Осенняя грусть

Ваня сидит на подоконнике в своей комнате, уткнувшись носом в собственные колени, и наблюдает за борьбой двух капель на окне. Дождь льёт уже семь часов подряд. Холод просачивается сквозь небольшую щелку в форточке, развевая прядь волос на лбу парня. В зелёных глазах отражается вся серость и грусть противного октябрьского утра. Ваня берет в руки свой потрепанный блокнот и черкает несколько строчек новой песни. В голове бардак, парень пытается выловить из всего этого хоть что-то ценное, но на бумагу лезут совсем ненужные слова. Он смотрит на будильник. Пять утра. Вставать через пару часов, так что смысла засыпать уже нет. Ваня откладывает блокнот, спрыгивает на пол и пытается тихо пройти мимо дивана Дани, но засматривается на его трогательно подрагивающие во сне ресницы. «Он такой милый», — думает Ваня. Так и хочется провести пальцами по его мягким волосам, но парень одергивает себя и ложится на кровать. Наушники находятся где-то в складках одеяла, из них слышится приятный голос солиста Нервов. Иванов закрывает глаза, стараясь не думать о рыжеволосом чуде, лежащем в паре метров от него. Он вынимает один наушник и прислушивается к его тихому сопению. Улыбается. Дождь медленно утихает за окном, одинокие капли падают на корниз, разбиваясь на сотни осколков. Светлеет. Даня просыпается ещё до будильника и удивлённо поднимает глаза на брата, отстранённо смотрящего в блокнот. Иванов тихо встаёт со своего дивана и подходит к Ване. Он ни разу не видел брата таким: задумчивым, сосредоточеным и серьёзным. Парень будто не замечал Данилу и начал что-то черкать на бумаге. Из его наушников доносились аккорды знакомой группы. Неужели Ванька такое слушает? Резкий звук будильника разрушил всю идиллию холодного осеннего утра. Даня подпрыгнул от неожиданности, а Иван резко выдернул наушники из ушей и испуганно посмотрел на брата. Он совершенно не заметил, как Данил проснулся. — Утро доброе, — подал первым голос Данька. Он кривовато улыбнулся. Ваня ничего не ответил, внимательно смотря на парня. «Вот он, виновник моей грусти и вдохновения». Наконец, Ваня вздохнул, помотал головой и будто снова вернул прежнего себя на место. К черту это творчество, к черту дождливые ночи. К черту осень. К черту этого рыжика. — Ты пишешь песни? — Ваня кинул взгляд на свои записи и резко захлопнул блокнот. — Не твоё дело. Даня растерянно смотрел на закрывшуюся дверь в ванную. Он и подумать не мог, что его брат — творческая личность. Но если вспомнить талант мамы Лиды к пению, то все встаёт на свои места. День длился неимоверно долго. Уроки тянулись, казалось, вечность, а Даня все думал над тем, что каждый раз открывает в Ване что-то новое. Что ещё не хочет показывать его длинноволосый дерзкий брат? И сколько ещё в нем загадок, которые манят Иванова все сильнее? Звонок с последнего урока прозвенел неожиданно, но обрадовал абсолютно всех. В классе поднялся шум, и Ваня попытался поскорее сбежать от него в свою уютную комнату, но потом вспомнил, что делит её с Даней, и немного сбавил скорость. Он все сильнее пытался понять, почему его бросает в дрожь от каждого прикосновения этого рыжего солнца и почему самые красивые строчки рождаются только из-за его тёплых голубых глаз и светлой улыбки. Ваня перестал спать по ночам, все чаще засматриваясь на спящего брата, такого прекрасного, словно ангел. Он — его птица под названием «рай». Ваня думал, что ещё долго никого не полюбит, но после встречи с Данилом он понял, что все, это конец. Он пропал окончательно и бесповоротно. Ваня чувствовал, что исчез, просто перестал бы существовать, если бы не видел каждое утро эти сонные голубые глаза и нежную улыбку. Эти длинные пальцы, быстро-быстро стучащие по клавиатуре. Если бы не слышал тот голос чуть с хрипотцой. Он помнил каждый прожитый с ним день. Это просто сносит голову. Даня сводит его с ума. После ужина Ваня заходит в комнату и видит, как Даня стоит у окна, а в его волосах путаются лучи заходящего солнца, словно золотая аура. Он будто весь светился. Ваня застыл на пороге их комнаты, не осмелясь сделать и шаг, боясь спугнуть брата. Разрушить эту картину. Иванов тихо подошёл к Данилу и коснулся пальцами его талии, совсем невесомо, но парень слегка вздрогнул, но не сбросил руки брата. Ваня осмелел и подошёл чуть ближе, зарываясь носом в такие мягкие кудрявые волосы и обнимая Даню со спины. Он смотрел на малиновое небо и золотые деревья, а его сердце защемило от невероятной теплоты и нежности. Он провел рукой по выступающий ребрам брата, а Даня положил свои ладони на его. В колонке заиграла песня Ланы, и Ваня улыбнулся. Он тихо пропел строчку из её песни, а Даня удивлённо развернулся. — Что? — он смотрел на брата своими смеющимися глазами и ухмыльнулся. — Baby, you're the best, — без тени смущения и уже чётко произнёс Ваня. Даня смотрел в его светящиеся зелёные глаза, в которых плескалось счастье, и сердце забилось в три раза чаще. — Kiss me hard before you go, — в глазах обоих зажегся огонь; Иван прижал брата спиной к подоконнику и наклонился к его красивым губам, оставив всего сантиметр между ними. Он так давно хотел попробовать их на вкус, но решиться на это было сложнее, чем выдавить из себя хоть строчку в творческий кризис. — Summertime sadness. Даня первый коснулся его губ, робко и совсем не уверенно, но Ване этого оказалось достаточно. Он обхватил лицо брата тёплыми руками и поцеловал так нежно, как только умел. Он влюбился в него так отчаянно. За окном сгущались тучи, а в душе обоих распускались ромашки.