Скрипичный ключ от моей книги

      Бывают дни, когда не хочется ничего делать. Охота просто лечь, закутаться в мягкий плед и только изредка высовываться из своего "укрытия", чтобы сделать глоток горячего чая, какао или кофе. Такое настроение может прийти в любое время суток, и не важно при этом, какая на дворе погода.       В подобное состояние Дазай прибывал уже неделю. А ещё через неделю ему предстояло отнести в редакцию свою новую рукопись, которая была ещё не закончена.       Осаму ненавидел, когда сроки поджимали, а тут ещё и вдохновение как сквозь землю провалилось. Он протянул руку к кружке из-под чая и с досадой обнаружил, что она пуста. Шатен выпутался из одеяла и подошёл к окну.       Деревья окрашивала жёлто-красно-рыжая гуашь, которую будто разбрызгало по всему городу не по осеннему яркое солнце. Зелёных листочков не осталось нигде. Невдалеке виднелся "золотой" парк.       "Существуй в мире драконы, один из них обязательно бы прилетел сюда в поисках несметных золотых сокровищ, - усмехнулся про себя Осаму, - А потом спалил бы всё до тла, не найдя здесь таковых".       Шатен в светло-бежевом пальто с планшетом подмышкой шёл всё дальше и дальше по дорожке, усеянной шуршащей листвой, углубляясь в парк. Здесь и в правду было очень красиво. Тёплый ветер, как и краски вокруг, придавал прогулке особый уют. Дазай почувствовал, как улучшилось его настроение, но вдохновение так и не появилось.       Осаму и не заметил, как оказался в самом удалённом уголке парка. Здесь совсем не было людей. Неожиданно до слуха шатена коснулась приятная музыка, идущая из-за деревьев. Не долго думая, Дазай свернул с дорожки и направился прямиком к источнику звука.       По степени его приближения, становилось понятно, что источник чарующей и буквально манившей за собой музыки - скрипка.       Дазай остановился у большого дуба и, спрятавшись за ним, осторожно выглянул из укрытия.       Первым делом его внимание привлекли огненно-рыжие волосы, уложенные на правое плечо. Они были настолько яркими, что затмивали собой окружающее убранство осени. Дальше Осаму перевёл взгляд на бледное лицо с тонкими, даже утончёнными чертами. Бледность кожи нельзя было назвать болезненной, как это порой бывает, нет, она явно имела природное происхождение и только подчёркивала яркость волос. К огромному сожалению Осаму, глаза скрипача были закрыты, но он был обсалютно уверен, что они необыкновенны. Губы представляли собой тонкую линию, по цвету почти сливавшуюся с кожей, длинные тонкие брови и чуть вздёрнутый аккуратный нос.       Издалека можно было подумать, что это девушка, но нет. Это был парень среднего роста, одного с Дазаем возраста, а может, чуть помладше. Он был одет в тёмно-бардовую водолазку и чёрные, обтягивающие стройные ноги, джинсы, на шее красовался чёрный чокер с металлической пряжкой, ну и как же обойти вниманием причудливую чёрную шляпу.       В руках это рыжеволосое чудо держало довольно старую скрипку. Тонкие изящные пальцы умело управляли смычком. Дазай задержал дыхание, погружаясь в чарующую музыку и растворяясь в ней. Он заворожённо глядел на скрипача, который был одним единым со своей скрипкой, она будто являлась его неотъемлимой частью, даже не так, она будто являлась частью его души.       Неожиданно Осаму почувствовал необычайное воодушевление. Вдохновение вернулось. Он включил планшет и беззвучно забарабанил по клавишам, уносимый волшебной мелодией.       Шатен просидел под дубом до вечера, когда солнце уже склонилось к закату. Он так увлёкся, что не сразу заметил, что музыка стихла. Скрипач ушёл, а вместе с ним ушло и новообретённое вдохновение. Дазай встал и отряхнул подол пальто, после чего, оглядел это место ещё раз и направился домой.       Он долго не мог уснуть. Из головы всё не шёл образ таинственного музыканта. Дазай чувствовал, будто внутри него стало чего-то не доставать. В голове жужжал целый рой вопросов, главным из которых был: "Какого цвета его глаза?"       Писатель уснул только под утро и проспал до обеда, а как только проснулся, сразу же направился в парк.       По мере приближения к заветному месту, внутри него происходило что-то странное, будто скручивалась тугая пружина, которая резко распрямилась, стоило услышать звуки скрипки.       Надо сказать, что рыжеволосый играл не безупречно, иногда, в порыве эмоций, некоторые звуки выходили слишком резкими или даже рваными. Но это до безумия нравилось Дазаю. Он сидел под массивным дубом и будто слушал чужую историю, рассказываемую в самых жарких подробностях.       Время от времени скрипач делал передышки и просто лежал на траве, глядя в голубое небо. В такие моменты Осаму боялся даже дышать, чтобы не быть обнаруженным. Ему хотелось подойти и познакомиться со своей музой, но он никак не мог на это решиться.       И тут произошло это...       Тишину парка разорвал звонок мобильного телефона. Сердце Дазая ёкнуло и упало куда-то вглубь грудной клетки. Он не выключил звук!       Вчера, как ни кстати, позвонил его агент. После этого Дазаю, как застуканному на прогуле урока школьнику, пришлось буквально удирать из парка. Сколько раз Осаму уже проклял себя за такую глупость. Почему он просто не вышел к скрипачу и не извинился!?       Шатен прислонился лбом к холодному оконному стеклу, по которому стекали маленькие дождевые потёки.       "Сегодня его точно не будет, - с грустью подумал парень, спрыгнул с подоконника и, взяв пальто, вышел из квартиры".       Каково же было его удивление, когда под проливным дождём, он увидел рыжего со скрипкой в руках. Парень стоял под дубом, широкая крона которого образовала своеобразный навес, и стоило Дазаю подойти ближе, музыка резко переменилась. Осаму прислушался и понял, что это мелодия с его вчерашнего звонка. Шатен вздохнул и, приблизившись к скрипачу, встал наравне с ним.       Вблизи рыжий оказался ещё привлекательней. Он не обратил никакого внимания на слушателя и продолжил играть до тех пор, пока не окончил мелодию, после чего он плавно опустил скрипку и повернулся к шатену.       - Я думал, ты опять убежишь, - усмехнулся рыжеволосый.       Дазай хотел что-то сказать, но всё вылетело из головы под пристальным взглядом голубых пронзительных глаз.       - Чуя Накахара, - парень протянул руку.       - Дазай Осаму, - пожимая холодную ладонь ответил шатен.       - Писатель?       Этот вопрос вернул Дазая на землю.       - Да. А откуда..?       - Читать люблю, - коротко бросил Чуя. - И что же ты тут третий день делаешь, писатель?       - Я...       "И как объяснить?"       - Ты - моё вдохновение, - выпалил Осаму.       Чуя внимательно оглядел парня и, устремив взгляд обратно на дождь, заиграл снова. Шатен не мешал, но и отвести взгляда от рыжей музы не мог. Впервые при нём, скрипач играл с открытыми глазами, и эти глаза были необыкновенны.       - И много тебе ещё написать осталось? - поинтересовался рыжеволосый, сидя на кухне у Дазая.       - Последнюю главу, - ответил тот.       Осаму никак не мог поверить, что пригласил Накахару к себе, а тот так просто согласился.       - Так уж и быть, побуду твоей музой, - Чуя улыбнулся, хоть в его голосе слышалась усмешка, глаза были серьёзными.       - Спасибо, - ответил шатен, наблюдая, как Чуя старательно вытерает мокрые волосы полотенцем.       - У тебя сейчас кофе убежит.       Накахара в одно мгновение оказался рядом с горе-писателем, и схватил того за руку, которой он сжимал ручку турки, снимая её с плиты.       Пока скрипач спасал кофе, Осаму открыто на него пялился. На Чуе красовалась белая рубашка Дазая, съехавшая с одного плеча во время спасательной операции, и подвёрнутые штаны, еле держащиеся за тазовые кости.       Чуя замер, когда чужие руки скользнули под рубашку и обняли его со спины, целуя оголённое плечо.       - Дазай, - выдохнул рыжий, - А ты ведь первый, кто услышал, как я играю.       Дазай замешкался, удивлённый такой новостью, чем воспользовался Накахара, развернувшись в кольце забинтованных рук, он встал на носочки и, притянув шатена за шею, накрыл его губы своими.       К спальне вела дорожка из одежды. На столе стоял давно остывший кофе. Гробовая тишина, нарушаемая тиканьем часов, расплывалась по квартире.       - Чууяяя, - тихо протянул Осаму, чуть прикусывая мочку уха рыжего.       - Ммм? - Накахара развернулся к шатену лицом.       - Будь моей музой всегда, - прошептал Дазай, зарываясь носом в рыжую шевелюру.       - Звучит, как предложение руки и сердца, - Чуя скользнул вверх-вниз по груди писателя.       - Так ты его принимаешь?       - Если только ты останешься моим слушателем, - лукаво протянул рыжий, и крепко обнял шатена.