтажный домик и резной фонарь у входа. Донхёк еще никогда не видел такой красоты.       — Ну вот мы и дома, — улыбнулся Джено. — Идём.       Омега немного растерянно прижал к себе свои вещи и пошёл за младшим, что уже открывал дверь.       — А я никому не помешаю? — спохватился Донхёк. — И вообще, как ты объяснишь мое присутствие в твоем доме?       — Разве нужно что-то объяснять? — пожал плечами Джено. — Хотя…       Положив руки на плечи старшего и осторожно толкнув зависшего Донхёка в сторону гостиной, альфа развернул омегу к стене, на которой висела большая фотография, с которой на пару смотрели двое улыбающихся мужчин.       — Папа, отец, — сказал деловито младший. — Познакомьтесь. Это Ли Донхёк — мой омега. И сегодня я намерен сделать ему предложение руки и сердца.       Омега почувствовал, как внутри все задрожало. Он обернулся к Джено, крепко его обнимая.       — Прости, я не знал… Ты говорил только об отце…       — Папа покинул нас раньше, — ответил Джено, обнимая в ответ.       — И сколько ты… — Донхёк не смог озвучить вопрос до конца, но Джено только улыбнулся.       — Один? — закончил он за омегу. — Второй год. Первое время было тяжело, а потом в мою жизнь вошёл ты.       — И превратил ее в кошмар, — хмыкнул омега.       — Ты на себя наговариваешь, — засмеялся младший. — Ну что, вопросы закончились? Тебе срочно нужно принять горячий душ. Губы вон синие.       Альфа чмокнул Донхёка и, забрав сумку, развернул в сторону ванной.       — Иди, а я пока закину твои вещи в спальню и придумаю что-нибудь на ужин.       — А…       — Наша комната на втором этаже, — сказал, подмигнув старшему, Джено и скрылся, оставив Донхёка со своими мыслями.       Омега огляделся по сторонам. В этом доме он чувствовал себя уютно. Запах кофе был тут повсюду и хотелось улыбаться. Лёгкая небрежность, немного пыльные поверхности, вещи, расположившиеся не на своих местах — всё показывало, что этот дом жив, что его обитатель простой человек. Телевизор и приставка, возле которой были разбросаны диски с играми. Диван, в углу которого расположился пушистый плед. Небольшой столик, на котором лежали свежие номера известных журналов. Пара горшков с цветами, массивный, видимо очень старый, книжный шкаф и в принципе всё, но и этого было вполне достаточно.       В ванной всё было тоже довольно просто и обыденно, только полная корзина грязного белья заставила омегу улыбнуться, потому что из нее торчал пушистый желтый, в красный горох носок. Почему-то не возникало сомнений, что он принадлежал Джено, ведь у брутального альфы тоже должны быть свои слабости.       Включив воду, омега разделся, аккуратно сложив вещи на стиральную машинку, и шагнул под теплые струи. Слабость накатила мгновенно. Донхёк медленно опустился на пол, обнимая колени. Он был уверен в том, что поступил правильно, вот только право на счастье придется отстоять. Донхёк до конца не осознавал, как будет смотреть в глаза Марка, но без Джено он уже не сможет.       Вымывшись и закутавшись в белый махровый халат, омега вышел из ванной и пошёл в сторону кухни, где было слышно бурчание младшего.       Джено помешивал что-то в сковороде и, прижав телефон к уху, с кем-то разговаривал. Альфа успел переодеться, и теперь на нем была широкая белая футболка и спортивные шорты по колено.       — Да, дядя. У меня всё хорошо, не беспокойся. Да, я правильно питаюсь. Нет, ещё не зарос пылью. Да, я не забыл оплатить счета. Нет, я помню, что должен забрать Джисона из сада. Хорошо, я непременно дождусь Джехёна-хена. Да не было такого! Я не ребенок!       Обернувшись, Джено заметил, наконец, прислонившегося к стене улыбающегося Донхёка. Сглотнув и нервно облизав губы, альфа постарался снова сосредоточиться на разговоре.       — Всё. Не переживай. Тебе вредно волноваться. Всё нормально. Мы справимся. Пока. Положив телефон на тумбочку, Джено снова взглянул на омегу, что уже расположился за столом.       — Дядя, — сказал альфа. — Лежит в больнице на сохранении и пытается оттуда нас контролировать. Он у меня замечательный, только уж слишком дотошный.       — Я рад, что ты не совсем один, — улыбнулся омега.       — Тебе идет мой халат, — сказал альфа, раскладывая по тарелкам рис и овощи. — Это всё, что было. Завтра сгоняю в магазин после школы или вечером. Мне двоюродного брата ещё надо забрать, его отец приходит с работы позже. Я…       — Я могу сходить за продуктами, — сказал Донхёк. — Я же тоже теперь здесь живу.       — Ну да, — кивнул Джено, а потом подорвался куда-то в прихожую.       Омега удивленно проводил его взглядом, а потом улыбнулся, когда перед ним легла связка ключей с красивым резным брелком, на котором был выгравирован адрес.       — Это папины. Он часто забывал свой адрес в последний год. Отец сделал для него эту штучку, чтобы он не заблудился. Иди сюда.       Джено потянул старшего к окну, и, всунув в ладошку брелок, опустил подбородок ему на плечо.       — Нажми в центр, — шепнул в самое ухо омеге альфа.       Донхёк подчинился и ахнул, глядя на то, как после нажатия своеобразной кнопки, по периметру забора загорелись несколько резных фонарей. В вечерней мгле они были словно маячки.       — Отец делал много для папы, но болезнь буквально сожгла его изнутри. Мне было четырнадцать, я…       Голос альфы сорвался, а Донхёк развернулся в любимых руках, обнимая крепче и целуя. Руки младшего скользнули по спине, притягивая ближе.       — А как же ужин? — хрипло спросил Джено, глядя в полные желания глаза омеги.       — К чёрту! Все к чёрту! Я хочу быть с тобой.       Джено не нужно было повторять дважды. Он резко поднял омегу на руки и понёс в сторону спальни. Донхёк гладил лицо младшего ладошками, воруя поцелуи.       — Ты не представляешь, сколько я ждал этого, — сказал Джено, ногой открывая дверь спальни.       — Представляю, — ответил омега, глядя прямо в глаза любимого.       В спальне было темно, но это не мешало им любоваться друг другом. Широкая кровать, белые простыни, и они только вдвоем. Джено опустил Донхёка на матрас и стянул с себя футболку. Омега пробежался взглядом по светлой коже подкаченной груди. Руки потянулись к поясу халата, распахивая его и позволяя альфе в ответ любоваться своим телом.       — Ты даже не попытаешься сделать вид, что не хотел близости? — хмыкнул Джено.       — Для чего? Ты ещё там в классе понял насколько сильно я тебя хочу, — ответил омега, потянувшись за поцелуем.       Джено ответил, скользя языком по ровному ряду зубов. Донхек прижимался ближе. Желание чувствовать своей кожей Джено перерастало в наваждение. Омега подавался навстречу, чувствуя нарастающее напряжение.       Когда последняя преграда в виде шорт альфы была откинута в строну, сладкий стон сорвался с губ омеги.       Неторопливые движения, осторожные ласки и тихий шепот, в котором они снова и снова признавались друг другу в любви. Каждый толчок словно вспышка. Донхёк ловил губами капли пота, собирающиеся на подбородке альфы, а внутри был пожар, который невозможно потушить. Джено чувствовал, как правильно, как нужно именно сейчас. Напряженные мышцы рук и губы, что были повсюду, а потом взрыв.       Донхёку показалось, что на пару минут он потерял связь с реальностью. Вернуло его непривычное ощущение сцепки и очередная волна наслаждения. Слеза скатилась по щеке. Марк выходил раньше, чтобы закончить всё рукой или ртом.       — Нам пока это не нужно. Может лет через десять, когда я окончательно встану на ноги, — говорил он.       С Джено всё было по-другому. С Джено он чувствовал себя целым. Донхёк чувствовал, как губы младшего то и дело скользили вдоль изгиба шеи. Инстинкты звали альфу поставить метку, но он давал старшему право выбора.       — Я тебя люблю, — шепнул омега.       — Я тоже тебя люблю, родной, — ответил альфа, даря нежный поцелуй.       — И что теперь? — шепнул Донхёк. — Мы семья?       — А ты сомневаешься? — взглянув прямо в глаза омеги, сказал альфа. — После всего, что было?       — Я… — Донхёк прикусил губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции.       — Хочешь, я не появлюсь в школе до выпуска? Хочешь найду работу, а экзамены сдам позже. Скажи…       — Ты, кажется, говорил что-то о предложении руки и сердца?       — У меня сейчас нет кольца, — выдохнул Джено.       — Ты можешь подарить мне кое-что понадежнее.       Глаза альфы блеснули, а улыбка коснулась припухших губ.       — Ты… Ты согласен стать моим мужем, Ли Донхёк?       — Согласен, но при условии, что ты не бросишь школу. Уйду я. Моя дипломная практика практически завершена. Я думаю, что директор пойдет мне на встречу, подписав бумаги заранее. Я найду другую школу, хотя, мне кажется, что в ближайшую пару-тройку лет у меня будут совсем другие заботы.       Тело опять задрожало от накатившего наслаждения, а потом омега почувствовал, как его снова заполняет семя альфы. Дыхание Джено было сбито. Тело дрожало, губы потянулись к губам. Безумный поцелуй снова вознес к небесам, а потом Донхёк вскрикнул, чувствуя зубы альфы на своей шее. Очередная волна оргазма и чернота.       Когда спал узел, они уже не почувствовали, уснув в крепких объятиях друг друга. Где-то в сумке трезвонил телефон, но было всё равно, ведь они были друг у друга, и больше никто не имел права вмешиваться в дела их семьи.       Неизвестная мелодия вклинилась в безмятежный сон. Донхёк потянулся и открыл глаза. Тело приятно ломило, на шее горела метка, вот только кожу немного тянуло. Засохшие следы их вчерашнего безумия были повсюду. Донхёк приподнялся и провел пальчиком по засохшей сперме на животе. Поднявшись окончательно, он завернулся в простынь и пошел на звук. На письменном столе у окна лежал телефон альфы, в котором надрывался будильник.       — Черт! Сюрприза не получилось, — послышался голос у двери. — Совсем про него забыл.       Донхёк обернулся, замечая Джено, что стоял в одних штанах. Его волосы были влажными после душа, а в руках он держал поднос с двумя чашками кофе и тостами с джемом. Он выглядел таким домашним и родным. Впервые за последнее время Донхёк чувствовал, что он там, где нужно.       — Завтрак в постель, — улыбнулся альфа.       — Спасибо, — кивнул Донхёк, а потом вернулся к кровати. — Я только сперва в душ.       Джено кивнул, а омега взяв из сумки чистые вещи, поторопился в душ. Он чувствовал, как по бедру стекает густая жидкость, учитывая то, сколько раз они кончили за ночь, это было не удивительно. Стоя под теплыми струями, Донхёк думал о прошедшей ночи. Теперь они с Джено связаны. Теперь никто не сможет их разлучить.       Спустя двадцать минут он уже сидел напротив своего мужа и кормил его с рук тостами.       — Пятьдесят пропущенных, — глядя на экран мобильного омеги присвистнул Джено.       — Мне придется с ним поговорить, — выдохнул Донхёк. — Он поди уже изрядно потратился на приготовления к свадьбе.       — Ты думаешь, он выставит тебе счёт? — спросил Джено, устраиваясь позади омеги и, обняв его за талию, притянул старшего к себе, зарываясь носом в его волосы и вдыхая пряный аромат кофе с корицей. Определенно ему нравилось это сочетание. Губы скользнули по еще воспаленной метке, заставляя Донхёка откинуть голову и прикрыть глаза.       — Мы так далеко не уедем, — выдохнул Хек. — У нас сегодня много дел.       — Ты прав, — улыбнулся Джено. — Хочешь, я пойду к Марку с тобой?       — Нет. Я должен поговорить с ним один. Надеюсь, он поймет, ведь когда-то мы были друзьями.       Доев завтрак и собравшись, они вышли из дома. Джено всунул в руку Донхёка ключи от дома и повернулся к мотоциклу.       — Карета подана, — хихикнул альфа, глядя на растерянного омегу в деловом костюме. — Садись, ничего с твоими вещами не случится.       Донхёк еще раз повторил про себя своё любимое «К чёрту!» и взял шлем, устраиваясь поудобнее. Альфа завел мотор, и они сорвались в сторону города. Сегодня впервые за несколько лет омега чувствовал за спиной крылья.       Спустя полчаса Джено припарковался в соседнем от школы дворе.       — Увидимся вечером? — спросил альфа. — Дома?       — У нас сегодня занятие — строго сказал Донхёк.       — Я не смогу, родной, — шепнул прямо в самое ухо омеги Джено. — Я ещё слишком хорошо помню, как вчера был в тебе, как плотно твои шелковистые стеночки сжимали мой член. Видеть тебя в роли учителя сегодня я вряд ли смогу.       Донхек почувствовал, как становится трудно дышать, а внутри, именно там становится влажно, как пульсируют мышцы и краснеют щеки.       — Если я буду нужен, позвони.       — Ты мне нужен всегда, — ответил омега, обнимая младшего.       — Я рад, — сказал Джено, подарив омеге поцелуй. — Всё иди, до вечера. Донхёк кивнул и пошел к школе всё ещё оглядываясь на улыбающегося альфу и сжимая в руках ключи от своего нового дома.       Зайти в кабинет директора и попросить об оформлении документов об окончании практики оказалось не трудно. Пожилой бета попричитал о том, что теряет ценные кадры, но всё подписал. Труднее оказалось ответить на звонки родителей и Марка, но вспомнив улыбку Джено, он все же нажал нужную кнопку.       — Твою мать, Ли Донхёк, ты совсем спятил? Это что за выкрутасы? Ты почему не ночевал дома!       — И тебе доброе утро Марк, — взяв себя в руки, ответил Донхёк. — Как прошла вчерашняя встреча?       — Замечательно, — огрызнулся альфа. — Ты тему-то не переводи. Где ты был?       — Дома, — ответил омега.       — Не ври мне! — прорычал старший.       — Не вру, — ответил омега. — Я, в отличие от некоторых, не имею такой привычки. Я хотел тебе всё сказать ещё вчера, но ты не захотел слушать. У тебя, как всегда, были неотложные дела, в которые ты пытался втянуть и меня. Ты вот уже на протяжении нескольких лет просто не слышишь меня, а я… Я устал кричать в пустоту. Мне нравится моя работа, мне нравится заниматься домашними делами. Я люблю готовить, и я очень хочу семью и детей. Знаешь, когда мы были помладше, мне казалось, что ты всё это сможешь мне дать, но оказалось, что я ошибся. Приемы, рауты, встречи, лесть, насмешки, липкие взгляды — только это получал я, находясь в твоем обществе. Я всего лишь дополнение к твоей яркой жизни. Я так не хочу. Ты вроде бы не плохой человек, и я верю, что найдешь ещё того, кто разделит твои интересы, а я… Я встретил истинного, мы любим друг друга. Знаешь, он никогда не ставил свои интересы превыше моих. Он всё делал только для меня. Заботился о моей безопасности, выслушивал мои жалобы, когда было особенно тяжело. Знаешь, иногда мне кажется, что я не заслужил такого человека. Но он рядом со мной и теперь он мой муж…       — Он еще ребенок! — сдержанно сказал Марк, а Донхёк хмыкнул, оказывается тот всё знал, но закрывал глаза на их с Джено отношения. Для чего?       — Он дал мне то, о чём я давно мечтал. А годы — это всего лишь цифра, — ответил омега. — Ты молчал всё это время, так будь добр и дальше держаться подальше от нашей семьи. Я не знаю, сможем ли мы остаться друзьями, как раньше, но мне бы этого очень хотелось.       Молчание затягивалось. Донхёк нервно сжимал трубку телефона, он слышал, что где-то внутри бешено колотится сердце.       — Позвони родителям, они волнуются, — нарушил тишину голос старшего. — Знаешь, подсознательно я знал, что всё так и закончится. Я видел, как этот мальчишка смотрит на тебя, а мне до этого еще расти и расти. Мне нужен ответ лишь на один вопрос: ты счастлив?       Донхёк почувствовал, как с глаз сорвались слезы. Он ждал скандала, но чтобы так…       — Очень, — выдохнул омега.       — Больше мне ничего не нужно, — ответил Марк. — Я всё ещё твой друг, помни об этом. Кто я такой, чтобы бороться с истинностью. Надеюсь, хоть на крестины пригласите?       — Обязательно, — улыбнулся сквозь слезы Донхёк.       — Прости меня за всё, — сказал Марк. — До встречи?       — До скорой встречи.       Донхёк ещё немного послушал короткие гудки, а потом набрал номер папы. Его отчитали за безответственность, поздравили со свадьбой и напросились в гости на выходные. Омега не мог поверить своему счастью. Все оказалось до смешного просто, а он столько лет сам строил перед собой призрачные барьеры. Выйдя из школы, Донхёк направился прямиком в магазин за продуктами, а потом домой, чтобы порадовать своего альфу сытным обедом.       Когда Джено вернулся домой в сопровождении шестилетнего мальчишки, Донхёк как раз вынимал из духовки ягодный пирог.       — Хёк? — удивился Джено.       — Не ожидал? — улыбнулся омега, а потом присел на корточки, протягивая руку ребенку. — Ли Донхёк, а ты Джисон-и, верно?       Младший кивнул, пожимая протянутую руку и несмело улыбаясь.       — Вот и славно. Идите мойте руки и будем обедать.       Мальчишка опустил рюкзак на диван и побежал в сторону ванной, а Джено всё ещё продолжал смотреть на своего омегу.       — Что? — улыбнулся Донхёк.       — Ты светишься. Произошло что-то хорошее? — спросил альфа, делая шаг к старшему и касаясь губами его лба.       Омега обнял младшего, опустив голову ему на грудь.       — Нас приняли. В нас поверили, — сказал он, прикрывая глаза и вслушиваясь в сердцебиение самого родного человека на свете.       — Я рад, родной. У нас обязательно всё получится.