Звездный путь

Солнце стояло в зените. Тишину проплывающих облаков нарушало лишь мерное жужжание часовой стрелки, которое отдавалось гулким эхом в прохладном холле. Старинный с виду дом расположился очень вальяжно в зеленой низменности и с одной стороны был окружен лесом. Казалось, он простоял здесь уже много десятков лет, забытый всеми. Но вчера его тут еще не было. Как не было и озера, находящегося несколько дальше от здания, и холмов, обрамлявших дальний его берег, и высоких деревьев, россыпью разбросанных по саду. Единственной выбивающейся из общего пейзажа деталью являлась голубоватая дымка, куполом окольцевавшая небольшую долину. Все было подготовлено. Раздался громкий удар часов, и за ним последовал грохот с громкими возгласами. В прихожей царил полумрак. Свет проникал сюда сквозь плотные шторы на огромных окнах. Но даже так было отчетливо видно появившуюся из ниоткуда фигуру. Это был мальчик, вне всякого сомнения. И от него исходил свет, заливая матовым багровым светом все его окружение. Мозаичный пол, на который мальчик имел неосторожность свалиться, был испещрен сложными узорами, а из круга посередине в разные стороны устремлялись длинные лучи, пересекавшие темную гладь черного камня. Мальчик выругался и огляделся, проведя руками по волосам, торчащим в разные стороны, а затем быстро поднялся на ноги. Оказался он в очень просторном помещении, пространство которого представляло собой большое фойе. Отсюда наверх поднималась широкая кованная лестница, ведущая на второй этаж; также здесь находилось несколько полукруглых дверных проемов, за которыми виднелись другие темные комнаты, и большая железная дверь, которая по всей видимости вела на улицу. Мальчик провел рукой по синим шершавым стенам, явно делавшим это помещение более тусклым и мрачным, и приблизился к двери. Его глаза блеснули, и он резко дернул за железную ручку. Сразу же его ослепило яркое солнце, бьющее прямо в глаза даже сквозь прикрытые веки. Но оно было холодным и не спасало от холодного ветра, ворвавшегося в большой дом и поднявшего мелкую пыль, лежавшую на полу. Пахло ранней весной. Мальчик закрылся рукой от порывистых струй воздуха, которые трепали его одежду, сделал решительный шаг вперед, на холодную голую землю, и замер — перед ним раскинулась тихая бескрайняя долина, с темными разбросанными по ней деревьями, которая виднелась за прозрачным куполом, окружающим дом. Невысокая фигура незамедлительно подбежала к барьеру и поднесла к нему руку, но стоило ему прикоснуться к призрачной поверхности, как его тут же отбросило назад к двери. Мальчик удивленно поднял брови, вставая с земли, но его глаза тут же загорелись азартным огнем. Он подбежал снова, но все повторилось. В силу своей упрямости и настойчивости, проводил он эту операцию неоднократно. И лишь спустя время понял, что это бесполезно. Тогда мальчик невозмутимой походкой направился обратно в дом, отряхивая свою черную одежду от земли и песка. Он захлопнул за собой тяжелую дверь и опять пробежался глазами по темному помещению. В ближайшем проеме справа от парадной лестницы оказалась кухня. Мальчик забежал туда и с силой распахнул тяжелые синие занавеси на окнах. Комната была чистая, светлая и не очень большая — все самое необходимое. Посередине находился большой круглый стол из черного дерева, вокруг которого расположилась дюжина изящных стульев. Проведя рукой по скругленным спинкам, он, не в состоянии долго находиться на одном месте, побежал дальше, навстречу новым открытиям. Ими стали туалет и кладовка, находившиеся рядом с кухней. А с другой стороны от лестницы был самый большой проем, скрывавший за собой самую большую комнату: темные кожаные и обитые узорчатой тканью диваны, маленький журнальный столик, шкафы, облепившие стены, и зажжённый камин, потрескивающий сухими поленьями и кидающий теплые отсветы на ковер и стены — все тут было погружено в безмолвное ожидание. В этой комнате шторы тоже были отдернуты, давая солнечному свету залить мрачное помещение. Устало выдохнув, мальчик приземлился на кресло, стоявшее возле камина, и внезапно застыл, глядя прямо перед собой. Его внимание привлекло зеркало, висевшее прямо напротив, а точнее то, что он там увидел. В собственном отражении он встретился взглядом с алыми горящими глазами, вздрогнул и вцепился в скрипувшие подлокотники. Удивленно рассматривая себя, свои красные волосы и глаза, он медленно поднялся с кресла и подошел ближе. Странно. Очень странно... а хотя... терпимо. Проморгавшись и убедившись, что ему это не причудилось, мальчик быстро выбежал из комнаты. Его не особо заботили вещи, повлиять на которые в данный момент он не мог, ну или просто не хотел. После этого он решил поднялся по широкой лестнице, ведущей на второй этаж и, уперевшись в стену с окном, выходившим на задний двор дома, развернулся. Единственное, что было на этом этаже, это три огромные двери, от вида которых у мальчика перехватило дыхание. В левой стене возвышалась железная массивная дверь с красновато-медным барельефом, изображающим языки пламени снизу, и солнце сверху; между ними был изображен треугольник, в середине которого, как глаз, блестел рубин, таинственно отражая свет, идущий от мальчика. Напротив лестницы была такая же огромная, но деревянная резная дверь с растительными узорами, цветами и листиками. В середине, так же как и на первой двери, был треугольник, только перевернутый и поперек разделяемый маленькой изящной тростниковой веточкой. И наконец, третья дверь, находящаяся справа, была мутно-стеклянная, как будто сделанная изо льда, но внутри нее туманились холодные водяные потоки; она завораживала своей роскошью и переливами прозрачных, как снежинки, кристаллов. Треугольник посередине был перевернут и представлял собою углубление, покрытое изморозью. А прямо посередине оставшегося пространства находилась резная винтовая лестница, уходившая высоко к потолку и, в свою очередь, кончавшаяся люком, с также изображенным на нем перечеркнутым треугольником. Надо было быть совсем глупым, чтобы не догадаться, что каждая из дверей, скорее всего, принадлежала определенной стихии. Мальчик совсем глупым не был. Вспомнив свое отражение, он поежился и решительно отправился к грубой железной двери, находившейся слева. Его возбужденное лицо нахмурилось, так как ручки у двери не оказалось. И, разбежавшись, он врезался в дверь, которая, разумеется, не поддалась. Затем он начал ощупывать ее с разных сторон, пытаясь открыть, но все было тщетно. В конце концов он пнул ее ногой и отошел, резко выйдя из себя. Он немного постоял у окна, успокоился, сделав несколько глубоких вдохов, и только тогда вернулся к двери, в последний раз оперевшись на нее, на этот раз ладонями. Совершенно случайно он нажал на треугольник и в этот момент раздался щелчок, треугольник вжался в дверь, и она бесшумно отворилась. В этот же момент на ней появилась нормальная ручка. Внутренний вид комнаты поразил его не меньше, чем внешний. Все было выдержано в огненных тонах и пестрило бордовым, красным и черным; в комнате стояли три кровати, застеленных черным бельем, два больших окна, выходящих все на тот же пейзаж, три шкафа, выделяющихся темными силуэтами на красном фоне стен… да и вообще вся мебель была размножена в тройном экземпляре: коврики, тумбочки, настенные светильники и т.д. Он быстро обошел ее всю, она была не большая, а потом сел на одну из кроватей, положив ногу на ногу и откинув голову назад. Вдруг раздался тихий щелчок, выведший мальчика из раздумий — над одной из постелей зажглась лампа, мигая тепло-матовым желтым светом. Мальчик удивленно наклонил голову и, быстро подскочив к ней, начал оглядываться. Спустя какое-то время он заметил еле заметную надпись, нацарапанную прямо на спинке кровати. Вглядевшись, он смог различить буквы: «Aries». Он провел по надписи пальцами и поднял взгляд выше. При первом осмотре комнаты он не обратил внимание на календарь, висевший над кроватью. Сняв его с гвоздика, мальчик положил его на коленки. Было 21 марта — весеннее равноденствие. Это дата была выделена, а сверху было написано то же, что и на спинке. «Это что, мое имя?» почему-то подумал он, перевернув лист календаря. На следующей странице было черным маркером обведено 21 апреля и подписано «Taurus». Лоб мальчика нахмурился. Пару минут прошли в бездействии и нервном постукивании пальцев по голове. За окном завывал ветер, пытаясь выбить оконные рамы, кажется начинался дождь, собирались темные тучи, но холодное солнце еще не сдавало свои позиции, пробиваясь сквозь мрачное небо. «Это что ж получается… Мне тут одному целый месяц сидеть что ли?» Эта мысль незамедлительно подняла его с места. Ариес растерянно покрутился на месте, собираясь с мыслями и, наконец, решившись, вышел из комнаты и сбежал по лестнице вниз. Первым делом он направился к окнам, находившимся с обеих сторон от входной двери, и со всей силы рванул темные шторы, тут же опавшие на пол тяжелыми складками — ткань отправилась в кладовку, как и все остальные шторы, сдернутые мальчиком. Мозаика на полу озарилась солнечными лучами, образовавшими на полу светящиеся прямоугольные участки. Вскоре свет просочился во все закоулки недавно мрачного дома, и Ариес облегченно вздохнул, смотря на плоды своей работы. Пройдя мимо лестницы, вглубь дома, он наткнулся на еще одну дверь, поменьше, тоже ведущую на улицу. Здесь перед ним уже открылась вся низменность как на ладони: граница купола находилась так далеко, что отсюда нельзя было ее даже разглядеть. Увидев это, мальчик быстро побежал по каменистой мерзлой почве, раскинув руки. И вернулся он только тогда, когда дождь хлынул на него сплошным потоком. К своему стыду, он не нашел ничего занимательного среди этих голых деревьев и глади водоема, еще скованного тонкой коркой льда. Запыхавшись и вымокнув, мальчик обтер грязные руки об черные грубые штаны и понял, что проголодался. Ариес зарулил в кухню в надежде найти что-нибудь съестное и остановился, взобравшись на высокую столешницу около плиты. Он двумя пальцами открыл дверь большого холодильника, стоявшего рядом, и к своему удивлению обнаружил там огромное количество еды на любой вкус. Казалось, что там было абсолютно все. Спрыгнув со столешницы, он достал хлеб и масло, положил их на стол и с грохотом, ногой, захлопнул дверцу. Кое-как он нарезал бутерброды, опять потянулся к холодильнику, но, заглянув туда, был очень удивлен, увидев и масло, и хлеб на тех же самых местах, откуда он их взял. Его глаза переметнулись на стол, на котором продолжали лежать его бутерброды, а затем на содержимое холодильника. Нахмурившись, он положил бутерброд себе в рот и уже вместе с ним отправился в свою комнату изучать содержимое шкафов, стоявших возле стен, в глубинах которых нашлась сменная одежда, более удобная, практичная и сухая, но все такая же черная. И уже почти натянув майку, мальчик опять вышел из комнаты и остановился. — И что мне… дальше делать? По крыше гулко барабанил дождь. Ариес мерил шагами прихожую. В его голове проносились отрывистые мысли, но надолго там не задерживались и он продолжал бессмысленно ходить, периодически вглядываясь в пелену дождя за окном. Из-за нее, несмотря на то, что сейчас еще был день, в доме становилось опять темно и сыро. Наконец он не выдержал и отправился искать, где включается свет. Рубильник тихо щелкнул и свет неуверенно замигал. — Да что же это такое… Пощелкав еще и получив тот же результат, Ариес раздраженно стукнул по нему кулаком. Еще продолжая мигать, свет начал выравниваться. — Кошмар какой-то. Страдая от холодной сырости и вспомнив о камине, который находился где-то в глубинах дома, мальчик направился именно туда и с облегчением расположился на кожаном кресле. От поленьев, которые к удивлению Ариеса еще не прогорели за целый день, шло тепло, заполняющее всю комнату. Подтянув ноги к себе, он запустил пальцы в волосы и закрыл глаза, убаюканный звуком камина и дождя за окном. «Я ни-че-го не понимаю…» опустошенно подумал он и наконец заснул.