I Choose You

Тэхён просыпается от жуткой головной боли и чувства холода, еле-еле разлепляет глаза и пытается взглядом найти Чонгука, которого, по какой-то причине, не оказалось рядом. Тэхён садится на кровати, укутанный в одеяло, зевает и морщится от пульсирующей боли в висках. Часы показывают восемь часов утра. Он ещё немного думает, пытаясь проснуться окончательно, и наконец поднимается с кровати, всё так же укутавшись в одеяло, и идёт на поиски Чонгука, ведь тот, должно быть, ещё не уехал. Приоткрыв дверь, Тэхён слышит звук вскипевшего чайника, а после и голос Чонгука, который разговаривал с кем-то по телефону. На лице Тэхёна внезапно появляется улыбка. Чонгук здесь, совсем рядом. — Доброе утро, — хрипит Тэхён, наконец добравшись в своём коконе до кухни. Чонгук, отвернувшийся к окну, от неожиданности вздрагивает и оборачивается, всё ещё что-то с кем-то обсуждая по телефону. Тэхён осматривает его с ног до головы, укутавшись получше в одеяло и оперевшись о дверной проем. Чонгук невозможно красивый. На нём чёрные джинсы, обтягивающие его бёдра, и чёрная водолазка, заправленная в них. У него уложены волосы в пробор, открытый лоб и выразительные брови, которые напряжённо сведены к переносице. У Тэхёна всё плывёт перед глазами от такого Чонгука. — Ты почему так рано проснулся? — обеспокоенно говорит Чонгук, наконец закончив разговаривать по телефону. — И зачем встал с кровати, да ещё и пришёл сюда босиком? — хмурится. Тэхён немного не соображает и отшатывается, когда губы Чонгука касаются его лба. — Ты весь горишь, Тэхён, иди в кровать, — говорит Чонгук, отходя от Кима к столешнице, и берёт в руки кружку, что-то высыпая в неё из небольшого пакетика. — Тэхён, не стой босиком на холодном полу, иди в кровать, пожалуйста. Тебе нужно отлежаться и выздороветь. — Я в порядке. — Я вижу. Постепенно до Тэхёна доходит причина его головной боли и такого состояния. Кажется, он заболел, и у него поднялась температура. — Не заставляй меня отнести тебя на руках, — говорит Чонгук, наливая в кружку кипяток. Тэхён молча разворачивается и идёт в спальню, потому что никаких сил спорить с Чонгуком действительно нет. Он доползает до своей кровати, ложится поперек лицом в матрас и думает о том, что совершенно не хочет сегодня двигаться. И где его так угораздило?.. Следом за ним приходит Чонгук и усмехается, когда видит большой нешевелящийся кокон, лежащий поперёк кровати. Он тихо подходит к нему и точно так же ложится рядом, улыбаясь и смотря на Тэхёна. Ким поворачивается лицом к нему и смотрит в его глаза, через раз моргая. — Это, конечно, всё прекрасно, но советую лечь поудобнее, — с улыбкой говорит Чонгук. — Извини меня. — За что? — не понимает Тэхён и слегка хмурится, перебираясь к изголовью кровати. — За то, что потащил тебя под дождь. Теперь ты заболел, — Чонгук поднимается с кровати, обеспокоенно заглядывая в глаза напротив. Тэхён улыбается. — Так уж и быть, я прощу тебя, — хмыкает. — Если ты меня вылечишь, конечно. — Обязательно, — улыбается Чонгук, подходя к тумбе, на которой лежал градусник. — Я не нашёл у тебя градусника, поэтому пришлось сходить в аптеку. Тебе ночью явно было не хорошо, и ты дрожал от холода, — он достаёт из упаковки электронный термометр и протягивает его Тэхёну. — Померь температуру, а я сейчас принесу тебе чай. Тэхён принимает градусник из рук Чонгука и смотрит ему вслед. Он действительно встал в такую рань, чтобы сходить в аптеку? Как давно Чонгук не спал и следил за его состоянием? Ах, опять эта улыбка, которая совершенно не хочет сходить с его лица. Чонгук возвращается как раз в тот момент, когда градусник оповещает о том, что температура измеряна. — Сколько? — спрашивает Чонгук, ставя на тумбочку рядом с Тэхёном кружку с горячим напитком. — Тридцать восемь и семь... Чонгук берёт у него из рук градусник, смотрит ещё раз, будто бы не верит в услышанное, и тяжело вздыхает. Он знает, что это самая противная температура, когда ломит всё тело и ужасно сильно болит голова. Он кладёт градусник обратно на тумбочку и берёт в руки кружку, передавая её Тэхёну. — Выпей, это от температуры и от простуды в целом. Я не знаю, насколько это вкусно, но в аптеке мне сказали, что это наименее противный вкус. Тэхён берёт кружку в руки и улыбается, опуская взгляд. Когда он болеет, о нём, конечно, заботятся Сокджин или Чимин, но от Чонгука эта забота приятнее в разы. Ему неважно, вкусный этот чай или до ужаса противный. Он в любом случае его выпьет, потому что это от Чонгука, потому что лучшее лекарство – это забота любимого человека. Чонгук сидит на краю кровати и смотрит то на время, то на Тэхёна, который послушно пьёт лекарство. — Не очень противно? Тэхён мотает головой. Они сидят в тишине до тех пор, пока Тэхён не выпивает всё содержимое. У него покрасневшие щёки и испарина на лбу, он укутанный с ног до головы в одеяло, и Чонгук находит это ужасно милым. — Ты не опоздаешь? — спрашивает Тэхён, ставя кружку на тумбочку рядом. — У меня есть ещё полчаса, которые я могу провести с тобой, — улыбается Чонгук, залезая к Тэхёну. — Тебе нужно поспать и набраться сил, чтобы быстрее выздороветь. — Какой умный, всё-то ты знаешь, — усмехается Тэхён, укладываясь на груди Чонгука. Чонгук его обнимает, прижимая к себе крепче и кутая в одеяле. — Я позвонил Чимину. Он сказал, что они скоро будут с Сокджином. — Зачем? — Я не могу оставить тебя одного на целый день в таком состоянии. Тэхён снова давит в себе улыбку. — Как думаешь, — начинает Чонгук. — Сокджин сильно удивится, когда увидит меня здесь? — усмехается. — А что, волнуешься? — Просто интересно... — Мама дорогая, — в дверном проёме появляется Сокджин. Тэхён с Чонгуком распахивают глаза от неожиданности. Ну, как говорится, вспомни лучик, вот и солнце. Впервые в жизни Тэхён сейчас пожалел о том, что у него очень хорошая шумоизоляция. — Чимин, это у меня в глазах двоится, или ты тоже это видишь? Ну и духота у вас здесь. — Пойдём сумки разберём, оставь их, — доносится из коридора от Чимина. — Да, кстати, мы купили два килограмма лимонов и имбирь, поэтому к вечеру уже ты будешь огурчиком. Я сейчас сделаю тебе чай. — Но я только что выпил целую кружку... — Питьё, питьё и ещё раз питьё! — говорит Сокджин, забирая кружку Тэхёна с тумбы. — И давайте, ретируйтесь отсюда в гостиную на диван, тут нужно проветрить. Тэхён, вздыхая, поднимается с Чонгука, снова кутается в одеяло и встаёт с кровати, направляясь на выход из спальни. Чонгук следует за ним, но его останавливает Сокджин. — Чонгук, — в его интонации не слышится упрёка или неприязни. — Я рад, что вы во всём разобрались, — почти шёпотом. — По возможности, не оставляй его одного надолго, — в слове «одного» Чонгук чётко слышит «без тебя». — Не собирался, — Сокджин благодарно кивает и открывает окно. Чонгук уходит к Тэхёну. Тот сидит на диване, уткнувшись лбом в свои колени. Чонгук сожалеет о том, что Тэхён заболел по его вине. Он же и так всё время мёрзнет. Чонгук идиот, он такой идиот. — Совсем плохо? — он подходит к дивану и садится рядом с Тэхёном, заглядывая в его глаза. Ким поворачивается и устало, совсем вяло, поднимает на Чонгука свой взгляд. — Ужасно плохо, — отвечает, утыкаясь лбом в чонгукову шею. Чонгук сразу же чувствует жар Тэхёна. — Ты оставляешь меня давиться двумя килограммами лимонов, — смеётся. Чонгук на это только улыбается. — Я не мог не позвать их, — «я бы места не находил себе, будь ты один здесь в таком состоянии», — хочется сказать Чонгуку, но он, от чего-то, это умалчивает. — Когда у меня репетиция? — Ты прикалываешься? — Я не собираюсь болеть больше двух суток и валяться в этом коконе подобно амёбе. Сокджин с Чимином своими лимонами сегодня из меня не только простуду изгонят, но и всю душу наизнанку вывернут. Я уже завтра буду здоров, — Чонгук его только крепче обнимает и прижимает к себе. — Вот завтра и поговорим. Тэхён отстраняется от Чонгука, заглядывает в его полные нежности глаза и слегка подаётся вперёд, едва ли касаясь губами чужих. Гук тут же перехватывает инициативу на себя и укладывает Тэхёна на спину, нависая над ним и целуя напористее, но с невероятной нежностью и трепетом. — Не боишься меня заразить? — в его интонации совершенно не слышится упрёка. — Ты сам поцеловал меня. — Ты меня спровоцировал, — выгибает бровь. Тэхён улыбается. Пусть его и жарит температура, болит голова и пульсирует в висках так, что хочется умереть, но он чувствует себя невероятно счастливым. Он наконец может целовать Чонгука, обнимать и видеть целые вселенные в его глазах. Прошлые годы разлуки, минувшие переживания и нервные срывы, горькие слёзы и опустошение – всё это действительно остаётся в прошлом, которому нет места в их с Чонгуком жизни, в их настоящем и будущем, где они, конечно же, будут вместе. Чонгук целует его ещё раз, прижимается к Тэхёну сильнее и совершенно не представляет, как проведёт без него целый день. — Мне нужно идти, — говорит Чонгук, всего лишь на мгновение отстраняясь от горячих губ, абсолютно точно не собираясь выполнять сказанное. — Иди, — шёпотом прилетает от Тэхёна, который тоже не может перестать отвечать на чонгуковы поцелуи. — Не могу. В гостиной стоит тишина, в которой отчётливо слышны звуки их поцелуев. С кухни доносятся голоса Чимина и Сокджина, которые что-то бурно обсуждают, но Чонгук и Тэхён сконцентрированы только на сбившемся дыхании друг друга и влажных губах, от которых невозможно оторваться. — Ты опоздаешь. — Иди сюда, — хмурится Чонгук, когда Тэхён вновь разрывает поцелуй, беспокоясь о времени. Да какое к чёрту время? Чонгук мечтает, чтобы оно остановилось. — Кхем, — прилетает от довольного Сокджина, материализовавшегося в дверном проёме. Чонгук разочаровано выдыхает и встаёт с Тэхёна, усаживаясь на краю дивана и облизывая губы. Тэхён сдерживает смех. — Твой чай с лимоном и имбирём, — передаёт кружку с напитком Тэхёну. — Ладно, я пойду, а то уже опаздываю, — встаёт с дивана Чонгук, улыбаясь Тэхёну. — Выздоравливай. — Я провожу тебя, — сразу же реагирует Джин, но появившийся в комнате Чимин тормозит его. — Я провожу, — улыбается и проходит в коридор к Чонгуку. — Если честно, думал Сокджин тебя убьёт. — Поэтому приехал сюда с ним? — Нет, сначала я даже не подумал об этом, — хмыкает. Чонгук жмёт руку Чимину, прощаясь, и уходит. Чимин возвращается в гостиную. — Ну? — Сокджин выжидающе смотрит то на Чимина, то на Тэхёна. — Я так полагаю, что ты был в курсе событий? — обращается к Чимину. — О чём ты? Не понимаю, — Чимин, конечно же, всё прекрасно понимает. — О том, что наш больной сейчас сидит передо мной до чёртиков довольный, не знаешь почему? — по-доброму улыбается, смотря на счастливого Тэхёна. — Понятия не имею, — на лице Чимина тоже расцветает улыбка. — Температура, наверное, нормально шпарит. — Чай, просто, очень вкусный, — отвечает Тэхён, ухмыляясь. Да, дело, конечно же, именно в чае.

***

Чонгук приезжает в студию почти вовремя, его встречают Юнги и Намджун, которые давно уже в боевой готовности к сегодняшней репетиции. — Ты тоже это видишь, или у меня не в порядке с головой? — говорит Намджун Юнги, осматривая Чонгука с головы до ног. — Вижу. То, что Чонгук опаздывает, привыкли в этом здании абсолютно все, но то, что Чонгук опаздывает такой счастливый, явление новое даже для Намджуна с Юнги. — Ставлю косарь на то, что он не ночевал сегодня дома, — усмехается Намджун, толкая плечом Юнги. — Молодец, выиграл косарь у самого себя, — смеётся Юнги, который и не собирался спорить с Джуном на такие элементарные вещи. — Чонгук! — он заставляет Гука наконец обратить на них внимание. — По какому поводу такое счастье? — Чонгук на это только опускает взгляд и совершенно влюблённо улыбается. — Настроение хорошее. — Мы это видим, — отвечает Намджун, следя за тем, как Чонгук садится в кресло за своё рабочее место. — Так, по какому поводу? — Мы провели вместе выходные загородом, — говорит Чонгук, получая в ответ многозначительное «о-о-о» от ребят. — Мы всё обсудили и сейчас, вроде как, вместе? — Ты у нас спрашиваешь? — Нет, просто... Я не знаю, вместе мы или нет, но у нас всё налаживается. — Вы хоть поцеловались? — выгибает бровь Юнги. — А ты не видишь, какие у него искусанные губы? — чуть ли не вскрикивает Намджун. — Угомонитесь, — по-доброму улыбается Чонгук, прикрывая глаза и выдыхая. — Ладно, давайте работать, скоро начнётся репетиция. Если бы только Чонгук думал о работе...

***

Первыми шестью участниками, у которых сегодня назначена репетиция, были из команд Юнги и Намджуна. Сейчас, пока у парней перерыв, они ожидают команду Чонгука. И если с первыми шестьми проблем не было, потому что участие Чонгука нужно было только лишь для галочки, то с оставшимися тремя, наставником которых является Чонгук, проблемы будут, как минимум, с вниманием их наставника, который сидит весь как на иголках, постоянно отвлекаясь на время и свой телефон. Чонгуку совершенно не до этих конкурсов и его работы. И если во время репетиций, он хоть как-то, но частично присутствовал, то во время очередного перерыва вновь полностью погружён в переписку с человеком, который, наконец-то, его действительно ждёт. Намджун с Юнги периодически одёргивали Чонгука, переглядываясь друг с другом и недовольно кивая головой, когда он с раза так пятого, но отлипал от своего смартфона. Сейчас же, Чонгук не реагирует даже с седьмого раза. — Чонгук! — вскрикивает Намджун, щёлкая пальцами прямо перед его глазами. — Ну приём, что ли? — Мы, конечно, всё понимаем, — говорит Юнги, смотря Чонгуку точно в глаза, иначе они совсем потеряют с ним связь. — И если со своими командами мы обошлись без твоего частичного присутствия, то с твоей командой ты должен работать полностью сам, от начала и до конца. Кому как не тебе это знать. Ведёшь себя непрофессионально, — кивком указывает на его телефон. Чонгук, блокируя телефон, шумно выдыхает через нос. — Что-то случилось? — спрашивает Намджун. Ну, мало ли, что-то серьёзное... — Не понимаю, почему я так сильно нервничаю из-за того, что Тэхён с температурой, пусть уже и несильно высокой, сел за мольберт, чтобы выполнить очередной свой заказ, — Чонгук трёт переносицу. Юнги усмехается. — Кого-то мне он напоминает, не знаешь кого, Намджун? — Юнги с прищуром смотрит сначала на Чонгука, а потом переводит взгляд на Намджуна. — Чонгук, я, конечно, не знаком с Тэхёном близко, но, по-моему, вы оба одинаковые, — усмехается. Чонгук переводит на него свой взгляд. — Ты сам-то отдыхаешь в полную силу, когда болеешь? Вспомни последний раз, когда врач советовал тебе как минимум три дня отлежаться в кровати, потому что у тебя было явное переутомление, что ты делал, когда тебе только немного полегчало? — Это другое, — фыркает Чонгук. — Мне действительно было лучше, и я не мог лежать в кровати, когда мне нужно было репетировать танец к моему выступлению. — Чонгук, — вздыхает Юнги. — Видишь ли в чём дело, мой дорогой. Когда дело касается нас самих, мы не думаем о своём состоянии. Мы каждый выжимаем из себя последние соки ради выступлений и публики, ради любимого дела, ради удовлетворения собственным результатом, и совсем не думаем о близких людях, которым важнее прежде всего наше здоровье и состояние, а не высокие результаты. Подумай о том, что делал ты, когда буквально валился с ног, и что делает Тэхён сейчас дома, — он выделяет слово «дома», пытаясь донести до Чонгука, что ничего страшного не случится. — Он хотя бы не изнеможает себя физическими нагрузками, а просто пишет кистью на холсте в своё удовольствие. К тому же, ему лучше, — улыбается Юнги, намекая на то, что Тэхён действительно чувствует себя намного лучше, раз у него спадает температура. — В конце концов, Чонгук. Тэхён взрослый человек, — заключает Намджун. — И ты, между прочим, тоже. Так что, пожалуйста, включи свой профессионализм и займись своей командой в полную силу. Чонгук выдыхает. Юнги и Намджун, конечно же, правы, но что Чонгук может с собой поделать, когда Тэхён занял все его мысли? — Да, — кивает. — Конечно.

***

Чонгук действительно на время абстрагировался от навязчивых мыслях о Тэхёне, о его состоянии и о его горячих губах, которые невероятно сильно хочется поцеловать. Чонгук профессионал в своём деле, поэтому действительно выложился сегодня на максимум, даже если ему было и сложно собраться. Он отрепетировал со всеми тремя участниками, с каждым проработал индивидуально и сделал всё возможное, чтобы каждый из них спел совершенно, выжал из себя всё, чтобы звучать идеально. Чонгук всегда выкладывается на максимум сам, и было бы глупо сейчас не потребовать этого от своих участников, потому что они – показатель его работы, его профессионализма как наставника в первую очередь. Чонгук понятия не имеет, как он будет выживать на работе и дальше, если так долго будет собираться по кусочкам после каждого проведённого дня с Тэхёном. И сейчас, когда последний участник, результатом которого абсолютно довольны все, включая самого Чонгука, покидает эту студию, Чонгук позволяет себе на пару минут расслабиться в кресле, откинув голову назад и прикрыв глаза. — Что ж, ты отлично постарался, — ободряюще хлопает его по плечу Намджун, держа в руке чашку с кофе. — Не хотел бы я оказаться на месте ребят из твоей команды, — смеётся Юнги. — Ты так замучил вторую участницу, что мне казалось, она вот-вот заплачет. — Всё в порядке, — улыбается Чонгук. — Она ушла довольная результатом. — Ты заставил перепеть её шесть раз из-за незначительной погрешности. — Верно. Это работа профессионала. — Я сказал бы, но не буду, — усмехается Юнги. — Вы с Тэхёном уже репетировали? — Да, — оживляется Чонгук, вспоминая вчерашнюю репетицию, которая закончилась полуночными поцелуями, и улыбается. — Он же появится на репетиции в студии послезавтра? — Юнги выгибает бровь, поглядывая на Намджуна. — Я думаю, ты задаёшь глупые вопросы. Естественно он появится, — на лице Чонгука виднеется ухмылка. — Мне пора, — и встаёт с кресла, двигаясь к выходу, по пути надевая своё пальто. — До встречи. Дверь за Чонгуком закрывается. — Никогда не видел его таким странным, — Намджун складывает руки в замок на груди, облокачиваясь на подоконник. — Это что-то новенькое, — улыбается, играя бровями. — Нужно будет познакомиться с Тэхёном поближе. — Читаешь мои мысли.

***

Чонгук едет домой. На улице темно, дороги заполнены машинами людей, которые едут с работы домой, где их ждут любимые люди: родители, дети, мужья, жёны, девушки и молодые люди. Чонгук всегда думал об этом, когда ехал с работы в свою пустую квартиру, где его никто не ждёт. Он с горечью улыбался, включал свою любимую музыку и ехал с улыбкой на лице, словно его всё устраивает, словно нет той душевной пустоты, которая ничем не заполнялась. Чонгук чувствует себя счастливым. Теперь ему кажется, что люди в соседних машинах счастливы намного меньше, чем он. Да, он совершенно не знает их, да, у них с Тэхёном ещё ничего почти не понятно, но Чонгуку достаточно и этого, чтобы улыбаться только от мысли, что скоро он увидит его. Облизывать свои губы, представляя, что скоро поцелует давно желанные чужие. Чувствовать, как ускоряется ритм собственного сердца от осознания того, что он просто сможет в скором времени обнять своего Тэхёна и никуда его не отпускать. Чонгук набирает давно заученный наизусть номер и ждёт, пока ему ответят. — Чонгук? — раздаётся по ту сторону смартфона. — Что-то случилось? Почему ты звонишь? Вполне логичный вопрос, Чонгук десять минут назад написал Тэхёну о том, что тот может отпускать Чимина и Сокджина, потому что сам скоро приедет, сразу же после того, как съездит в свою пустую квартиру за некоторыми вещами и по пути заскочит в продуктовый. Без понятия, что он будет там покупать, ему просто хочется порадовать чем-нибудь Тэхёна. — Я просто хотел услышать твой голос, — расплывается в улыбке Чонгук, прижимая телефон к уху сильнее. От Тэхёна слышится недолгий хриплый смех. — Думаю, у меня гипервитаминоз. Теперь смеётся Чонгук. — Чимин и Сокджин хорошие. — Да, самые лучшие, но сегодня они решили задушить меня своей заботой, — Тэхён морщится. — Я еле избавился от них. — Про меня ты им сегодня так же сказал? — хмыкает Чонгук, абсолютно точно зная, что это не так. — Я жду тебя, — говорит Тэхён, посчитав бессмысленным отвечать на совершенно глупый вопрос, Чонгук помнит, что он его тоже не хотел сегодня утром отпускать. — Я скоро буду, — отвечает Чонгук, заворачивая в свой двор. — Только попробуй оказаться за мольбертом, а не в кровати. — Люблю, — говорит Тэхён и отключается. Чонгук надеется, что ему не послышалось. Тэхён действительно, наконец, сказал ему это прямо.