Стихотвоения

Когда буква я превращается в цифру 0, Тогда настаёт аллергия на Алигьери, Четверг насмехается горечью и длиной, Что кажется, Боги на станции охерели. Когда повышаются мелатонин и вой, Когда окружают лишь шорохи – децибелы. Пломбирная кожа пропитана синевой И потом. В квартире буфет, подоконник белый, Столешница, шкаф, телевизор, светильник, стул Тебя заставляют глазеть и руками трогать Их пыльные спины (но это плохой костюм), И даже скрипучая коечная берлога Тебя соблазняет, как Гумберта нимфеблядь. То маешься, то суетишься в дневной рутине. По стёклам сползают остатки от ноября, А перед глазами оттенок мышиных спинок. Тогда батарейные рёбра тепло дают Так вяло, что зубы не могут нащупать брата, Стоящего сверху. И в расширенную твою Глазницу втекает досада. Процесс, обратный Протяжному плачу. Жуёшь затвердевший хлеб И смахиваешь на старинную бронзовазу. Выводишь заточенным грифелем слово: "Help". В ответ удручающе: "милый мой, не сдавайся".