Предел терпения

— Дазай, нехорошо врать старшим. — Огай медленно потянул пальцем за узелок галстука, ослабляя, и зубами стянул перчатки, которые с тихим шорохом упали на пол. Мужчина склоняется над бывшим учеником, заглядывая в глаза. разрешение Увидев что-то во взгляде Осаму, Огай понимает, что сейчас его не оттолкнут. Тонкие пальцы мягко касаются шеи и, поднимаясь выше, гладят подбородок, обманчиво нежно. но так необходимо сейчас В комнате становится темнее, но никому нет дела до того, чтоб включить свет. Ведь пока что это нисколько не мешает видеть, чувствовать, слышать и касаться. Происходящее сейчас напоминает сон, такой же неожиданный, невероятный и восхитительный во всем противоречии чувств. Осаму, раскинувшись на кровати, внимательно следит за любовником, пока даже не пытаясь коснуться или вообще как-то участвовать. Ему не страшно, скорее непонятно, да и не верит он в любовь, в любом ее виде. Мори наклоняется и прижимает руки эспера к мягкой поверхности кровати, по обе стороны от головы, удерживая, чтоб не сбежал. Мори помнит, что у бывшего ученика это очень хорошо получается. Наклоняясь еще ниже, почти прижимаясь к чужому телу, Огай шепчет прямо в губы Осаму «ответь мне наконец» и уверенно целует. ответь мне Огай целовал глубоко, сильно, буквально заставляя отвечать, кусая губы. Глаза Осаму кажется закрылись сами, он не хотел видеть во взгляде Мори насмешки, не хотел увидеть ухмылку, оповещающую, что его просто используют, в очередной раз. Детектив в душе боялся, что только ради удовольствия и удовлетворения садистских замашек, его оставляют в живых, защищают и упорно зовут обратно. Ведь, по мнению Дазая, Босс не мог испытывать такое человеческое, простое чувство, как любовь, привязанность. Да даже элементарное доверие. как и он сам В то же время, Мори безумно боялся потерять над собой контроль: перестать думать «головой», навредить или напугать, еще больше оттолкнуть от себя Осаму, нырнуть в пучину уже забытого удовольствия и все испортить. опять А потом злиться на весь мир, на себя, но не на Дазая. — И все-таки, ты расскажешь мне правду? Или будешь молчать дальше? — Мори, быстро расстёгивает рубашку лежащего под ним парня, перемещая ладони на пояс. — Кто бы говорил. — отвечает Дазай, приподнимая бедра, позволяя стянуть с себя брюки. — Осаму… Я серьезно. — Мори, отбросив ненужный элемент одежды, наклоняется и целует в шею, тут же отстраняясь. Следующей, летит на пол снятая, с небольшим боем, рубашка. Под ней скрываются бинты, полностью оплетающие Дазая, словно капкан, без права на спасение. Но Мори привык, он, прежде всего, как врач, знал тело своего бывшего подчиненного как никто другой. все его шрамы Мори смотрит на результат своих манипуляций и придвигается ближе. Одной рукой Огай зарылся в волосы эспера, слегка оттягивая голову назад. Осаму смотрит на него с появившимся интересом. Другая рука скользнула вниз, под поясницу, слегка приподнимая, скорее для воскрешения забытых ощущений. Некуда торопиться. Отпуская его, Мори снова целует Осаму, ласкает шею и ключицы, оставляя засосы и получив пяткой по заднице за это, медленно спускается поцелуями вниз. Белье летит в далекое путешествие вглубь комнаты, а Огай, несмотря на слабые протесты со стороны Дазая, прикусывает внутреннюю поверхность бедра и слышит шипение любовника и тихое «хватит». заметят Но все возмущения исчезли, стоило Мори плотно обхватить губами член Дазая, так, что у последнего перехватило дыхание. Осаму смотрел, как плавно двигается голова мужчины и в горле мгновенно пересохло, а наружу вырвался громкий стон, поощряя двигаться быстрее. Головка на языке ощущается приятной тяжестью и Мори максимально пытается абстрагироваться от сладких стонов, потому что тогда ему точно «сорвет крышу» и больше он своего мальчика не увидит. Огай вбирает горячую плоть глубже, ласкает, перемещая руки ниже условно дозволенного и останавливается, услышав довольно громкий стон Осаму. Он очень хотел знать, как отреагирует Дазай, пройдись он языком ниже, слегка надавливая на плотное колечко мышц, но сперва надо удостовериться, что тот не против. Хотя бы сейчас. Громкое дыхание Осаму заводило и усложняло задачу: не наброситься на него прямо сейчас, не обращая внимания на возможное сопротивление. Взять грубо, упиваясь его криками, а потом запереть и никогда больше не отпускать. Но Мори не дурак, он знал, что конкретно испытывает к Дазаю и поэтому никогда так не поступит с ним, что бы ни случилось. — Неплохо, для ваших лет, — пытаясь отдышаться, говорит Осаму и приподнимается на локтях. Ему надо видеть сейчас Мори. — Эгоистичный засранец, — улыбаясь, протянул Мори и вздрогнул от неожиданности, когда Дазай резко сел прямо и схватив за плечи, потянул вниз, глубоко целуя. Определенно, ему это нравилось.

***

Дазай просыпается ранним утром, осторожно оглядывая последствия вчерашних «переговоров» с Мафией, выпутывается из теплых объятий Мори и как можно тише ищет свою одежду. «Это уже квест какой-то» Охрана, которую Осаму бессовестно вчера усыпил, должна еще крепко спать, смена только через три часа, что позволяет особо не торопиться. Перед тем, как уйти, так же незамеченным, Дазай наклоняется и говорит то, что спавший Мори все равно не услышит. Шёпотом. Но жизнь ироничная штука. Мори слышит.