Грязнокровка

      Солёные слёзы текут по пухлым щекам, капая на серый асфальт. Они оставляют после себя мокрые дорожки, неприятно стягивающие кожу после высыхания, а также тяжесть в груди и мерзкий вкус предательства на кончике языка. Обида поглощает ещё маленькое сердце, заставляя чувствовать себя отвратительно, несмотря на то, что мальчишка ещё в полной мере не понимает серьёзности всей ситуации и причины, по которой родители так поступают. Чувство ненужности — единственное, что сейчас имеет значение. Наверное он был недостаточно хорошим сыном, или по крайней мере не таким хорошим, как его младший брат, из-за чего он больше недостоин жить с теми, кто так дорог сердцу. Вы спросите, что ребёнок может понимать в таком возрасте? Пять лет это именно то время, когда мозг начинает анализировать поступки и мысли окружающих, пытаясь понять их мотивы, а так же начинает проявляться собственный характер и как раз с ним не должно было быть никаких проблем. Мальчик послушный, очень добрый, всегда помогает родителям даже с самыми простыми задачами, просто чтобы сделать приятно. Так почему же это происходит с ним?       В голове проносятся воспоминания о том, как он вместе с семьёй каждую субботу ходили куда-нибудь все вместе: озеро с утками, где он чуть не утопил свой мяч, но храбрый папа залез в воду и достал его; парк развлечений с крутым колесом обозрения и немного страшными клоунами; пекарня во Франции, где они ели наверное самые вкусные в мире пироги с малиной и много других событий, которые один за другим делают трещины на сердце и в душе. Как он теперь без всего этого, а главное без родителей? Без маминых объятий и папиных тёплых слов…       Шморгая носом, он не сразу слышит шаги неподалёку. Они негромкие, словно принадлежат ребёнку или подростку, но никак не взрослому человеку. Догадки оказываются верными и вскоре перед глазами появляется невысокая, но явно выше него самого фигура мальчика, лет девяти-десяти на вид. Чёрные волосы, вьющиеся на концах, небольшие даже для корейца глаза, нос, похожий на кнопочку и поджатые губы. Незнакомец ничего не говорит, с интересом рассматривая ребёнка, сидящего на крыльце дома, где, насколько он помнит, никто не живёт. Заметив чужие слёзы, сердце бесшумно содрогается: родители говорят, что плачут только слабые, ни на что не способные нытики, но разве этот напуганный комочек можно в чём-то винить? Забывая о предупреждениях о том, что нельзя садиться в непредназначенных для этого местах, ещё и в новых брюках, парень постарше опускается рядом с блондином, не желая оставлять его одного, тем более в таком состоянии.       — Ты чего тут один, потерялся? — высказывает своё предположение пока ещё безымянный парень, смотря в заплаканные глаза. И чего ему надо от него? У него тут драма и минуты раздумий, если так вообще можно назвать то, что происходит в голове у пятилетнего ребёнка.       — Как тебя зовут? — маленьким кулачком он вытирает влагу под носом, вспоминая о том, что мама учила не разговаривать с незнакомцами. Если он узнает имя темноволосого, он ведь перестанет быть незнакомцем, так ведь? Хотя женщина вряд ли будет переживать о таком, учитывая всё, что на данный момент происходит в их жизнях.       — Мин Юнги, — гордо протягивает руку собеседник, будто его имя что-то может говорить мальчишке. Тот её пожимает, немного зависая. Кажется, они уже встречались ранее на одном из праздников семьи Пак, куда так же была приглашено семейство Мин. Они тогда не очень много общались, но в памяти хорошо закрепился момент, когда господин Хэбом, отец Юнги, сурово смотря на собственного сына, хотел его отчитать за случайно разбитую вазу, но не успел этого сделать, так как перед ним показалась светловолосая макушка, чей обладатель с серьёзным лицом (выглядело это очень смешно и мило, учитывая то, как выглядел Чимин в трёхлетнем возрасте) сказал, что это именно он разбил вазу и винить Юнги тут совсем не за что. Конечно, родители обоих детей знали, что именно старший из них по неосторожности разбил предмет интерьера, но никто не захотел рушить подвиг маленького омеги, защищающего удивлённого альфу.       — А меня Пак Чимин, рад снова с тобой встретиться, — искренне говорит уже не плачущий парень, всё ещё не понимая мотивов собеседника. Виделись они всего один раз, да и вряд ли тогда тёмноволосому так же сильно понравился младший, который в свою очередь очень захотел подружиться. В памяти почему-то всплывают родители, которые его, кстати, наверное уже ищут, не представляя куда из супермаркета мог побеждать ребёнок, но об этом можно будет подумать позже. Сейчас же он встречает непонимающий взгляд напротив, после чего сразу же спешит объясниться. — Ты с папой и мамой приходил к нам в гости, когда я был воот таким, — рукой показывает высоту, которая по его мнению должна быть похожей на его тогдашний рост, заодно и означая, что тогда он был немного младше.       — О, точно. Мальчик, благодаря которому папа не ругал меня, когда я разбил вазу. Ты стал немного больше, — с неожиданным даже для себя хихиканьем произносит Юнги. Вдруг он вспоминает, по какой причине старшие отказали ему в просьбе сходить ещё раз в гости к светловолосому, чтобы он мог с ним подружиться и тут же задаёт интересующий его вопрос, без какого-либо такта, как зачастую это происходит у детей. — А ты ещё не уехал? И зачем твои родители вообще отправляют тебя куда-то? — ситуация в семье Пак хорошо известна в узких кругах и хоть младший Мин и не понимает пока всей специфики даного происшествия, он наслышан о том, что по неизвестным причинам скоро глава семейства — Пак Чжинхо увозит сына подальше от любопытных глаз к родственникам в маленький городок, явно уступающий по будущим возможностям для подрастающего наследника, коим, очевидно, и являлся Чимин.       — Они говорят, что так для меня будет безопаснее, но я слышал, как один мужчина сказал, что я им больше не нужен, — глаза опять наполняются влагой, не давая увидеть эмоций собеседника, которые меняются с поразительной скоростью. — Меня скоро все забудут и я останусь один. Но я ведь не делал ничего плохого, — шмыганье носом, как и солёные капли, текущие по щекам уже, кажется, не остановить.       Мин чужие слёзы не терпит, тут же обдумывая способ хоть как-то поднять настроение тому, кто когда-то благородно заступился за него перед отцом, а сейчас, даже в столь юном возрасте так несправедливо страдает. Сказать, что всё будет хорошо, или что тот мужчина не прав — он не может, потому что врать крайне не любит, а говорить то, в чём ты не уверен — равносильно вранью. Воспоминания подкидывают моменты, когда папа после ссоры с мамой приносил ей коробочки с красивыми украшениями, и если ему не изменяет память, настрой родительницы после этого становился более позитивным. Как говорит дедуля: «Попытка — не пытка».       — Посиди тут и никуда не уходи, я сейчас вернусь, — бросает старший, уносясь в соседний дом, в котором и обитает чета Мин. К счастью, глазастой охраны удалось миновать, поэтому парень без проблем смог пробраться внутрь здания. По-хорошему, сейчас он должен быть на прогулке со своей няней, но ему видимо законы не писаны. Женщина средних лет, которую не так давно наняли родители для присмотра за своим чадом, хоть и была достаточно доброй, но грешила телефонными разговорами во время работы, в связи с чем уйти из-под её «пристального» наблюдения не составило большого труда, за что и он, и она чуть позже обязательно получат выговор. В коридоре второго этажа тоже на удивление никого не находится, поэтому Юнги беспрепятственно проникает в родительскую гардеробную, где мама и хранит все свои украшения. Ничего же страшного не случится, если он возьмёт одно, да? У женщины этих побрякушек столько, что заметить пропажу она не должна, особенно если он возьмёт какую-то, которую его мама уже давно не носит.       При быстром осмотре помещения, в глаза сразу же кинулась чёрная бархатная коробочка, стоящая в самом низу полки с аксессуарами, уже немного припавшая пылью. Открыв её, тёмноволосый старается вспомнить, когда в последний раз он видел родителей с подобными украшениями, но не может назвать ни единого раза. «Отлично, значит это то, что нужно», — проскакивает в мыслях радостного парня, который, кажется, нашёл то, что нужно. Добравшись до своей комнаты, Мин роется в письменном столе, стараясь найти верёвочки, которые он недавно прикупил для школьного задания, надеясь на то, что Чимин остался сидеть на том же месте. Закончив, парень в максимальном темпе покидает дом, так же незаметно, как примерно пятнадцать минут назад в него заходил. Младший послушно дожидается его, что заставляет Юнги вздохнуть с облегчением.       В маленькую, по-детски пухлую ладонь, ложится невероятной красоты кольцо тёмно серого или даже чёрного цвета с несколькими сверкающими камушками по всему периметру. В тот же момент мальчик перестаёт лить слёзы, отвлекаясь на рассматривание украшения, волшебно блестящего на солнышке. Мин, довольный своей работой, не может сдержать улыбки. Всё-таки Чимину совсем не идёт быть грустным. Такому милому комочку можно только улыбаться. Даже если ради этого Юнги потом придётся лить слёзы.       — Для того, чтобы носить их как кольца, мы ещё слишком маленькие, поэтому я сделал из них что-то по типу кулонов. У тебя и у меня они одинаковые, в знак того, что мы теперь друзья и я никогда тебя не брошу, — эти слова выходят слишком легко, как всегда это бывает у детей, которые каждого нового знакомого называют другом, и в вечную дружбу с которым они верят. Сердце подсказывает, что всё-таки это особый случай, у них ведь теперь даже парные талисманы имеются, а такое вообще-то не каждый день происходит.       — Чимин! Ну наконец-то ты нашёлся, — с облегчением выдыхает женщина, подходя к сыну, совсем не замечая мальчишку, сидящего рядом. — Почему ты убежал от нас с папой? Ты хоть представляешь, насколько сильно мы испугались? — обнимая малыша, продолжает бурчать Ёнджэ, оглядывая своё чадо на предметы повреждения. Кажется, она поняла смысл фразы «земля ушла из-под ног», потому что именно это она почувствовала, когда в супермаркете не обнаружила Чимина ни рядом с собой, ни в любом другом месте в помещении. Отвернулась всего на минуту, а его уже и след простыл, что уж с них взять — дети.       — Не обижайте его больше, пожалуйста, — подаёт голос до этого молчавший Юнги. Женщина на его слова только удивлённо подняла брови, не понимая ни того, почему наследник семьи Мин сидит сейчас рядом с её сыном, ни того, почему он думает, что младшего обижают. — Чим плакал из-за того, что Вы хотите отдать его куда подальше, без дальнейшей возможности нормально видеться. Впредь не делайте ничего подобного, ему же больно, — как-то слишком по-взрослому объясняет свои слова Мин, поднимаясь, чтобы уйти. Услышанное действует как ведро холодной воды, вылитой на голову. Не сказать, что они с мужем не думали о том, что это может задеть их сына, но никому из них в голову не пришло, что всё может выглядеть именно так.       На это Чимин только сжимает в кулачке подаренное хёном кольцо, мысленно благодаря его за это. Теперь он не будет чувствовать себя одиноко, даже когда родители всё-таки соберут его вещи и отвезут подальше от родного мегаполиса в маленький городок, больше похожий на село. Он обязательно выдержит всё это и вырастет таким же крутым, как черноволосый парень, воспоминания о котором с каждым годом становились всё более размытыми.