Сильнее слов

      Знаете, друг мой, в музыке бывает так, что внешний мир перестает существовать и не остается больше ничего, кроме звуков, которые поражают вас прямо в сердце.       Алина стоит перед Даниилом, склонив голову, и слушает. Каждый раз,когда они выбирают новую музыку на программу, это похоже на обнажение каких-то сокровенных желаний. В этот момент Алине хочется, чтобы люди увидели ее настоящей. Заметили и полюбили.       Но любить все-таки всегда сложнее, чем ненавидеть. Для этого нужно иметь большое сердце.        Фанаты тоже уже давно ждут. Они почему-то считают, что Олимпийская чемпионка не должна их разочаровывать, а давать только самое лучшее. То, чего им самим хочется увидеть. Ведь они платят деньги за билеты и требуют хлеба и зрелищ.       Алина же не хочет катать что-то абстрактное и привычное. В ней давно толкаются слова, стучатся в ребра и врастают в позвоночник. Иногда девушке кажется, что крепче этого каркаса из невысказанных слов нет ничего в мире. Но она все равно молчит. Словно не верит, что ее все равно услышат.       -- Тебе нравится образ Кристины?--спрашивает Даниил и ставит нарезку музыки.       -- Китри, Кармен, Кристина...--повторяет Алина.-- Они все на букву "К".       Это предложение словно уход от ответа. Алина не знает, нравится ли ей Кристина, потому что не понимает, о чем должна быть эта история. Она спрашивает об этом Даниила .       --Она о любви, о том, как Призрак влюбляется в прекрасную девушку, прячет ее в подземелье, а потом отпускает.       Алина удивленно смотрит на своего хореографа.       --Любовь в подземелье?       Даниил кивает. Он тоже часто думал об этом образе, но так и не нашел ответа, почему кто-то пленяет того, кого любит, и заставляет петь для себя вопреки всему. Ему кажется, что он никогда так не поступил бы. Даня верит, что он, конечно же, другой. Что он на месте Призрака не стал бы делать чего-то только ради себя...что он бы умел слушать.       "Я поинтересовалась, почему, если он любит меня, он не нашел другого способа сообщить мне это, кроме как забрав в подземелье и заключив в тюрьму. — «Очень трудно заставить любить себя в могиле», — сказала я. «Что ж, каждый устраивает свои свидания как может»— ответил он странным тоном."       Алине же кажется, что она действительно может понять Кристину.       "Пой, ангел Музыки",-- повторяет она себе.-- "Катай, Олимпийская Чемпионка".       За все время программы Алина рассказывает историю. От беззаботного счастья Кристины до страха и отчаянья, а еще желания жить и быть услышанной.       В один момент девушке кажется, что она словно куколка в музыкальной шкатулке, танцует на потеху публике и ничего не чувствует. Словно внутри Алины уже давно что-то сломалось и она больше ничего не умеет, кроме, как крутиться под веселую музыку.       --Алина, ты делаешь это движение слишком медленно, что с тобой не так?       Олимпийская чемпионка вздрагивает и останавливается. Алине кажется, что она и так делает все на пределе возможностей и еще чуть-чуть -- и просто сломается. Но девушка молчит. Как сказать о том, что каждое утро она с трудом поднимается,а потом заставляет себя идти на каток. А еще о том, что когда она погружается в мир Кристины, то хочет рыдать.       -- Со мной все хорошо, Даниил Маркович,-- тихо отвечает она.-- Все хорошо.       Алина повторяет эти слова еще раз, чтобы убедить саму себя. Даниил выдыхает и верит ей. Потому что если не верить, по идее, должно стать очень тошно.       Алина повторяет кусок программы еще раз, очень стараясь сделать все как можно быстрее, чтобы не переделывать.       А потом падает на лед и очень быстро встает.       --Тебе нужен отдых?-- спрашивает Даниил.       --Нет,-- упрямо отвечает Алина, понимая, что "нет"--это все-таки "да".       Но Даня снова ей верит.       Алина кусает губы и отворачивается.       Тот Даня, который был ее другом и дарил шоколадные медальки, почувствовал бы, что она врет, и не позволил бы снова выйти на лед. Но тот, который стоял сейчас рядом-- словно не хотел видеть очевидное.       --Глейхенгауз, иди сюда!-- окрик Этери Георгиевны отвлекает от тренировки.       Даня уезжает в сторону бортика, а Алина выдыхает. Краем глаза замечает, как Саша упорно прыгает четверные и соревнуется с Аней. Алена скользит в наушниках где-то вдалеке.       Алина чувствует себя одинокой и немой. Слова в ее гортани дают побеги и стучат в груди. Олимпийская чемпионка подъезжает к бортику, чтобы заглушить их водой.       -- И не дави на нее,-- выхватывает Алина последнюю фразу Этери Георгиевны, но не хочет слушать дальше, откатываясь от борта.       Даня выглядит потерянным и тоже уставшим. В этот момент Алине даже становится его жалко. Она чувствует себя виноватой за то, что у нее ничего не получается и это кого-то расстраивает. Поэтому Алина закусывает губу, забывая о боли в коленях и повторяет программу заново, стараясь больше не падать.       Когда она заканчивает и становится в финальную позу, словно отпуская свое сердце на волю, Олимпийская чемпионка видит, что Даниил улыбается.       "Они «играли в сердца», как другие играют в мяч; но поскольку это были их сердца, которые они перебрасывали туда-сюда, требовалось большое искусство, чтобы ловить их, не причиняя друг другу боли."       Алина выходит со льда, незаметно хромая. Этери Георгиевна протягивает ей протокол с ошибками в прокате, а потом говорит:       --Зайти к врачу сегодня, похоже, ты еле прыгаешь.       Алина резко останавливается, закусывая губу.       --Все хорошо,-- привычно говорит она.       -- Да, все хорошо,-- соглашается Этери.-- Но к врачу зайди.       Алина кивает. Этот тон всегда значит только одно-- спорить бесполезно. Хотя девушка и сама знает, что так правильно. В какой-то момент она хочет заплакать, но потом сдерживает себя. В глубине души ей радостно от того, что кто-то заметил, что с ней что-то не так.        Даниил переключается на других спортсменок и говорит, что нужно сделать по-другому. Но почему-то, даже когда катает Саша, он вспоминает взгляд Алины,с которым она падает. В ней столько боли, что внутри невольно все сжимается. Но открытые прокаты не дают спокойно выдохнуть.       Все ждут, что покажет Олимпийская чемпионка, но еще больше людей ждет, когда она упадет и подтвердит их правоту.       Попрыгушка, однодневка, которой повезло.       Даня хочет доказать всему миру обратное.       Любой ценой.       И даже он пока не задумывается, на сколько велика эта самая цена.       Глаза Алины снятся ему каждую ночь, обреченные, отчаянные, загнанные.       -- Ты можешь лучше,-- говорит Даниил из сна.       И Алина кивает, заходя на новый прыжок.       Когда она гулко бьется об лед, Даня просыпается и хватает воздух ртом.       "Сердце, которого он не чувствовал до этого, гулко заколотилось у него в груди. Ему показалось, что эхо ударов раскатилось по всему коридору, и у него заложило уши. Он обеими руками прикрыл сердце, пытаясь заглушить его. Однако это ведь не собачья пасть, и потом, даже если держать обеими руками пасть истошно лающей собаки, — всё равно будет слышно её рычание."       Алина слушает в наушниках "Призрака Оперы" по дороге на каток. Она пытается понять, что самое важное в этом произведении. Какой она должна стать ради других.       Кристина и Кармен. На это сезон два образа, которые поглощают разум целиком.       Алина не чувствует себя ни одной из них, но люди должны поверить, и поэтому день за днем Олимпийская чемпионка убивает в себе Алину Загитову, заполняя ее ролями, которые никогда не были ей близки.       Кармен...       Страсть.       Кристина.       Нежность.       Любовь.       Боль.       Отчаянье.       Борьба.       Смерть?       Алине кажется, что каждый день она умирает по нескольку раз, но этого никто не замечает.       Она хочет, чтобы кто-то увидел и спас в ней ее саму, чтобы наконец-то понял самое важное:       "Эта милая девочка принесла на подмостки Оперы больше, чем свое искусство, — она принесла свое сердце."       Да, вот оно, ее сердце, по кусочку отдаваемое раз за разом, нежное, настоящее и никому не нужное.       --Алина, еще раз!       И Кристина становится в исходную позицию. За ней приходит Кармен. Потом снова Кристина.       Алины Загитовой уже давно там нет. Но этого не замечает никто.       --Алина, это плохо! Ты совсем не думаешь о прокате. Еще раз.       Слова снова рвутся с языка, но не произносятся вслух. Алина хочет сказать, что не думает о прокате, потому что это уже не она сама, но натянуто улыбается и снова становится в начальную позицию. Ей кажется, что это не Кристину, а ее сейчас тащат в подземелье и заставляют петь.       Вдох-выдох. Секунды складываются в минуты.       Алина скользит к Этери Гергиевне и Даниилу.       --Сегодня лучше,--говорит главный тренер.       --Но еще есть над чем работать,-- добавляет Даня.       Алина вздрагивает.       "Неужели никто не видит?"-- проносится в голове Алины.-- "Что это мой предел".       А потом понимает...       Она просто стала Кристиной.       "Сегодня я отдала вам душу, и я мертва",-- шепотом цитирует Алина.-- "Мертва".       В этот момент ей даже становится легче. Когда ты мертв, тебе уже не больно, тебе уже плевать, что никто не видит, как тебе плохо. Когда ты мертв, тебе все равно, кем ты был и кем должен стать.       В раздевалке Алина складывает коньки в рюкзак и собирается домой. Даниил подходит к ней и опирается на стену.       -- Я знаю, какой показательный номер мы тебе поставим.       Алина медленно подымает голову и смотрит на хореографа. Сегодня она уже готова на все. Ей нет разницы кем быть дальше...Эсмеральдой, Спящей красавицей, куртизанкой...катать хоть под весь золотой фонд фигурного катания одновременно.       -- Тебе интересно?-- продолжает Даня.       Алина кивает, обреченно закрывая глаза. Так чувствуют себя загнанные звери, уставшие от охоты и принимающую свою судьбу. Они готовы умереть и сдаются стоящим перед ними охотниками.       -- Да. Мне интересно,-- тихо повторяет Олимпийская Чемпионка.       Даня на секунду медлит, а потом говорит:       -- Мы поставим тебе номер про выжившую Лару Крофт.       Алина резко открывает глаза и закусывает губу, чтобы не разрыдаться.       Впервые среди всего этого душащего молчания и темноты Олимпийской чемпионке кажется, что ее, наконец, услышали.