Сильнее слов

      Победители Пхенчхана возвращаются домой. Алина чувствует, как что-то тяжелое тянет ее вниз, шея болит от того, что на ней постоянно висят две медали, одну из которых девушке хочется показывать постоянно, но она не может. Постепенно дежурная улыбка приклеивается к лицу и Алина больше не знает, что конкретно она чувствует.       На самом деле Алина устала. И вопрос даже не в том, что после Олимпиады всегда приходит опустошение, а в том, что гораздо больше сил уходит на то, чтобы держать в себе эмоции. У Алины начинает получаться. Она стоит в аэропорту и покупает себе кофе в кафе. Впереди нее семья, которая о чем-то смеется. Алина вспоминает о своих родных и почему-то хочет плакать. Но ей нельзя.       Чья-та рука на плече заставляет вздрогнуть.       -- Это я, -- произносит знакомый голос.—Я тебя потерял совсем.       -- Неужели я могу быть незаметной?—спрашивает Олимпийская чемпионка.       Даня хочет сказать ей, что нет. Никогда. Ни за что. Что он всегда видит ее среди толпы, но молчит.       -- Хороши бы мы были, потеряй тебя в аэропорту,-- почему-то говорит он.       Алина тот час закрывается.       --Я же не зонтик, Даниил Маркович, меня так просто не потеряешь.       «Дурак,-- проносится в голове у Дани.—Что тебе мешало сказать ей правду. Что ты волновался, когда заснул. А потом открыл глаза, а ее нет. Что оббегал пол аэропорта в поисках, принимая за нее всех темноволосых девушек.»       Но вместо этого Даня говорит совсем другое:       --Мне бы Этери Георгиевна за такое голову открутила.       И Алина закрывается еще больше.       --Вы кофе брать будете?—спрашивают люди, стоящие сзади.       Алина приходит в себя и словно в отместку говорит:       --Да, Этери Георгиевна меня не потеряла бы.       «Она бы просто меня не отпустила,»-- звучит в голове.       Даня стоит молча и больше ничего не произносит , а Алина оборачивается к продавцу и читает в его глазах узнавание.       --Можно ваш автограф,-- говорит он и делает ей капучино.       Люди вокруг начинают приглядываться и перешептываться. Кто-то тоже узнает Алину, хочет сделать фото, а она даже не знает, что сказать и только вымученно улыбается.       Даня берет ее заказ, оплачивая его картой, а потом терпеливо ждет. К своим вещам они идут молча, словно понимая, что сказали друг другу слишком много глупостей.       --Отдайте мой кофе, пожалуйста,-- тихо произносит Алина.       -- Я тебе маленькую шоколадку спрятал,-- вдруг произносит Даня.—Только никому не говори.       И тут Алина улыбается. Словно они два заговорщика, у которых появляется свой секрет. В глубине души Алина понимает, что они оба устали и не хотели сказать ничего плохого, просто ни он, ни она абсолютно не умеют говорить правильные слова. И будто в подтверждение этого Алина вместо «Спасибо» снова произносит:       --Отдайте мой кофе, я за него страдала на фото…       Даня протягивает ей стаканчик и почти говорит: «Зато я его за него заплатил», но вовремя замолкает.       -- Аккуратно пей, он горячий,-- Алина берет стаканчик и касается своими пальцами его руки.       Даня чувствует, что ему самому становится так жарко, что почти нечем дышать. Поправляет свой звездный шарф и идет дальше молча. Алина кладет шоколадку в карман и тихо идет рядом, почти прикасаясь своим плечом к его руке.       В самолете Женя садится у окна и сразу слушает музыку. Она не хочет ни с кем разговаривать, как и все, кто летит вместе с ней. Алина тоже не знает, что ей сказать.       «Загитова не заслужила медаль».       « Это золото Медведевой. Позорная Олимпиада».       «Женя была лучше».       Алина опять выгоняет голоса из своей головы.       -- Не думай ни о чем. Ты все сделала правильно,-- сказала тогда Женя.—Значит так надо».       На секунду Алине стало легче и от этих слов, и от привычных объятий. Ей хотелось многое сказать Жене тогда, но все это было бы неправдой. Алине не было жаль. Она тоже хотела победить. Алине не было стыдно за свой прокат. Но почему-то все равно осталась грусть?       Женя больше не касается темы своей медали или причин. Алина знает, что лед скользкий и поэтому все может случится очень неожиданно. Они обе выдали лучшие свои прокаты, не допустили ошибок и поэтому победила сильнейшая. Так хочется верить в голове. И это должно быть понятно многим, но нет.       Алина в свои пятнадцать осознает, что ее программы были сильнее в технике. Ей не нужно быть для этого судьей. Также как она понимает, что прокат Жениной произвольной войдет в историю, как тот, что заставлял людей плакать из-за нереально сильной презентации.       Но двух золотых медалей не бывает, поэтому Женя сейчас сидит у окна молча, а Алина не знает, с кем ей поговорить. Она закрывает глаза и старается заснуть.       Сквозь сон она слышит, как Даниил Маркович произносит:       -- Нам бы выстоять этот прилет, а потом уж как-нибудь прорвемся.       Дудаков тоже отвечает шепотом:       --Потом закроемся на катке и никого не пустим.       Даня вздыхает. И в этот момент Алина понимает, что ничего уже не будет прежним, потому что теперь она не бывшая юниорка, которая стоит за спиной непобедимой Жени Медведевой. Она—Олимпийская Чемпионка, которая ее победила.       Теперь она впереди на самых огневых рубежах, но почему-то позади Алина чувствует пустоту. Словно, если она начнет падать, ловить ее будет некому. Это осознание вымораживает изнутри, но вместо того, чтобы замерзнуть, Алина вдруг чувствует, как кто-то укрывает ее чем-то теплым.       Она не открывает глаза, но сквозь приопущенные ресницы прекрасно видит знакомых обезьян на светлом пальто.