Самый Ужасный Фанфик

Божиею поспе́шествующею милостию Николай Вторы́й, БУДУЩИЙ император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли́, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны́ повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли́ и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая, а пока что законный наследник трона этой самой империи стоял на коронации. Возле него стояли мать самого Николая — императрица Мария Федоровна и его будущая жена — принцесса Викто́рия Али́са Еле́на Луи́за Беатри́са Ге́ссен-Дармшта́дтская, впоследствии больше известная как императрица Александра Федоровна. Как только Николай склонил голову ожидая пока на нее водрузят большую императорскую корону, время замедляется, из маленькой точки посреди зала и почти задев кого-то из знати, появляется искрящийся портал, из которого выходит Владимир Ильич Ленин. — Загадочный Мистер в сомнительной одежде и красивым, видимо изумрудом на шее, который, кстати я бы и не отказался заиметь себе, показал мне четырнадцать миллионов шестьсот двадцать пять вариантов развития твоего, Николай, правления. — И в скольких из них я превращаю империю в мощную европейскую державу с сильной армией, флотом мудрой внешней политикой и хорошим уровнем жизни? — Ники, разумеется, во всех, — Александра Федоровна моментально пожалела о том, что в ее голове в такой момент появилась мысль открыть рот и после довольно пугающего взгляда Владимира Ильича и неодобряющего взгляда Марии Федоровны (хотя та всегда смотрела на нее неодобряющим взглядом), молча села обратно на трон Ивана Третьего. — Ни в одном, сюда в эту секунду направляются коммунисты под командованием Джучи, сына Чингисхана и Батыя, сына Джучи. Стоит ли говорить, что на этом моменте, за неимением опыта в подобных ситуациях, митрополит Палладий, выронил большую императорскую корону, которую все это время стойко держал в руках, но это действие не было замечено, кажется, никем. — А коммунисты кто такие? — министр императорского двора скептически посмотрел на Владимира, все-таки он — Илларион Иванович отвечал за это торжество и незваные гости ему, а особенно его репутации были не нужны. — Борцы за социального равенство и бесклассовое общество, не жалуют монархию, у них красный флаг с желтым гербом в углу. И целую толпу таких сюда ведут Джучи и Батый. — Но они умерли ещё в тринадцатом веке? — Николай Александрович Романов вел себя так расслаблено, словно ему надоело каждый день наблюдать как на его же коронации появляется тот самый господин, которого не хочет видеть никакой монарх в своей стране, не то что на коронации. — ЧТО МЕРТВО УМЕРЕТЬ НЕ МОЖЕТ! — в Успенский Собор ворвались Джучи, сын Чингисхана и Батый, сын Джучи, верхом на конях, за их спинами топтались странные люди с красными флагами, Джучи с важным видом сидел в седле и надменно смотрел на царскую семью, — в аду я переживал свою жизнь в очередной раз и прямо в разгар захвата киргизов, у которых из ран текла лава, меня швырнуло сюда. Первое, что я увидел, был мужчина с повязкой на глазу, утверждавший, что это все — часть великого замысла. Этот жуткий шайтан сунул мне в руки копье, я увидел своего сына и пошли мы завоёвывать Москву. — Красивая история, — Николай Александрович Романов, будущий император Всероссийский, Царь Польский и Великий Князь Финляндский покивал головой и казалось бы, даже задумался о чем-то в такой неподходящий момент. -А мне не нравится, — оба копья бывших монгольских ханов повернулись в сторону Владимира Ильича Ульянова. — ЧЕМ ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ ЗДЕСЬ, ЧЕРТИ РУССКИЕ? — Меня здесь собирались короновать, ну, чтобы я мог управлять этой огромной империей, территорию которой наши князья отбили у ваших потомков несколько веков назад. — НЕВОЗМОЖНО. Пользуясь замешательством двух бывших ханов некогда великого монгольского ига, утратившего свое величие несколько веков назад, Владимир Ильич Ленин посмотрел на часы, взял Николая Александровича Романова за руку и прыгнул вместе с ним в искрящийся золотистый портал, вновь появившийся из ниоткуда. Как только портал закрылся, уже не будущая императрица Александра Федоровна упала в обморок. — Так это вы — Божиею поспе́шествующею милостию Николай Вторы́й, император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли́, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны́ повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли́ и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая? А я доктор Стрендж. Они оказались в открытом океане под голубым небом, горизонта не было видно, а стояли они на фундаменте огромного цилиндрического здания, с памятником наверху. — Да, думаю, это мог быть я, если бы события развивались немного по-другому, — Николай, будучи теперь уже бывшим будущим императором Всероссийским сразу обратил внимание на зеленый, видимо, изумруд, который до него приметил Владимир Ильич. — Придурок, если бы события развивались по-другому ты был бы мертв. — Что ж, вполне вероятно, мой отец правил империей тринадцать лет и теперь мертв. — Как и мой, — из тени здания появился человек в красно-желтом костюме. Николай подумал, что это, вероятно, один из коммунистов. Человек надел на лицо подобие маски для фехтования, только из железа и пострашнее и улетел. Его светящиеся ладони и горящие ноги повергли Николая в ужас. — Энтони иногда бывает королевой драмы, — заключил Стрендж. Николай посмотрел где они находятся и понял что они плывут где-то в океане и стоят на платформе какого-то огромного здания похожего на МГУ, но намного больше. — Владимир Ильич, почему наверху ваш памятник? — Николай, бывший будущий император Всероссийский, Царь Польский и Великий Князь Финляндский, потому что я могу себе позволить. Это, кстати, Дворец Советов. — И как Советы посмели поставить наверх вас, а не меня? — А вы бы не спорили с человеком, который понимает больше вашего, и я сейчас не только про Дворец, если вы понимаете о чем я, — Стренджу пришлось закатить глаза и отвернуться к океану, когда Ленин и Николай начали горячо спорить о политической ситуации в стране. Конечно, Стивен понимающий, умный человек сразу стал искать фанфики про них на ао3. Во время чтения фанфика он понял, что на них надвигается огромный айсберг, на его крик не отреагировал никто кроме чайки, которая, улетая в панике, врезалась во Владимира Ильича. — Це айсберг? — все-таки, Николай был полиглотом. Стрендж не успел ничего ответить, как из айсберга вылетел Зимний Солдат, благодаря этому лед раскололся и столкновения удалось избежать. Вслед за ним матерясь на чистом русском вылетела рыжая женщина. — Меня зовут Наталья Романова, — увидев радостное лицо Николая она сразу добавила, — нет, мы не родственники. А это Джеймс Бьюкенен Барнс, агент организации, которой еще не существует, и он говорит только по-французски. — Oui, messieurs. — Такой странный круиз…